Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Новая локальная история макрорегиона. Практикум
.pdf
жет стать чрезмерное обобщение (overgeneralize) с упрощенными
выводами.
Принцип «глобальной локализации» (глокальности), последовательно реализуемый исследователями новой локальной истории, примиряет эти два противоположных подхода, создавая условия для их плодотворного взаимодействия, даже симбиоза. Конечным итогом «сотрудничества» становится история семьи, представляющая собой «развертывание спирали микроситуаций».
Очередным методологическим аргументом в пользу понимания семьи как части предметного поля новой локальной истории,
а также понимания этой ситуации, как оптимальной, является
междисциплинарность. С одной стороны, её можно назвать родовой чертой семьи как объекта исследования. С другой стороны,
новая локальная история активно использует познавательные процедуры из междисциплинарной сферы. Изучение семьи исторической наукой требует от исследователя понимания обусловленности свойств данного института социокультурной действительностью. Это стратегически важно и при рассмотрении семьи, и как
социального института, и как малой группы. Так обращение к
опыту социологии и микросоциологии позволяет определиться с
основными дефинициями и направлениями исследования (например, взаимоотношения полов и поколений).
Амбарцумян К. Р. Семейная повседневность как часть
предметного поля новой локальной истории [Электронный ресурс].
URL: http://www.newlocalhistory.com/content/ambarcumyan-
kr-stavropol-semeynaya-povsednevnost-kak-chast-predmetnogo-polya-
novoy-lokalnoy. (Дата обращения: 11.09.2015)
161
7. ФЕНОМЕН СЕВЕРОКАВКАЗСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
И РОССИЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В ПОЛЕ
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ ПОЛИЭТНИЧНОГО
МАКРОРЕГИОНА
I
Память, история. Мы отдаем себе отчет в том, что всё противо-
поставляет друг другу эти понятия, далекие от того, чтобы быть синонимами. Память – это жизнь, носителями которой всегда выступают живые социальные группы, и в этом смысле она находится в
процессе постоянной эволюции, она открыта диалектике запоминания и амнезии, не отдает себе отчета в своих последовательных деформациях, подвластна всем использованиям и манипуляциям, способна на длительные скрытые периоды и внезапные оживления. История – это всегда проблематичная и неполная реконструкция того,
чего больше нет. Память – это всегда актуальный феномен, переживаемая связь с вечным настоящим. История же – это репрезентация
прошлого. Память в силу своей чувственной и магической природы
уживается только с теми деталями, которые ей удобны. Она питается туманными, многоплановыми, глобальными и текучими, частичными или символическими воспоминаниями, она чувствительна ко
всем трансферам, отображениям, запретам или проекциям. История
как интеллектуальная и светская операция взывает к анализу и критическому дискурсу. Память помещает воспоминание в священное,
история его оттуда изгоняет, делая его прозаическим. Память порождается той социальной группой, которую она сплачивает, это
возвращает нас к тому, что, по словам Хальбвакса, существует
столько же памятей, сколько и социальных групп, к идее о том, что
память по своей природе множественна и неделима, коллективна и
индивидуальна. Напротив, история принадлежит всем и никому, что
делает универсальность ее призванием. Память укоренена в конкретном, в пространстве, жесте, образе и объекте. История не прикреплена ни к чему, кроме временных протяженностей, эволюции и
отношений вещей. Память – это абсолют, а история знает только
относительное.
… Если сделать акцент на материальном аспекте мест памяти,
они расположатся сами собой в соответствии с широкой градацией.
Вот, например переносные места памяти, но отнюдь не самые не-
162
значительные. Народ-память преподносит главный пример этого в
виде «Законов таблиц». Вот топографические места, полностью зависящие от их точной локализации и от их укорененности в почву.
… А «великие события»? Из них только два типа входят в ме-
ста памяти, что никак не зависит от их величия. С одной стороны,
события иногда безвестные, едва замеченные в тот момент, когда
они происходили, но которым будущее ретроспективно пожаловало величие истоков, торжественность разрывов, открывающих новые эпохи. И с другой стороны, события, в ходе которых до известной степени ничего не происходит, но которые мгновенно обретают глубоко символический смысл и становятся в самый миг
их развития своей собственной досрочной коммеморацией. История современности благодаря средствам массовой информации
каждый день множит такие мертворожденные попытки.
Франция-память / П. Нора, М. Озуф, Ж. де Пюимеж, М. Винок.
СПб., 1999. C. 17–50.
II
В современном гуманитарном знании концепция исторической памяти стала одной из самых востребованных. К ней обращаются не только историки, но также социологи, культурологи,
писатели и, конечно, политики. К сожалению, должного понимания сути этого явления нет. Очень часто история и историческая
память воспринимаются как синонимы, однако это не так; более
того, эти два понятия иногда рассматриваются учеными как противоположные друг другу. Изучение истории направлено на
наиболее точное отражение прошлого, часто на основе теорий и
подходов, заимствованных из других научных дисциплин (например, социологии). Наоборот, устная традиция передачи информации о прошлом мифологична. Она характеризуется тем, что память сохраняет и «воспроизводит» сведения о прошлом на основе
воображения, порожденного чувствами и ощущениями, вызванными настоящим. Воспоминания о прошлых событиях, как давно
уже установили психологи, воспроизводятся через призму настоящего. Недаром, у древних греков Мнемозина была одновременно
богиней памяти и воображения. Отличие между историей и исторической памятью состоит также в том, как интерпретируются
возможности познания отдаляющегося от нас времени. Хотя исто-
163
рик, изучающий древние эпохи, подчас сталкивается с недостатком источников, в целом доминирует представление: с течением
лет, по мере того, как прошлые события утрачивают непосредственную актуальность, становится возможным дать их более объективное описание, включающее изложение причин, закономерностей и результатов, к чему и стремится историческая наука.
Наоборот, с естественным уходом людей – современников исторических событий историческая память меняется, приобретает новые
оттенки, становится менее достоверной и более «насыщенной»
реальностями дня сегодняшнего. То есть в отличие от научного
знания о прошлом историческая память как бы со временем еще
больше политически и идеологически актуализируется.
… историческая память не только актуализирована, но и избирательна – она нередко делает акценты на отдельные исторические события, игнорируя другие. Попытка выяснить, почему это
происходит, позволяет утверждать, что актуализация и избирательность в первую очередь связаны со значимостью исторического знания и исторического опыта для современности, для происходящих в настоящее время событий и процессов и возможного их
влияния на будущее. В этой ситуации историческая память нередко персонифицируется, и через оценку деятельности конкретных
исторических личностей формируются впечатления, суждения,
мнения о том, что же представляет особую ценность для сознания
и поведения человека в данный период времени.
Соколова. М. В. Что такое историческая память
[Электронный ресурс]. URL: http://freeref.ru/wievjob.php?id=47179
(Дата обращения: 11.09.2015)
III
Практическая задача идентификации жителей в этом регионе
имеет двойное значение – восстановить и закрепить общую региональную идентичность как составляющую национальной общероссийской идентичности. Северный Кавказ сочетает в себе пересечение множества идентичностей – локальных, этнических, конфессиональных, социокультурных, которые до определенного момента были объединены в северокавказскую, даже шире – в кавказскую идентичность, которая воспринималась как органическая
часть советской идентичности. Это определялось общей судьбой,
164
63
хозяйственными связями, идеологией, в которой особую роль играла коллективная память.
… Историческая или коллективная память в данном случае
представляет собой конструкт, рожденный сознанием, который
отличается от самого прошлого, т.к. следующие поколения наполняют исторические события новым смыслом. Так, А. Ф. Лосев говорил, что поскольку «история есть становление фактов понимае-
мых, фактов понимания, она всегда есть еще тот или иной модус
сознания». Факты, приобретая в слове смысл, становятся фактами
сознания и самопознания63.
… многослойность феномена исторической памяти определяется не только политическими и социальными целями, для достижения которых власть в разные исторические периоды манипулирует коллективной памятью, но и намерениями тех, кто создает и кто
отражает образы прошлого. Такое многообразие исторической памяти отчетливо проявляется при сравнении картины прошлого,
сложившейся у профессионала и любителя истории, у очевидца событий и слушателя воспоминаний или читателя текстов о событии.
Булыгина Т. А. Модели исторической памяти
в воспоминаниях о войне // История и историческая память.
Вып. 1. Саратов, 2010. С. 5–20.
IV
Что предопределяет самоотнесение человека к той или иной
национальности, к тому или иному народу? Какова устойчивость
национальной идентичности? Какие факторы оказывают на формирование такой идентичности наибольшее влияние? Эти и множество других вопросов обрели в условиях нынешнего переходного периода новый смысл. Их можно объединить в три основные
группы. Первая – вопросы, относящиеся к генезису национального, процессу становления новых национальных и этнических сообществ. Вторая включает вопросы эволюции национальной идентичности под воздействием социальных, культурных и иных факторов. Третья объединяет проблемы взаимовлияния идентичностей и зарождения предрассудков.
Все многообразие точек зрения на названные проблемы можно объединить в два больших направления. Первое – марксист-
Лосев А.Ф. Диалектика мифа. М.. 2008. С. 192, 197.
165
64
65
ское: предполагается, что, как и все компоненты сознания, национальная идентичность имеет лабильную природу и является формой воплощения определенных социальных интересов, Содержание национального детерминируется социальными отношениями,
складывающимися в обществе. Обострение социальной ситуации
приводит к возрождению национальных идей, право на которые
оспаривают социальные группы, соревнующиеся за собственность
и власть. Маркс, который ставил во главу угла идею бескомпромиссной борьбы классов, считал роль национального по отношению к социальному подчиненной. Частично такой подход разделяют современные теоретики национализма, в частности, английские социологи Е. Геллнер и А. Смит. Они связывают крайние
формы выражения национальной идентичности с рядом социальных факторов, в том числе с новым качеством социальной структуры современного общества. «Учитывая высокий уровень профессиональной и географической мобильности, высокие требования, предъявляемые человеку большинством производств, а также
сложившийся уровень компартаментализации жизни, подразумевающей ее разделение на разные сферы, – пишет Е. Геллнер, –
можно сказать, что любой человек, не входящий в какую-либо
культурную парадигму и не способный адекватно войти в нее, будет систематически подвергаться различным притеснениям и унижениям. В то же время подобное положение не имеет достойной
легитимации»64. Согласно Геллнеру, одним из источников национализма является «конкуренция городских классов», а конкретные
формы воплощения национальной идентичности вырабатывает
интеллигенция65. По мнению Геллнера, вклад интеллигенции в
рациональное обрамление для национальной идеи велик в развивающихся странах или странах, включенных в процесс модернизации, где условия существования людей принуждают их искать
почву для консолидации. Иными словами, питательной средой для
зарождения национальной идентичности является общество, шагнувшее от традиционности к «модерну», отличающееся высоким
уровнем социальной мобильности.
Иные подходы характерны для социологов, работающих в
русле неовеберианской парадигмы. Основные ее составляющие
Smith А. The theories of nationalism. Harper and Row, 1971. P. 114–115.
Ibid.
166
66
иллюстрирует концепция американского социолога Л. Гринфельд.
Она полагает, что национальная идентичность – продукт Нового
времени и весьма специфичной ситуации, сложившейся к началу
этого периода в Великобритании. Тогда на смену традиционной
английской аристократии, почти полностью уничтоженной войной
Белой и Алой роз, к власти пришли новые люди, выходцы из низов. Вчерашние плебеи, мастеровые, городские богачи стремились
утвердить себя в роли новой элиты, обрести твердую почву под
ногами. Такой почвой и стала национальная идентичность, вновь
сплотившая в единую общность верхи и низы английского общества. По мнению Гринфельд, однажды возникнув, национальная
идентичность остается почти неизменной на всем протяжении
жизни нации. С ее точки зрения, особенность российской идентичности состоит в ее патримониальности, иными словами, в тесной связи с идеей государства и государственности66. <…>
Черныш М. Ф. Национальная идентичность:
особенности эволюции // Социологический журнал. 1995. №2.
С. 114–115.
V
В вопросе о механизмах утверждения национальной идентичности как одной из основ российской государственности царит
путаница, а дебаты, ведущиеся политиками и экспертами, имеют
поверхностный и эмоциональный характер. Вольное жонглирование такими основополагающими понятиями, как народ и нация,
чревато серьезными рисками для общества и государства. В отечественном политическом языке слову «национализм» придается
отрицательный смысл, между тем как национализм играл ключевую роль в формировании современных государств и во многом
остается важнейшей идеологией современности.
Изучение проблемы национализма и строительства наций в
России основано на старых подходах. В этом кроется одна из причин существования, как минимум, трех разных взглядов на общество и государство.
Greenfeld L. Nationalism and democracy // Research on democracy and society.
New York, 1992. Vol.1. P.327–351.
167
Первый. Россия – государство с населением, состоящим из
многих наций, и в этом ее радикальное отличие от остальных
стран мира.
Второй. Россия – национальное государство русской нации с
меньшинствами, члены которых могут становиться русскими или
же признать государствообразующий статус русских.
Третий. Россия – национальное государство с многоэтничной
российской нацией, основу которой составляют русская культура
и язык и в которую входят представители других российских
национальностей (народов).
Понимание российского народа как исторического целого и
как гражданской нации высказывалось неоднократно, в том числе
экс-президентом Владимиром Путиным, а также новым президентом Дмитрием Медведевым. Эта формула была позитивно воспринята многими интеллектуалами и политиками как единственно
возможная для России и как полностью отвечающая апробированному в мире опыту существования крупных многоэтничных государств, а также идеологии государственного (гражданского) национализма.
Однако в последнее время противники формулы российской
нации и сторонники этнического национализма (прежде всего от
имени доминирующего народа) явно активизировались, объявив о
«провале строительства гражданской нации» в России и выступив
с явно политизированными проектами.
Глобальный контекст
В мировой общественной практике утвердилось представление о нациях как территориально-политических образованиях со
сложными, но едиными социально-культурными системами. Какими бы неоднородными по составу ни были государственные сообщества, они повсюду сами определяют себя как нации и считают свои государства национальными либо государстваминациями. Народ и нация выступают в данном случае как синонимы, и именно эти категории придают изначальную легитимность
современному государству.
Представление о едином народе-нации является ключевым
моментом обеспечения стабильности и согласия в обществе,
а также залогом крепости государства в не меньшей степени, чем
Конституция, армия и охраняемые границы. Идеология граждан-
168
ской нации предполагает существование ответственного гражданина, единой системы образования, версии общего прошлого с его
драмами и достижениями, символики и календаря, чувства любви
к Родине и лояльности государству, а также отстаивание национальных интересов. Все это составляет то, что называют национализмом в его гражданском и государственном варианте.
Гражданскому национализму противостоит этнический национализм, отражающий настроения той или иной этнической общности. Она может составлять большинство либо меньшинство
населения, но определяет в качестве нации своих членов, а не всех
граждан страны и на этом основании требует «собственной» государственности или привилегированного статуса. Различия между
двумя типами национализма существенны, ибо этнический национализм основан на идеологии исключения и отрицания многообразия, а гражданский – на идеологии солидарности и признания многообразного единства.
Особый вызов государству и гражданской нации бросает радикальный национализм меньшинств, которые желают выйти из
общего государства путем вооруженной сецессии. Этнический
национализм большинства также несет в себе риски, ибо может
объявить государство исключительной собственностью одной
группы. Выступая приверженцем существующей государственности, такой национализм порождает противников данного государства среди меньшинств.
Так, например, одной из причин внутренних гражданских
войн в Индии стал индусский национализм, представленный хиндиязычным большинством. Поэтому в Индии утверждается понятие индийской нации, хотя в стране существует множество больших и малых народов, языков, религий и рас. Начиная с Ганди и
Джавахарлала Неру, элита страны и государство отстаивают индийский национализм (название ведущей политической партии –
Индийский национальный конгресс) в противовес национализму
хинди и меньшинств. Благодаря этой идеологии Индия сохраняет
государственную целостность.
В Китае доминирующий народ – ханьцы. Они и китайская
нация (миндзу) численно и культурно почти совпадают. Тем не
менее наличие 55 неханьских народов численностью более 100
миллионов человек не позволяет говорить о ханьцах как государ-
169
ствообразующей нации. «Великоханьский шовинизм», который
подвергал критике еще Мао Цзэдун, представляет угрозу китайскому государству, ибо провоцирует сепаратизм неханьцев и может привести к распаду страны. Образ китайской нации как совокупности всех граждан был сконструирован несколько десятилетий назад и успешно справляется с задачей обеспечения национальной идентичности китайцев.
Аналогичная ситуация двух уровней идентичности (гражданская нация и этнонация) существует и в целом ряде других стран
(Великобритания, Индонезия, Испания, Канада, Мексика, Нигерия,
Пакистан и пр.), включая Россию. Все современные нациисогражданства имеют сложный этнический, религиозный, расовый
состав населения. Культура, язык и религия большинства почти
всегда выступают основой национальной культуры. Например,
английский – компонент британской нации, кастильский – испанской, ханьский – китайской, русский – российской, но нация понимается как многоэтничное образование. Скажем, в состав испанской нации входят как основное население – кастильцы, так и
баски, каталонцы, галисийцы.
В России реальная ситуация сходна с положением в других
странах, но есть особенности идеологии нациестроительства и
практики использования категории «нация». Эти особенности следует учитывать, но они не отменяют мировую норму строительства государств. <…>
Тишков В. В. Российский народ
и национальная идентичность.[Электронный ресурс]
URL: http://www.globalaffairs.ru/number/n_11152.
(Дата обращения: 11.09.2015)
VI
Региональная идентичность – это объективное состояние, основывающееся на рефлексивном чувстве личной самотождественности и целостности, непрерывности во времени и пространстве.
Региональную идентичность можно рассматривать как структурное образование со своим содержанием, мерой стойкости и противодействием влиянию извне. Данное состояние предполагает гармоничное сочетание индивидуальной самости и включенности индивида в региональный социум. Современные теоретики в каче-
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]