Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Новая локальная история макрорегиона. Практикум
.pdf
4. ПОНЯТИЕ ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА
И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
I
Регион – это «безразмерное» понятие. Оно часто используется
для обозначения любого участка земной поверхности, обладающего набором специфических свойств. Регион – это целостность и
одновременно часть целого.
Американские профессоры П. Джеймс и Дж. Мартин в исследовании «Все возможные миры» под регионом понимают «целостный участок территории, отличающийся некоторой однородностью в своей основе, но не обладающий четкими границами…
На профессиональном языке географов слова «регион» и «район»
применяются по отношению к территориям самой разной площади, которые характеризуются определенной однородностью, являющейся специфической и служащей основанием для того, чтобы
выделить эти территории».
Наиболее строгое и целостное определение понятия «регион»
можно найти в словаре Э. Алаева. Согласно этому определению,
«регион – это территория, по совокупности насыщающих ее элементов отличающаяся от других территорий и обладающая единством, взаимосвязанностью составляющих элементов, целостностью, причем эта целостность – объективное условие и закономерный результат развития данной территории».
«Хартия регионализма», принятая Европейским парламентом
в 1988 году, определяет регион как гомогенное пространство, при
этом гомогенность устанавливается на основе таких критериев,
как:
физико-географическая общность;
этническая, языковая, конфессиональная или культурная
общность населения;
общее прошлое;
общность хозяйственных структур (хозяйственного профиля).
Таким образом, мы можем сделать вывод, что регион – это
определенный комплекс явлений, которые характеризуются единством и целостностью. Регион – это ни в коем случае не «пустая»
площадка, очерченная некой границей.
121
Понятие «регион» – удобное и содержательное понятие, с помощью которого можно обозначать территорию, выделенную по
определенным признакам и отделенную по этим признакам от
другой территории, то есть другого региона.
Безразмерность понятия «регион», его применимость для территорий совершенно любого размера и масштаба нуждается, тем
не менее, в оговорках, важных для региональной конфликтологии.
Понятие «регион», например, активно используется в геополитике,
в международных отношениях, где им обозначают крупный территориальный блок (например, Азиатско-Тихоокеанский регион).
В геополитике регион рассматривается как часть общемирового политического пространства, то есть под регионом часто понимаются различные объединения стран в блоки, союзы по экономическим или политическим причинам. Однако изучение конфликтов между такими регионами не является предметом региональной конфликтологии. Изучение данных конфликтов является
предметом другой научной дисциплины, а именно – вышеупомянутой геополитики. Эти конфликты не подпадают под предмет
региональной конфликтологии в силу своего масштаба.
Понятие «регион» можно рассматривать в узком и широком
смысле этого слова.
В узком смысле «регион» – это одна из единиц территориальной структуры национального государства, то есть субнационального уровня, ячейка сетки административно-территориального деления, где действуют региональные властные институты с определенными компетенциями и соответствующими финансовыми ресурсами для их реализации. Это главная формальная, т. е. официально определенная в законодательстве, ячейка государственного
пространства. В России регионами – единицами первого субнационального уровня – можно назвать субъекты Российской Федерации, в США – отдельные штаты. Соответственно, единицами второго субнационального уровня в России будут муниципальные
образования.
В широком смысле «регион» – это часть государственной территории, которая характеризуется определенными, специфичными
для нее качествами и характеристиками. В этом случае единый
регион могут составлять различные части разных субъектов, объединенные сходными характеристиками.
122
Таким образом, регион может быть формальным, т. е. существовать де-юре, являясь, например, административной единицей,
и регион может быть неформальным, т. е. его существование
определяется самими учеными на основании специальных исследований территориальной структуры государства.
Также необходимо отметить, что при проведении различия
между понятиями «регион» и «район», последний является уже
частью «региона». То есть «регион» – понятие родовое, а район –
понятие видовое. В российской практике, в частности, понятие
район имеет свой формальный смысл, связанный с административным делением. Районами у нас принято называть административные единицы, на которые делится субъект федерации. Именуются они муниципальными образованиями. Если использовать
строго формальный подход, то Ярославская область – регион –
субъект РФ делится на районы – муниципальные образования.
Муниципальное образование – это городское или сельское поселение, муниципальный район, городской округ либо внутригородская территория города федерального значения.
Калинкина И. В., Доева А. Н. Региональная конфликтология:
учебное пособие. Ярославль, 2009. [Электронный ресурс].
URL: http://cito-web.yspu.org/link1/metod/met119/index.html.
(Дата обращения: 11.09.2015)
II
… В ряду пространственно-территориальных идентичностей
макрорегиональный уровень занимает промежуточное положение
между собственно региональным и национальным. С другой стороны, помимо межрегиональных территориальных сообществ
внутри государства макрорегионами часто называют возникающие
наднациональные образования (в частности, Европейский союз),
а также регионы, опирающиеся на общие цивилизационные основания (Европа, Азия, Америка и др.). Так, классификацию стран на
макрорегионы мира, применяемой в целях статистики ООН можно
считать одним из примеров подобной географической группировки на макрорегионы (выделение Восточной, Северной, Западной и
Южной Европы и пр.).
… Самым простым определением термина регион является
юридическое толкование феномена, приравнивающее его к субъ-
123
38
39
40
ектам территориальной организации публичного пространства
внутри государства. Другой разновидностью подобной дефиниции
является определение региона как субнационального уровня,
находящегося между собственно государством и местным уровнем. Подобное определение, в том числе используется и в политической науке, где регион рассматривается как одна из единиц территориальной структуры национального государства, часть сетки
административно-территориального деления, где действуют региональные властные институты с определенными компетенциями и
соответствующими финансовыми ресурсами для их реализации,
происходит региональная политическая жизнь38.
… речь идет о субнациональном уровне пространственной организации жизни населения одного государства, которые локализуются внутри него с помощью политических и властных институтов и административных границ. Если пользоваться схемой территориальной структуры, то к макрорегионам могут быть отнесены
федерального округа и макроэкономические регионы.
… Термин макрорегионы в России часто употребляется по отношению к экономическим районам, под которыми понимаются
части страны с «характерными природными и экономическими
условиями развития производительных сил, зависящими от сочетания и концентрации природных ресурсов; исторических факторов хозяйственного освоения и регионального распределения
населения»39.
… часто термин «макрорегион» используется как синоним
федерального округа.
… Владимир Путин еще в конце 2007 году заявил: «Нам нужны целенаправленные исследования по определению самого понятия «макрорегион», определению его границ, обусловленных территориальными, природными, инфраструктурными, демографическими и этнокультурологическими особенностями»40.
Бусыгина И. М. Политическая регионалистика. М., 2006. С. 7.
Региональная экономика. Глоссарий [Электронный ресурс] URL: http://3ys.ru/re-
gionalnaya- ekonomika/glossarij.html.
Кремль готовит передел России: Медведев изменит карту до неузнаваемо-
сти [Электронный ресурс]. URL: http://www.newsru.com/russia/16nov2010/aglo-
mer.html
124
41
… Конструктивистское понимание макрорегиона основывается на его понимании как территориального пространства, отделяемое от прочих сложившимися границами, системами коммуникаций между людьми и общей для них культурной памятью и «картиной мира». История освоения территории, общая модель хозяйственной деятельности и уклад повседневной жизни поддерживают представления об общем пространстве поверх административных границ и, на этой основе, устойчивую макрорегиональную
идентичность (Русского Севера, горнозаводского Урала, Центральной России и др.). Такой тип в первую очередь строится на
основе соотнесения с группой, сообществом, и, следовательно,
здесь формальные границы территории отходят на второй план,
становятся ментальным символическим конструктом.
… макрорегион предстает как внутристрановое или межстрановое объединение чаще всего на объективных факторах и социокультурной основе. Такие макрорегионы можно считать «воображаемыми». Вариантами подобного структурирования территориальностей являются:
– макрорегионы, оформленные цивилизационно (Европа и пр.)
– макрорегионы, оформленные исторически, этнически, географически (юг России, Сибирь и пр.)
– макрорегионы ареального типа (Горнозаводской Урал и пр.).
Назукина М. В. Политическое пространство макрорегиона:
границы и идентичности [Электронный ресурс].
URL: http://g.10-bal.ru/geografiya/17509/index.html.
(Дата обращения: 11.09.2015).
III
… Все этнические общности Северного Кавказа, вне зависимости от численности, политического положения, возможности
влиять на региональные процессы, хотят быть наконец-то услышанными. «Некогда побежденные и угнетенные, – замечает А. Велик, – они теперь вносят «вклад в историю», интерпретируя ее, и
восполняя недостаток фактов собственной, защищающей их, мифологией»41. Безусловно, это своеобразные трудности «роста» со-
Личность, культура, этнос: современная психологическая антропология /
под. ред. А. А. Велика. М., 2001. С.230.
125
42
43
44
45
временного кавказоведения, но пропускать их и оставлять без
должной научной оценки нельзя.
Чрезмерная любовь к своей истории, оправданная в идейном
моральном плане, в исследовательском, как правило, приводит к
субъективизму, представлению своего народа как избранного,
противопоставлению другим народам, что влечет негативные последствия как для этноса, так и для общества. Подобный «патриотизм» историков нередко приобретает форму национализма, характерного для стран, ведущих борьбу за независимость, утверждающих свое право на самоопределение, но явно не отвечает
принципу «историзма» и современному политическому положению народов Северного Кавказа. Порожден он (кризис в историографии. – Т. Б.) не имманентной логикой накопления исторических
знаний и совершенствования исследовательских процедур, а крутой переориентацией правящих элит и последующим крахом государственной и общественной системы советского строя.
Отсюда вульгарная политизация и безудержная идеологизация
сферы исторического знания, откровенное манипулярство историкополитическими стереотипами массового сознания, прямое и широкое включение историков в партийно-политическую борьбу42. Это
привело к тому, что под рубрикой «Переосмысление истории» на
страницах газет и журналов десятками, если не сотнями стали
публиковаться статьи, очерки, зарисовки, извращающие многие
события и явления прошлого. Историки-кавказоведы не оказались
сторонними наблюдателями фальсификации истории. Были опубликованы работы Кузнецова В. А. и Чеченова И. М.43, Матвеева
В. А.44, Рагушняка В. Н.45, Дзидзоева В. Д.46, Хозиева Б. Р и др.,
Боров А. X. Историческая наука Кабардино-Балкарии: к постановке теоретико-методологических проблем // Вестник КБГУ. Серия Гуманитарные науки.
Вып. 2. Нальчик, 1996. С. 83.
Кузнецов В. А., Чеченов И. М. История и национальное самосознание
(Проблемы современной историографии Северного Кавказа). Пятигорск, 1998.
Матвеев В. А. Россия и Кавказ в объективе исторических познаний: от державности к «тюрьме народов», национализму, евразийству и росийскости. Армавир – Ростов-на-Дону, 1998.
Ратушняк В. П. История Кубани XVI начала XX вв. в отечественной историографии 1920–1980 гг. // Проблемы историографии и истории Кубани. Краснодар. 1994.
126
46
47
вскрывающих нечистоплотность отдельных «горе-любителей» истории. Но манипуляция, «передергивание» известных исторических фактов и манкирование достижениями историографии, как
бы тягостны ни были для научного сообщества, все же затрагивали
частные проблемы исторического прошлого. Главным же был
«именно кризис методологических основ исторической науки,
кризис мировоззренческий». В результате образовался «огромный
и трудно восполнимый пробел, в особенности, если говорить не о
«белых» и «черных пятнах» в истории, а о чем-то, куда более
сложном и важном – о методологии и гносеологии исторического
исследования, которые отвечали бы современной духовной и
научной ситуации и картине мира»47.
В 1999 г. в Ставропольском госуниверситете открыто «Став-
ропольское Межрегиональное отделение» Российского общества
интеллектуальной истории, которое подготовило и выпустило пять
выпусков альманаха «РОИИ». В них, на основе методологической
схемы «новой локальной истории» анализируются теоретические
вопросы историографии, реконструкции как понимания глубинного смысла исторического знания, господствующих стереотипов в
«рациональном письме» историка и социально-психологических
установок, определяющих движение социальной жизни. В разделе
«Исторический процесс в концепциях ученых новейшего времени»
ставропольские ученые предложили интересную интерпретацию
взглядов деятелей науки на человеческую историю, ее отдельные
периоды и проблемы, причем авторы пытались представить такие
взгляды в зависимости от мировоззренческих установок и социокультурного контекста времени.
Кузьминов П. А. Кавказоведение: опыт исследований //
Материалы международной научной конференции
(Владикавказ, 13–14 октября 2005 г.) [Электронный ресурс].
URL http://kvkz.ru/ (Дата обращения: 11.09.2015).
Дзидзоев В.Д. Борьба против поли гики геноцида», плагиат и историческое
мифотворчество // Вопросы политологии, истории и социологии (Сборник научных трудов). Вып. 1. Владикавказ, 1999. С. 28–114
Гуревич А. Я. О кризисе современной исторической науки // Вопросы истории. 1991. № 2–3. С. 32.
127
IV
… даже в рамках одной науки Кавказ как объект изучения
предполагает многоцветье проблем, направлений, теоретических
подходов. Это многообразное исследовательское пространство
при изучении Северного Кавказа характерно и для исторической
науки. В этом пространстве значительное место занимают краеведческие изыскания, исследования сюжетов политической истории Кавказа с использованием политологических подходов, этнологические работы. Свое место в этом обширном и сложном
мире исторических исследовании постарались найти и историки
СГУ, позиционирующие себя как приверженцы «новой локальной истории».
Булыгин Т.А. Кавказоведение: опыт исследований //
Материалы международной научной конференции
(Владикавказ, 13–14 октября 2005 г.) [Электронный ресурс].
URL http://kvkz.ru/ (Дата обращения: 11.09.2015).
V
Полиэтничность является нашим историческим достоянием и
преимуществом России. Этнокультурное многообразие нашей
страны дает массу возможностей для креативного развития всего
общества, в т. ч. в сфере внутреннего и въездного туризма. Естественная уникальность способов освоения и устроения среды обитания, органичная укорененность ценностей Труда и Знания, традиций гостеприимства в культуре всех народов России – огромный
потенциал для развития туризма. К тому же именно внутренние
поездки россиян в разные регионы способны существенно влиять
на формирование конкретного образа целостной России.
При этом, разумеется, нельзя не учитывать, что в России проблемы плюрализма и культуры межэтнического согласия
имеют свою конкретно-историческую специфику. Истоки, измерения и последствия происходящих перемен здесь во многом иные,
нежели на Западе. В современном российском обществе плюрализм и дробность интересов являются не столько следствием
постиндустриальных тенденций, сколько результатом системного
128
48
49
кризиса 1990-х годов, повлекшего за собой разрушение сложившихся ранее социальных идентификаций и солидарностей.
Аманжолова Д. А. Этнокультурное многообразие и гражданское
единство российского общества // Модернизация соц.-эк. сферы
общества и проблемы совр. образования.
Сб. мат. Межд. научно-практич. конф.: в 2 ч. Ч. 1.
Проблемы подготовки современного специалиста /
под науч. ред. М. Р. Радовеля Электросталь, 2012. С. 29–35.
VI
… Северокавказская историография знания. Зародившись как
практика историописания, она прошла непростой путь развития на
основе идей романтизма, позитивизма, марксизма, испытала влияние «вызовов» модернизма и, преодолев «время сомнений», остро
ощутила необходимость установить новые основания исторической науки48. Развитие исторической мысли в регионе подошло к
такому рубежу, когда дальнейший ее прогресс зависит от степени
освоения теоретико-методологических проблем, преодоления резкой поляризации различных концептуальных подходов.
… Понятие «северокавказский регион», несмотря на админи-
стративные новации, сохраняет более широкое смысловое значение: это сообщество людей в условно фиксируемом пространстве
части страны, отличающемся характерной направленностью развития географических, социально-демографических, национальнокультурных, экономических и политических структур. При этом
границы административных образований, как свидетельствуют
современные теоретические исследования, играют лишь второстепенную роль49.
… речь идет о северокавказской региональной истории, уже
по определению связанной категориями общности, но в то же время, учитывая этническое многообразие, расширяющей возможности компаративистской историографии. Вне всякого сомнения,
исследовательское пространство не может быть ограничено
непроницаемыми границами. Историческое пространство связано
с историческим явлением, событием, фактом не только тем, что
История и социальные науки: поворотный момент? // Анналы на рубеже ве-
ков. Антология. М., 2002. С. 11–12.
Мегилл А. Границы и национальное государство: предварительные заметки //
Диалог со временем. 2010. № 30. С. 42–57
129
50
последние происходят на определенной территории, но и тем, что
фактор пространства может их ограничивать или усиливать,
усложнять, упрощать, деформировать, гасить50.
… Для северокавказской историографии географический фак-
тор стал знаковым явлением. Наиболее ранние представления об
особенностях организации географического пространства связаны
с Кавказскими горами как доминантной целостностью.
… В XX в. возникло научное направление, сторонники кото-
рого бросили вызов модернизационной теории, доказывая необходимость скорректировать сложившиеся представления об этнокультурным многообразии, жизнеспособности культурных традиций, их взаимодействии и столкновении. С учетом этих идей заслуживает внимания постановка вопроса о культурном пограничье
в контексте исторического опыта культурного взаимовлияния
народов Северного Кавказа. Вполне логично то, что эпицентром
внимания становятся этнические сообщества, традиционно связанные культурно-исторической общностью.
… Сегодня научное сообщество выходит на новый уровень
понимания принципов и методов познания региональной истории.
Важно, чтобы теоретико-методологические искания не привели к
образованию новых лабиринтов и, что еще хуже, тупиков. Острота
и во многом дискуссионность проблем северокавказской истории
определяют необходимость осознания того, какое место она занимает в процессе развития исторической науки, как на региональном уровне «работают» базовые концепции, насколько выражена
специфика подобных исследований. Развитие региональной историографии не только «не работает» против российской истории,
а способствует ее обогащению за счет представлений о вариативности исторического процесса. Причем речь идет не о доминирующем процессе развития исторического знания, а о возможности и
значимости региональных исследований.
Шеуджен Э. А. Северокавказская историография:
границы и соотношение координирующих понятий //
Научная мысль Кавказа № 1 (77) 2014. С. 126–133.
Казаков Р. Б., Маловичко С. И., Румянцева М. Ф. Историческая география в
пространстве современного гуманитарного знания: от вспомогательной дисциплины к методу гуманитарного познания // Историческая география: пространство человека vs человек пространства: Мат-лы XXIII междунар. науч. конф.
(г. Москва, 27–29 января 2011 г.). М., 2011. С. 33.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]