Научные и богословские эпистемологические парадигмы историческая динамика и универсальные основания

В демократическом государстве сегодня царит культ успеха. Не как дара, посылаемого в награду трудов и усердия, а как изначальной жизненной за­дачи. Принцип равенства возможностей в индивидуальном сознании рождает уверенность в достижимости любых целей. Плод великой идеи равенства – тотальная конкуренция. В этих условиях изыскиваются обходные пути к успе­ху – не само дело, а привходящие факторы. Одним из них является наука, та наука, что призвана совершенствовать опыт и конструировать эффективные технологии. Психология, к примеру, давно уже не наука о душе, а набор этих технологий, осваиваемых на специальных тренингах (то же можно сказать о политологии, теории менеджмента и т.п.). Считается, что там каждый может научиться особому искусству, точнее, сноровке, обеспечивающей успешную манипуляцию сознанием Другого, ибо успех сегодня - следствие скорее ком- муникации, нежели преданности делу. В действительности за этими играми практического ума просматривается мягкое (цивилизованное) принуждение, а в глубине – алчность и обман.

быть, не блага, а места. Места же либо обеспечивают доступ к благам, либо являются ценностью сами по себе. Две известные теории общества – либе­рализм и социализм – различаются по объяснению того, каким образом в справедливом обществе каждый оказывается на своем месте. Либералы утверждают, что главное – обеспечить равенство возможностей, а сама жизнь (невидимая рука рынка) поставит каждого на то место, которого он достоин по его способностям и личным усилиям. Иначе говоря, о том, чего человек достоин, надо судить по месту, которое он уже занимает. Социалистов не устраивает случайный характер этого процесса. Они – сторонники научного управления обществом или, в коммунистической терминологии, осмысленно­го «подбора и расстановки кадров». Проще говоря, ситуация обращается: вначале выявляются достоинства человека, а затем его ставят на подходящее место. Заняты этим люди, занимающие высоко-поставленные места и не участвующие в производстве и обмене. Как это происходит и как вообще устроено справедливое общество такого толка, непревзойденным образом описано в «Государстве» Платона. Правители, стражи и остальные граждане платоновской утопии расставляются по своим местам после многолетнего взращивания, наблюдения и разнообразных испытаний (правители, понятно, назначают всех других и самих себя). Однако этот воспитательный процесс представляется (правителями) так, что положение человека зависит от «при­родных задатков». Оказывается, при рождении человека Бог примешивает в его душу либо золото, либо серебро, либо железо и медь (вспомним притчу о раздаче талантов). Отсюда три иерархически выстроенные категории мест: правители, стражи и рабочий люд.

Ничто не забывается. Мы не можем извлечь какое-либо воспоминание из того, что Фрейд называл областью бессознательного, а Бергсон – глубинными планами сознания, только потому, что совершаемые нами познавательные действия не требуют этого. В неактуализированном виде все наше прошлое постоянно с нами и обрастает все новыми данными. В процессе познания актуализируются образы памяти, хранящей наше прошлое, они взаимодей­ствуют с восприятием настоящего – так, через синтез прошлого и настоящего, динамически развертывается длительность.

Концепция Левинаса указывает на пространство, которое обнаруживает­ся как невозможность познания. Именно здесь находится место для явления чего-то, что мы не можем описать, используя традиционные схемы. Чего-то, что не соответствует уже имеющимся в нашей памяти образам, или, точнее, что несводимо к ним, больше всех возможных образов и значений.

Так же можно сослаться на разные культурно-исторические контексты: XIX век Бергсона с его интересом к эволюционным теориям, а следовательно, ориентированный на прошлое, и влиянием позитивизма обуславливает отно­шение к познанию как некому волевому действию, вырастающему из прошлого в настоящее и нацеленному на прагматический результат – т. е. определен­ные операции с реальностью. И хотя Бергсон строил свою философию как оппозиционную позитивизму – так или иначе его методы и установки во многом позитивистские. Так же обстоит дело и с эволюционными теориями. Написав свою «Творческую эволюцию» как критический ответ на теорию Дарвина, Бергсон тем не менее остался верен главному принципу всех эволюционных теорий – «настоящее определяется прошлым».