Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Научные и богословские эпистемологические парадигмы историческая динамика и универсальные основания
.pdf
В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ
К. КОПЕЙКИН
само-бытная, неизменная самотождественная материя. До определенного
момента это предположение себя оправдывало. Но в мире микрофизики эта
дотоле пренебрегаемая сущность начинает проявлять себя
41
. Обнаруживаемую в микромире спонтанную активность микрообъектов можно интерпретировать как вы-явление некоторого «внутреннего», «сущностного» измерения
бытия, которое как бы «искажает» строгую математическую форму природных
закономерностей
42
. Именно наличием такой неконтролируемой активности
обусловлена наша неспособность однозначно предсказать результаты единичных квантовомеханических экспериментов; мы оказываемся вынуждены
описывать микрореальность на вероятностном языке
41
Отметим, что сам математический аппарат квантовой механики наглядно иллю-
стрирует тот факт, что в сфере микромира мы выходим как бы в новое, в определенном смысле уже «вне-объектное» измерение бытия. Действительно, здесь
мы оказываемся вынуждены характеризовать физическую систему не просто
числом, как то было в классической физике, но вектором состояния (комплексной волновой функцией), как бы «добавляя» еще один параметр – направление
(фазу). При этом сам вектор состояния (волновая функция) принципиально не измерим, ибо он является теоретическим представителем так сказать «внутренней
стороны» реальности. Разумеется, экспериментально наблюдаемым величинам
по-прежнему (в силу так называемого «принципа соответствия») сопоставляются
действительные числа – «длины» (квадраты модуля) формально приписываемых
нами системе «векторов состояния», которые истолковываются как вероятность
обнаружить квантованную величину в состоянии, описываемом этим вектором
состояния. Однако именно учет различных направлений векторов состояний
(фаз) вносит существенный вклад в процесс вычислений предсказываемых квантовой теорией специфически квантовомеханических «интерференционных» эффектов, хотя в сам окончательный результат не входит, оставаясь так сказать «за
гранью» объект(ив)ного описания.
42
Как отмечал А. Венцель в работе «Метафизика современной физики», «матери-
альный мир, в котором возможны такие свободные и самопроизвольные события… не может называться мертвым. Этот мир – если уж говорить о его сущности –
скорее есть мир элементарных духов (скорее, элементарных логосов. – К. К.);
отношения между ними определяются некоторыми правилами (напомним, что
43
.
lo,gos – это не только слово, но и отношение и правило. – К. К.), взятыми из царства
духов. Эти правила могут быть сформулированы математически. Или, другими
словами, материальный мир есть мир низших духов, взаимоотношения между которыми могут быть выражены в математической форме. Мы не знаем, каково значение этой формы, но знаем форму. Только сама форма, или Бог, может знать, что
она сама в себе значит» (цит. по: Франк Ф. Философия науки. М., 1960. С. 360).
43
Подчеркнем, что и само понятие вероятности приобретает в квантовой механи-
ке совершенно новый смысл. Предложенная Максом Борном так называемая
«вероятностная интерпретация», согласно которой физическое значение имеет лишь квадрат модуля вектора состояния, представляющий собою плотность
вероятности ожидаемого события, противоречит привычному представлению о
«физической величине». Дело в том, что, как отмечает М. Джеммер, если прежде
понятие вероятности было математической величиной, выражающей неполноту
или неточность наших знаний о системе (даже когда оно использовалось Эйнштейном для согласования гипотезы световых квантов с классической теорией
электромагнитного поля), то «для Борна вероятность (постольку, поскольку она
была связана с волновой функцией) была не просто математической абстракцией, это было нечто наделенное физической реальностью, ибо она менялась
141
142
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
Квантовая механика явно продемонстрировала, что случайность неотъемлемо присуща самой природе мироздания. Примечательно, что, с
точки зрения «волюнтативной теологии», сыгравшей огромную роль среди
духовных предпосылок научной революции XVII в., верховная причина любого бытия – всемогущая, ничем не детерминированная воля Творца, а потому
случайность – это просто иное наименование Божественной Воли, ибо всемогущество по существу означает индетерминированность
44
. Обнаружение же
строгих закономерностей природы стало восприниматься как доказательство
невозможности божественного вмешательства в законо-со-образную структуру мироздания. Невозможность точного предсказания результатов какоголибо физического процесса объяснялась тем, что мы не можем абсолютно
точно узнать все начальные условия. В ХХ столетии, благодаря проникновению
в сферу микромира, выяснилось, что там случайность обусловлена не нашим
незнанием, не наличием каких-либо «скрытых параметров», но своего рода
про-из-волением, свойственным мирозданию «самому по себе». Обнаруживаемая квантовой механикой неотъемлемо присущая миру случайность как
во времени и пространстве в согласии с уравнением Шредингера. Впрочем,
от обычных физических величин она фундаментально отличалась тем, что не
переносила энергии или импульса. Поскольку в классической физике, будь то
механика Ньютона или электродинамика Максвелла, физически “реальным”
признавалось только то, что переносило энергию или импульс (или и то, и другое) онтологический статус Y следовало считать каким-то промежуточным. Этот
статус носил – что и является третьим корнем вероятностной интерпретации
Борна – … характер “реальности промежуточной типа” … Законы природы, как
стали утверждать с этого момента Борн и Гейзенберг, определяют не появление события, а вероятность его появления. Как позже сказал Гейзенберг, для него
подобные вероятностные волны были “количественным выражением понятия
du,namij, возможности, или, в более поздней латинской форме, понятия potentia
в философии Аристотеля. Представление о том, что события не определены
бесповоротно, то, что возможность события, “тенденция” к его осуществлению
обладает какой-то реальностью – некой промежуточной реальностью, расположенной где-то посередине между массивной реальностью вещества и интеллектуальной реальностью идеи или изображения, – это представление играет
решающую роль в философии Аристотеля. В современной квантовой теории такое представление приобретает новую форму: оно выражается количественно
как вероятность и подчиняется законам природы, которые можно сформулировать математически”» (Джеммер М. Эволюция понятий квантовой механики. М.,
1985. С. 279–280).
44
Любопытно, – отмечает А. Гоманьков – что «в дальнейшем, однако, эта идея отстаи-
валась, в основном, философами-атеистами XIX в., опиравшимися на концепцию
лапласовского абсолютного детерминизма, – Л. Фейербахом («Сущность христианства»), М. А. Бакуниным («Федерализм, социализм и анти-теологизм»). Их
логика была примерно такой. Бог – синоним случайности. Мир устроен закономерно, в нем нет ничего случайного. Следовательно, Бога нет. Основная критика
этого силлогизма со стороны христианских богословов XIX – XX вв. была направлена против его первой посылки (см., например, у о. Александра Ельчанинова:
“Нет ничего случайного на свете, тот, кто верит в случай – не верит в Бога”), тогда
как на самом деле неверной является вторая» (Гоманьков А. Идея эволюции в
палеонтологии и Священном Писании. – В сб.: Наука и вера: Материалы научных
семинаров. Вып. 6. СПб., 2003. С. 44–45).
В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ
К. КОПЕЙКИН
бы открывает своего рода «природный зазор» для действия божественного
промысла
возможна после 1927 года»
45
. И именно поэтому сэр Артур Эддингтон говорил: «Религия стала
46
.
Примечательно, что Бор свою идею квантовых скачков позаимствовал у
Серена Кьеркегора через его ученика, Харальда Геффдинга. Бор посещал
его лекции и читал его книги, а отец Нильса Бора, Христиан Бор, профессор
физиологии в Копенгагенском университете, был близким другом Геффдинга.
Последний подчеркивал, что развитие совершается лишь через внезапные
решения, скачки, которые нельзя предсказать на основании прошлого (а
потому развитие не поддается описанию); Кьеркегора же Геффдинг считал
«единственным мыслителем, который пытался описать скачок»
47
. Для Кьеркегора качественный скачок между прошлым и будущим, онтологический прорыв
при-сутствия меж-бытия – inter-esse – про-ис-ходит во вне-временной момент (а
само momentum или movi-mentum, напомним, происходит от глагола moveo –
“двигаю”). Кьеркегор отмечал, что в Новом завете «мгновение ока» обозначает
время в его роковом столкновении с вечностью
48
. «Понимаемое таким образом
мгновение – это, собственно, не атом времени, а атом вечности», – говорит
Кьеркегор
49
. Действительно, с точки зрения христианской традиции, вечность – это та полнота, где все и всегда сей-час, она отличается от времени
именно тем, что в ней нет разорванности на прошлое, настоящее и будущее.
Как говорил бл. Августин, «в вечности ничто не преходит, но пребывает как настоящее во всей полноте» (Исповедь 11, XI, 13), – по существу так же, как и в
мгновении
50
. Почти буквально повторяя Августина, Кьеркегор пишет: «в вечном
143
45
Показательно, что в работе «2400 лет квантовой теории» Э. Шредингер связывает
возникновение атомистики (и, соответственно, квантовой теории) с первыми попытками разрешить, как ее называет Шредингер, «угнетающую антиномию»: «как
сочетать свободу воли, требуемую нравственной ответственностью, со строгими
закономерностями природы?» (Шредингер Э. 2400 лет квантовой теории. – В сб.:
Гейзенберг В. У истоков квантовой теории. М., Тайдекс Ко, 2004. С. 336).
46
Год сольвеевского конгресса в Комо, когда квантовая механика получила окон-
чательную формулировку.
47
Høffding H. Søren Kierkegaard als Philosoph. Stuttgart, 1896. P. 83. Цит. по: Джеммер
М. Эволюция понятий квантовой механики. М., 1985. С. 175. Кьеркегору же обязан
и Хайдеггер своей идеей о мгновении (Augenblick) как сбывании (Geschehen), в
котором действует само время в качестве того, что собственно делает возможным Dasein в его действии (Handeln); см.: Анц В. Диалог Хайдеггера с традицией. – В сб.: Философия Мартина Хайдеггера и современность. М., 1991. С. 58–59.
48
По словам апостола Павла, «не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгно-
вение ока (e,n ato,mw e,n r,iph
ovfqalmou
), при последней трубе; ибо вострубит, и
мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся» (1 Кор 15:51–52).
49
Кьеркегор С. Понятие страха. – В кн.: Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993.
С. 184.
50
«Все годы Твои одновременны и недвижны: они стоят; приходящие не вытесняют
идущих, ибо они не проходят ... , – восклицает он, созерцая божественную вечность, – “Годы Твои как один день”, и день этот наступает не ежедневно, а сегодня, ибо Твой сегодняшний день не уступает места завтрашнему и не сменяет
вчерашнего. ... Сегодняшний день Твой – это вечность» (Исповедь 11, XII,16).
144
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
нет разделения на прошедшее и будущее»51. Но такого разделения нет и в
мгновении. «Ничто не бывает таким мимолетным, как “мгновение ока”, и вместе
52
с тем оно соизмеримо с содержимым вечности», – отмечает он
. Именно м(и)
гновение – от и.-евр. миг – *meigh- (*meik-) “мелькание” – то вне-временн
и одновременно вр
éменное «теперь», в котором происходит со-при-косно-
вение времени и вечности, представляет собою «ок(н)о в вечность»
благодаря мгновению, со-един-яющему время и вечность, получает смысл
раз-деление времени на настоящее, прошедшее и будущее
мгновении с-бывается бытие, – сбывается, ибо Бог воплотился, Вечность вошла
во время. «Только в христианстве, – настаивает Кьеркегор, – становятся понятными ... временность, мгновение – именно потому, что в только с христианством
вечность становится действительно существенной»
55
. Потому-то, по мысли
Кьеркегора, только «в мгновении начинается история», – в о-человеч-енном
мгновении, точнее, мгновении о-Человеч-енном, мгновении личного бытия, ибо
для природы «время не имеет ... вообще никакого значения»
51
Кьеркегор С. Понятие страха. – В кн.: Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993.
С. 182.
52
Кьеркегор С. Там же. С. 183.
53
«Мгновение, – говорит Кьеркегор, – это та дву-значность, в которой время и веч-
ность касаются друг друга, и вместе с тем полагает понятие временности, в которой время снова и снова разделяет вечность, а вечность снова и снова пронизывает собою время» (Кьеркегор С. Там же. С. 184).
54
«Когда время правильно определяют как бесконечную последовательность, ка-
жется, что его с таким же успехом можно определить как настоящее, прошедшее и будущее. Между тем, – замечает Кьеркегор, – такое подразделение неверно, если полагать при этом, что оно заложено в самом времени; ибо такое
различение появляется только благодаря отношению времени к вечности, равно
как и благодаря отражению вечности во времени. Если бы можно было найти во
всей бесконечной последовательности времени некую точку опоры, то есть настоящее, которое стало бы разделительной точкой, тогда такое подразделение
было бы совершенно правильным. Однако именно потому, что каждый момент,
равно как и сумма моментов, есть опять-таки процесс (то есть нечто преходящее), ни один момент не будет настоящим, а значит, и во времени нет ни настоящего, ни прошедшего, ни будущего» (Кьеркегор С. Там же. С. 181–182).
55
Кьеркегор С. Там же. С. 180. – «Когда Слово Бога становится человеком, всякое
мгновение Его жизни, уже внутри временного потока, приобретает характер откровения вечности, – вторит ему Х.-У. фон Бальтазар. – … Правда, – продолжает
он, – вечное Слово не могло бы сделать себя понятным для смертных … , если
бы … временная экзистенция не содержала в себе как бы некое предчувствие
вечного» (Бальтазар, фон, Х. У. Целое во фрагменте. Некоторые аспекты теологии
истории. М., 2001. С. 274).
56
Кьеркегор С. Там же. С. 184. Показательно, что сегодня мы отсчитываем время
«нашей эры» от Рождества Христова и при этом жаждем «светлого будущего»,
находящегося, как хочется верить, «впереди». Это – результат глубоко укоренившейся в нашем сознании идеи прогресса, представляющей собою секуляризованный вариант христианской эсхатологии. Однако, как отмечает глубоко
исследовавший древневавилонские представления о времени И. С. Клочков,
культурам древности и средневековья свойственна совсем иная ориентация:
древний человек был ориентирован на прошлое, для него будущее находится за
56
.
53
. И именно
54
. Именно в
óе
В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ
К. КОПЕЙКИН
Классическая физика базировалась на убежденности в том, что свойства
измеряемых объектов существуют «сами по себе», независимо от факта наблюдения, и влияние наблюдения на исследуемую систему можно сделать
сколь угодно малым. Однако благодаря квантовой механике стало уясняться,
что некоторые из объективно измеряемых при помощи приборов параметров
(таких, например, как координата или импульс), приписываемых микрообъектам (из которых состоят и все макрообъекты), вовсе не являются «объективными» в обыденном смысле этого слова, т. е. существующими независимо от
наблюдателя и от того, производится ли измерение, но представляют собою
«эффект», обусловленный определенной экспериментальной ситуацией, создаются м(иг)новенно, в мо(vi)мент наблюдения и не существуют вне его. «Такое
наблюдение, – утверждает В. Паули, – … можно сравнить с актом творения в
микрокосме или с превращением, правда, с заранее не предсказуемым
и не зависящим от внешних воздействий результатом»
веденных в последней четверти ХХ века экспериментов
справедливость нарушения неравенств Белла
59
57
. Целая серия про-
58
, подтверждающих
, со всей убедительностью
продемонстрировала опровержение классического принципа, согласно
которому часть определяет целое. Как выясняется, именно целое предшествует части, – и отсюда так называемая “нелокальность”
спиной – и потому оно не-зримо, к прошлому же человек обращен лицом – и потому его предки предстоят мысленному взору памяти. «Данные языка подтверждают такую ориентацию, – свидетельствует он. – … Прошлое по-аккадски – u¯m
pâni (досл. “дни лица/переда”); будущее – ahrâtu (образовано от корня ’hr со
значением “быть позади”). Аhrâtu означает также “потомство”. Интересны образования от корня wrk с общим значением “находиться/двигаться сзади”: (w)arku
“оборотная сторона”, “зад”, “позднейший”, “будущий”, “за”, “позади”, “после”;
arkâ – “впредь” (темп.), arkiš – “назад” (лок.). Еще два примера: pânâ – “прежде”
(досл. “у лица”), ina mahar – “прежде” (досл. – “впереди”)». Поворот «лицом к
будущему» начался, как утверждает И. С. Клочков, «в середине I тысячелетия до
н. э. (т.е. именно в выделенное Ясперсом «осевое время», – К.К.) под влиянием
мессианских учений и эсхатологических ожиданий, благодаря которым и высшая значимость, и главное внимание людей были перенесены с прошлого на будущее. Завершился же он лишь в новое время» (Клочков И. С. Духовная культура
Вавилонии: человек, судьба, время. М., 1983. С. 29).
57
Паули В. Влияние архетипических представлений на формирование естественно-
научных теорий у Кеплера. – В сб.: Паули В. Физические очерки. М., 1975. С. 173.
58
Гриб А. А. Неравенства Белла и экспериментальная проверка квантовых корре-
ляций на макроскопических расстояниях. – Успехи физических наук, 1984, т. 142,
вып. 4. С. 619–634; Гриб А. А. Нарушение неравенств Белла и проблема измере-
ния в квантовой теории. Дубна, 1992.
59
Эти неравенства представляют собой ограничения, налагаемые требованием
локальности на корреляции между экспериментами, производимыми над различными частицами, связанными общим прошлым. См.: Bell J. S. On The EinsteinPodolsky-Rosen paradox. – Physics, 1964. Vol. 1. № 3. P. 195–200.
60
Вот как образно иллюстрирует квантовомеханический холизм академик А. Д. Алек-
сандров: «Мы можем налить в чайник два стакана воды (отметим характерный
библейский образ воды – символ первозданной первоматерии и бессознатель-
ного, – К.К.) и потом вылить один стакан, но какой именно из налитых стаканов при
60
. Фактически, это
145
146
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
означает необходимость введения целевых причин, что может разрушить всю
концептуальную схему современной физики
61
.
«Философское значение неравенств Белла, – отмечает Абнер Шимони, –
заключается в том, что они допускают практически прямую проверку иных
картин мира, отличающихся от той картины мира, которую дает квантовая
механика. Работа Белла позволяет получить некоторые прямые результаты в экспериментальной мета-физике»
62
. С мнением Шимони согласен и
Бернард д’Эспанья, увидевший в экспериментах по проверке неравенств
Белла «первый шаг к возникновению экспериментальной мета–физики»
Подтверждаются слова одного из наиболее философски мыслящих физиков
ХХ столетия лауреата Нобелевской премии Вернера Гейзенберга о том, что
«интимнейшая суть вещей» – «не материальной природы, … нам приходится
иметь тут дело скорее с идеями, чем с их материальным отображением»
Метафизическая реальность, обнаруживающая себя в сфере микромира,
столь радикально отличается от всего дотоле привычного, что А. Д. Александров и В. А. Фок называют взаимо-действие, наличием которого обусловлено
нарушение неравенств Белла, «не-силовым»
этом выливается – есть вопрос, относящийся к детским шуткам, как предложение одного мальчика другому съесть сначала свою половину тарелки супа, которую он обозначил, проведя по супу ложкой. В атоме гелия нет двух электронов,
а есть – не знаю, кто первый употребил это удачное выражение, – двуэлектрон,
который составляется из двух электронов и из которого один или два электрона
могут быть выделены, но который не состоит из двух электронов» (Александ ров
А. Д. Связь и причинность в квантовой области – В сб.: Современный детерми-
низм. М., 1973. С. 337).
61
В аристотелевской физике, в рамках которой описывался мир в античности и
средневековье, целое предшествует части. Это утверждение означает, что высшее не может возникать из низшего, что из хаоса «сам по себе» никогда не родится космос. Всякое движение есть, согласно Аристотелю, целе-направленный
пере-ход, целе-со-образный процесс, и оно может быть объяснено лишь исходя
из целостности космического порядка, из целесообразного устройства мироздания и обусловленной этой целесообразностью иерархической структуры
космоса. Напротив, с точки зрения новоевропейской науки, отказавшейся от
целевых причин, целое объясняется свойствами его элементарных составляющих. Именно это постулат позволяет описывать эволюцию физических систем на
языке дифференциальных уравнений. При этом неявно предполагается, что полная локальная информация о состоянии всех составляющих систему элементов
может быть каким-то образом собрана воедино (очевидно, в сознании неявно
примысливаемого «Абсолютного Наблюдателя»), что, собственно, и позволяет
предсказать ее глобальное поведение.
62
Shimoni A. Contextual hidden variables theories and Bell’s inequalities. – The British
journal for the philosophy of science, 1984. Vol. 35. № 1. P. 35.
63
d’Espagnat B. Toward a Separable «Empirical Reality»? – Foundations of Physics, 1990.
vol. 20. № 10. P. 1172; см. также: Беляков А. В. Граница объективных методов познания, или очертания новой метафизики. – Материалы международной конферен-
ции «Высшее образование в контексте русской культуры ХХI века: Христианская
перспектива». СПб., 2000. С. 128–141.
64
Гейзенберг В. Шаги за горизонт. М., 1987. С. 149.
65
См.: Александров А. Д. О парадоксе Эйнштейна в квантовой механике. – Докла-
65
, а В. А. Фок сравнивает его с
63
.
64
.
В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ
К. КОПЕЙКИН
взаимодействием человеческих личностей – взаимо-действием не физическим,
но психическим
66
.
Парадоксы современной физики – а само слово пара-докс (para,do,x) озна-
чает «не-имо-верное» – то, что подводит нас к пределам (para,) обыденной
оче-видности (do,xa) – заставляют серьезно задуматься о метафизической,
онтологической природе физической реальности
67
. «Надо решительно выйти
из заколдованного круга субъект-объектной проблематики и задаться вопросом о бытии», – настаивает П. Рикер
ды АН СССР, 1952. т. 84. № 2. С. 253–256; Фок В. А. Замечания к творческой автобиографии Альберта Эйнштейна. – В сб.: Эйнштейн и современная физика. М., 1956.
С. 83–84. См. также: Haag R. Subjekt, objekt and mesurement. – In: The physicist’s
conception of nature. Ed. by J. Mehra. Dordrecht, Boston,1973. P. 691–696.
66
Сравнить материальные частицы с живыми организмами – для физика смелость
необычайная. Но интересно, что уже в 1919 году Чарльз Галтон Дарвин, одним
из первых начавший поиски логически последовательных основ квантовой механики, в своей (оставшейся неопубликованной и ныне хранящейся в Библиотеке
Американского философского общества) статье «Критика основ физики» писал:
«Я давно уже считал, что фундаментальные основы физики находятся в ужасном
состоянии. … Может случиться, что потребуется фундаментально изменить наши
представления о времени и пространстве, … либо даже в качестве последней
возможности приписать электрону свободу воли» (цит. по: Джеммер М. Эволю-
ция понятий квантовой механики. М., 1985. С. 173; см. также: Peres A. Quantum
inseparability and free will. – In: Vastakohtien todellisuus. Juhlakirja professori K.V.
Laurikaisen 80-vuotisp
ская интерпретация квантовой механики. – Успехи физических наук, 2001, т. 171,
№ 4. С. 441–444). Замечательно, что Бор также полагал, что «дополнение квантовой механики биологическими понятиями так или иначе произойдет. … Возможно, – добавлял он, – богатство математических форм, заключенное в квантовой
теории, давно уже достаточно велико, чтобы охватить и биологические образования» (Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое. М., 1989. С. 235). См.
также подборку работ, в которых обсуждаются натурфилософские, гносеологические и мировоззренческие следствия неравенств Белла, опубликованных
в 4-х номерах журнала «Foundations of Physics», 1990. Vol.20. № 10; Vol.21. № 1–3,
посвященных 60-летию Джона Стюарта Белла; см. также: Bell J. S. Speakable and
unspeakable in quantum mechanics: collected papers on quantum philosophy.
Cambridge, 1987; Философские исследования оснований квантовой механики:
к 25-летию неравенств Белла. М., 1990; Белинский А. В., Клышко Д. Н. Интерференция света и неравенства Белла. – Успехи физических наук, 1993, т. 163, № 2.
С. 1–45; Кулик С. П., Севальников А. Ю. Нарушение неравенств Белла и проблема
квантовой онтологии. – В сб.: Спонтанность и детерминизм. М., 2006. С. 109–128.
67
Именно парадоксальностью квантовой теории обусловлены поиски физиками
ярких метафор, способных, хотя бы отчасти, отразить реалии микромира. Так,
академик М. А. Марков вводит термин «кентавр» («кентаврообразность») для характеристики микрообъектов, обладающих взаимоисключающими свойствами,
а М. Гелл-Манн предсказавший существование кварков (кстати, не наблюдаемых в свободном состоянии), выбрал для них такое название именно потому, что
оно не несет никаких обыденных ассоциаций: он позаимствовал его из романа
Джойса «Поминки по Финнегану», где герою снится сон, в котором чайки кричат:
«Три кварка для мистера Марка», а в теории Гелл-Манна гипотетические объекты
появлялись как раз по трое.
68
Рикер П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике. М., 1995. С. 9.
äivänä. Helsinki, 1996. P. 117–121; Нахмансон Р. С. Физиче-
68
. Разумеется, будучи рассматриваемы
147
148
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
на уровне рецептурного знания теория относительности и квантовая механика
концептуальных проблем не порождают. Однако, как отмечает А. Садбери,
«нельзя считать правильным, что единственная цель научной теории состоит
в предсказании результатов экспериментов. … Предсказание результатов
экспериментов – не цель теории; эксперименты лишь позволяют проверить,
верна ли теория. Цель теории – познать окружающий нас физический мир»
И стремление к такому познанию наталкивается сегодня на непреодолимое
препятствие: любая попытка построить явно артикулированную («материалистическую») онтологию квантовых феноменов неизбежно приводит к парадоксам
70
. Неклассическая физика вынуждает отказаться от материалистической метафизики, подразумеваемой физикой классической. Творцам
постклассической науки было ясно, что «теоретические и практические
достижения западной мысли за последние полтора столетия … не слишком
обнадеживают … требование – все трансцендентное должно исчезнуть – не
может быть последовательно проведено в теории познания, т.е. именно в
той области, для которой этот тезис и предназначался в первую очередь, –
писал Эрвин Шредингер. – Причина заключается в том, что мы не можем
обойтись здесь без путеводной нити метафизики. Более того, стоит уверовать
в эту возможность, как широко задуманные метафизические заблуждения
сменяются несравненно более наивными и робкими»
71
. «В наши дни попытки
сконструировать образ реальности, свободный от всякой метафизики, больше напоминают попытку построения квадратуры круга», – убежден Бернар
д’Эспанья
72
. «Положение, – продолжает Шредингер, – как отмечалось уже
не раз, ужасающе похоже на финал античной эпохи и не только в отношении
69
.
69
Садбери А. Квантовая механика и физика элементарных частиц. М., 1989. С. 294.
«Физика не состоит лишь из эксперимента и измерения, с одной стороны, и математического формального аппарата – с другой, – отмечал Паули в одной из бесед с Гейзенбергом, – на стыке между ними должна выступить подлинная философия» (Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое. М., 1989. С. 321).
70
Связано это с тем, что по-прежнему подразумеваемая нами онтология мира –
«эфирно-материалистическая». Между тем, как отмечают Я. Б. Зельдович и
М. Ю. Хлопов, в результате появления в начале ХХ столетия квантовой механики
и теории относительности физика оказалась лишена того метафизического, онтологического базиса, на котором покоилась стройная конструкция классического естествознания. «На основе теории Максвелла было достигнуто единое
описание электрических, магнитных и световых явлений. … теорию Максвелла
можно назвать Великим объединением XIX в. В этой связи весьма поучительно
обратить внимание на формулируемый самим Максвеллом фундамент такого
объединения. Максвелл говорит о единой среде, единстве электромагнитного
и светового эфира. Объединение произошло на основе единого эфира. Физика ХХ века исключила эфир, но сохранила объединение. Устранила фундамент
(точнее то, что считали фундаментом строители), сохранив саму конструкцию»,
– пишут они (Зельдович Я. Б., Хлопов М. Ю. Драма идей в познании природы (ча-
стицы, поля, заряды). М., 1988. С. 52).
71
Шредингер Э. Мой взгляд на мир. М., 2005. С. 16.
72
d’Espagnat B. Reality and the Physicist. Knowledge, Duration and the Quantum World.
Cambridge, 1991. P. 231.
В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ
К. КОПЕЙКИН
безрелигиозности и отсутствия традиций. Сходство еще и в том, что в обоих
случаях у современников создается впечатление, будто обе эпохи в области
прагматического знания вышли на твердую и надежную дорогу, которая, согласно всеобщему убеждению, по меньшей мере, ввиду своей общности,
выдержит смену научных воззрений – тогда это была философия Аристотеля,
ныне современное естествознание»
73
.
В связи с возникновением теории относительности и квантовой механики
на рубеже XIX и XX веков с новой остротой встал вопрос о природе физической реальности. Если прежде физики ничтоже сумняшеся полагали, что они
изучают внешний физический мир, то на грани столетий это, казалось бы,
естественное предположение подверглось сомнению. Целым рядом авторитетных физиков, наиболее известным из которых был, пожалуй, Эрнст Мах
74
было выдвинуто утверждение, что физика имеет дело лишь с упорядоченными
комплексами субъективных ощущений. Мах полагал, что в мире не существует
ничего, кроме «ощущений» и связей между ними. Научное познание мира,
по его убеждению, состоит из простейшего возможного описания связей
между «ощущениями», которые Мах предпочитал называть более нейтрально
«элементами»
73
Шредингер Э. Мой взгляд на мир. М., 2005. С. 16–17. У многих физиков разговор
о метафизике порой вызывает сильное отторжение, но один из наиболее философски мыслящих физиков ХХ столетия Нильс Бор говорил: «Я не могу как следует
понять, почему предлог “мета” мы имеем право ставить лишь перед такими понятиями, как логика или математика, … но не перед понятием “физика”. – Ведь
префикс “мета” призван, собственно говоря, означать лишь то, что речь идет о
вопросах, которые идут “потом”, т. е. о вопросах относительно оснований соответствующей области; почему же никак нельзя исследовать то, что, так сказать,
идет за физикой?”» (Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое. М., 1989.
С. 322), а Зоммерфельд говорил, что метафизика и есть «высшая физика» (Зоммерфельд А. Пути познания в физике. М., 1973. С. 115).
74
«Влияние воззрений Маха было огромным, – писал Дж. Холтон. – в особенности
в странах, говорящих по-немецки; оно распространялось на физику, физиологию, психологию, а также на историю и философию науки (не говоря уже о влиянии на таких деятелей культуры, как Гуго фон Гофмансталь (1874–1926), Роберт
Музиль (1880–1942) и другие – за пределами естествознания)» (Холтон Дж. Мах,
Эйнштейн и поиск реальности. – В кн.: Холтон Дж. Тематический анализ науки.
М., 1981. C. 77). «Я даже думаю, что те, кто считает себя противником Маха, вряд
ли сознают, сколько высказанных им идей они, так сказать, впитали с молоком
матери», – писал впоследствии Эйнштейн (Эйнштейн А. Эрнст Мах. – Эйнштейн А.
Собрание научных науч. трудов. Т. 4. М.: Наука, 1967. С. 28).
75
Ключевая идея центральной эйнштейновской статьи по теории относительно-
сти, написанной в 1905 году, состоит в том, что физическая теория имеет дело
лишь с событиями (Ereignisse, которые в более поздней формулировке Минковского оказываются пересечением «мировых линий»). Эйнштейновское понятие
события практически совпадает с маховским понятием «элемента». При этом,
разумеется, если понятие события отсылает нас к непосредственной эмпирике
эксперимента, то гипотеза постоянства скорости света и гипотеза распространения принципа относительности на все отрасли физики являются априорными
постулатами, подтвердить которые невозможно никакими экпериментальными
наблюдениями. Позднее, однако, Эйнштейн, как показывает Дж. Холтон, пришел
75
. Такое познание достигается посредством все более полно-
149
,
150
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
го «согласования одних мыслей с другими». Это и есть формулировка Маха
его знаменитого «принципа экономии мышления». Отсюда следовало, что
законы физики относятся скорее к нашему сознанию, нежели к объективно
существующему миру.
Сама постановка вопроса о природе физической реальности свидетельствует о том, что физика вышла за вои границы и начала проникать в
сферу психического. Действительно, квантовая механика осознала «необходимость введения в анализ, в тело теории феномена наблюдателя не
как регистрационного устройства, а как сознательного субъекта или, иначе
говоря, необходимость введения в теорию феномена сознания»
«классическая “позитивная” наука претендовала на обнаружение “объективных” истин, понимаемых как истины вне-человеческие. Но не означает
ли это, по существу, самоубийства – уничтожения всего специфически
человеческого», – вопрошал еще Кьеркегор
77
. Человек не может, не внося
искажений, представить себя непредвзятым зрителем или беспристрастным
наблюдателем; он по необходимости всегда остается участником, – подчеркивал он. Христианский экзистенциализм Кьеркегора оказал существенное
влияние на формирование философских предпосылок гносеологической
концепции квантовой механики
к выводу, что «фундаментальная роль, которую играет опыт в создании фундаментальной физической теории, определяется не “атомами” опыта, не индивидуальными ощущениями или суждениями, относительно которых принято какое-либо
соглашение, а неким творческим осмыслением или синтезом “die gesammten
Erfahrungstatsachen” всего многообразия физического опыта в целом» (Холтон Дж. Мах, Эйнштейн и поиск реальности. – В кн.: Холтон Дж. Тематический ана-
лиз науки. М., 1981. C. 86).
76
Романовская Т. Б. Объективность науки и человеческая субъективность или в чем
состоит человеческое измерение науки. М., 2001. С. 167.
77
См.: Гайденко П. П. Трагедия эстетизма. О миросозерцании Серена Киркегора. –
В кн.: Гайденко П. П. Прорыв к трансцендентному: Новая онтология ХХ века. М.
С. 13–31.
78
Как отмечает Макс Джеммер в своей книге «Эволюция понятий квантовой ме-
ханики», «нет никаких сомнений в том, что датский предтеча современного экзистенциализма, Серен Кьеркегор, в какой-то мере подействовал на развитие
современной физики, ибо он повлиял на Бора. Об этом влиянии можно судить
не только по тем или иным явным или неявным ссылкам в трудах Бора, имеющим
философскую направленность, но уже по тому факту, что Харальд Геффдинг, пылкий ученик и блестящий толкователь учения Кьеркегора, был для Бора главным
авторитетом по философским вопросам. ... В частности … его возражения про-
тив конструирования систем, его настоятельные утверждения, что мысль никогда не может постичь реальность, ибо уже сама мысль о том, что это удалось,
фальсифицирует реальность, превращая ее в воображаемую, – все эти идеи
внесли вклад в создание такого философского климата, который способствовал
отказу от классических понятий. Особую важность для Бора представляла идея
Кьеркегора, которую неоднократно подробнее развивал Геффдинг, что традиционная умозрительная философия, утверждающая свою способность объяснить
все, забывала, что создатель системы, каким бы маловажным он ни был, является
частью бытия, подлежащего объяснению» (Джеммер М. Эволюция понятий кван-
товой механики. М., 1985. С. 174–175).
78
. Исследование фон Нейманом процесса
76
. Прежняя,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]