Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Научные и богословские эпистемологические парадигмы историческая динамика и универсальные основания
.pdf
КОНЦЕПЦИЯ ТОЖДЕСТВА БИОЛОГИЧЕСКОГО И КОГНИТИВНОГО
А. ШЕВЧЕНКО
В святоотеческой мысли, в отличие от новоевропеской науки, не существует
онтологического монизма
61
. Парадигма Св. Афанасия – эпистемологический
ключ к онтологическому дуализму святоотеческой эпистемологии. Сама
патристическая эпистемология конструирует благодаря этой концепции тот
онтологический дуализм, который непонятен в других эпистемологических системах и вызывает там сомнения. Парадигма Св. Афанасия имеет очень яркую
динамическую характеристику. Она – вектор, указывающий из чувственного
мира на тот умопостигаемый мир, который открывается лишь в Откровении
62
Никто из святых отцов не сомневался в существовании реальности. Процесс
познания всегда предполагает доверие органам чувств, свидетельствам
памяти, веру в существование познаваемого, в существование личности познающего и Личности Творца – это та вера, которая делает возможным сам
познавательный процесс
63
.
Два мира – чувственный и умопостигаемый и их логосы соединяются
личностью
64
, благодаря которой и возникает как бытие, так и знание. Физик античности был уверен в том, что человеческий ум укоренен в бытии,
от которого он неотделим, а категориальная структура рассудка поэтому
соответствует отнологической структуре мирозданья. Ученый Нового времени разорвал единство бытия и мышления, ограничившись построением
проекций мира на плоскость рационального умозрения.
65
Святоотеческая
мысль утверждала не только изначальную нетождественность чувственного и умопостигаемого миров: как отражение в творении дихотомии
тварного и Творца, но и утверждала их объединение (воипостазированность) в личности и возможность возвышения ума к Богу, в том числе и «чрез
221
.
61
Нестерук А. Цит. соч. С. 125–133.
62
Сходным образом Григорий Палама пишет: «Весь этот чувственный мир яв-
ляется как бы каким-то зеркалом того, что находится сверх мира, дабы чрез
духовное созерцание сего мира, как бы по некоей чудесной лестнице, нам
востечь к оному высшему миру» (Григорий Палама. Беседы (омилии). Пер.
арх. Амвросия (Погодина). Монреаль, 1965. С. 33). Логосы имеют онтологический статус энергий, что позволяет святым отцам избежать уклонения в
пантеизм.
63
Лекторский В.А. Вера и знание в современной культуре // Вопросы философии.
2007, № 2. С. 17.
64
«Именно личность через способность к общению с Богом посредством
духовного ума, дарованного для познания Бога изнутри тварного мира,
устанавливает смысл бытия и критерии истины в нем… Разница между святоотеческой трактовкой знания и кантовской, однако, огромна. Знание, достигнутое личностью, по содержанию своему есть ипостазированная форма реальности, словесно выраженная личностью, потому что это знание не
зависит исключительно от природного в человеке через ее связь с Богом;
это не субъективное впечатление и не ментальная конструкция» (Нестерук А.
Цит. соч. C. 129).
65
Протоиерей Кирилл Копейкин. Христианские корни и эсхатологические пер-
спективы современной науки // Наука – философия – религия: в поисках общего
знаменателя. М., 2003. С. 33.
222
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
66
рассматривание творений»
[Рим.1,20]. Божье творение – мир – является
иконой Бога. Но и человеческое познание является образом ипостасного
соединения Им тварного и нетварного, чувственного и умопостигаемого, соединения, возможность которого показана нам Самим Христом. В
православной гносеологии, излагаемой в трудах Исаака Сирина, Григория
Паламы и Максима Исповедника, концепт ипостаси, субъекта человеческой природы, «сквозящей» через тело и душу, и индивидуализирующий
телесные и душевные энергии человеческой природы, позволяет святым
отцам рассматривать дух, душу и тело не только как некие субстанции, но
и как способы познания.
67
.
Представление о существовании только одного (и при этом) тварного мира,
характерное для современной биологии и эпистемологии, рассматривается
с позиций христианской антропологии как искаженное после грехопадения
восприятие, дефект познания, болезненная когнитивность. Падение человека,
прежде всего, проявляется падением его ума, что проводит к когнитивной патологии и созданию человеком патологической гносеологии. По мере своего
исцеления человек вновь может обретать ведение истины и Бога. Знание – это
всегда «личностное знание» (Полани), но не только в том смысле, что оно нагружено субъективностью человека и вместе с нею его заблуждениями, а в том,
что познающее и Познаваемое являются, прежде всего, ипостасями. Неверие в
реальность пронизывает теперь философию и гуманитарные науки. И это отрицание реальности обоснованно связывается с отказом от христианской концепции
личности, являющейся центральной в православной эпистемологии, и связанной
с этой концепцией идеей онтологического дуализма.
68
Так, отступление от Бога,
являющегося единственным источником реальности, с логической неизбежностью
ведет к патологической эпистемологии, конструирующей различные варианты
онтологического монизма, и к сомнениям в существовании самой реальности.
66
Fusmhkh, tewri,a: «высочайшей Благости Божией было свойственно не только учреж-
дать божественные и телесные сущности умопостигаемых вещей в качестве подобий неизреченной и божественной славы, воспринимающих, насколько то
дозволено и соразмерно им, непостижимую зрелость недосягаемой Красоты,
но и примешать к чувственным вещам…отражения Своего Величия, могущие доставить человеческий ум, возносимый ими, прямо к Богу» (Максим Исповедник.
Творения. Кн. 2. Вопросо-ответы к Фалассию. Ч.1. М., 1993. С. 141).
67
«Таким образом, подобно тому, как существуют три области мысленного и чув-
ственного: тело, душа и дух, ведений тоже три: телесное, душевное и духовное.
То, каким из этих ведений обладает человек, служит показателем его духовного преуспеяния и духовного состояния. Кроме того, каждому ведению соответствует своя степень очищения и исцеления человека. Больной душою обладает
телесным знанием, лечащийся – душевным, исцеленный же владеет духовным
ведением и знает таинства Духа, неведомые и непостижимые для плотского
человека» (Митрополит Иерофей (Влахос). Православная психотерапия. СвятоТроицкая Сергиева Лавра, 2004. С. 351–352).
68
Более подробно эта идея рассмотрена протоиереем Александром Герониму-
сом (Современное знание в свете антропологии преподобного Максима Исповедника // Православное учение о человеке. М., 2004. С. 92).
КОНЦЕПЦИЯ ТОЖДЕСТВА БИОЛОГИЧЕСКОГО И КОГНИТИВНОГО
А. ШЕВЧЕНКО
4. Проблема человеческой природы
в медицине
Страдающее человеческое тело, традиционно связывается с материальной протяженностью, что требует от нас предварить рассмотрение человеческой телесности коротким рассуждением о концепциях пространства.
Основной концепцией пространства в греческой языческой философской
мысли было представление о пространстве как о вместилище. Однако в философии стоиков пространство понималось по-другому: «не в терминах границ
вместилища, а посредством тела как той силы, которая создает место для
себя и которое простирается посредством самого себя, придавая космосу
смысл того, в чем происходит действие и где есть место»
концепция была более близка библейскому откровению
тварного мира мыслятся в Откровении динамически
ского пространства-вместилища: Господь силою своей воли приводит тварный
мир из небытия. Он же является той силой, которая проникает каждую точку
вселенной своим промыслительным действием, поддерживающим бытие творения. Тело Спасителя не составляет исключение. Пространство Его тела – это
центр творческих и искупительных действий Бога. Этот динамический центр
в иконологии выражается обратной перспективой. Такая концепция близка к
стоическому пониманию пространства. Человек не может не мыслить отношение тварного мира с Богом вне категории пространства, но это не значит,
что эти отношения пространственны в смысле пространства-вместилища.
«Бог трансцендентен по отношению к пространству и времени, ибо они были
созданы вместе со всем, что Он сотворил. Отсюда следует, что отношения
между Богом и пространством само по себе не есть пространственные
отношения»
72
, – это ипостасные отношения.
Такое понимание пространства, в частности пространства тела Христа,
было методологическим основанием для формирования концепции телесности в современной антропологии, где телесность не есть тело, понимаемое в смысле трехмерной пространственной протяженности организма.
69
. Эта последняя
70
. Отношения Бога и
71
, а не в форме статиче-
223
69
Томас Ф. Торренс. Цит. соч. С. 268.
70
Дело в том, что представление о пространстве как о вместилище создавало
трудности для осмысления христологической проблемы. Ведь Христос после воплощения был на земле, в человеческом облике, в ограниченном пространстве
тела. И в то же время мы не должны были бы признать, что, оставаясь Богом, он
перестал при этом присутствовать в каждой точке вселенной. Кроме того, античное представление о пространстве непригодно и для описания тринитарной
проблемы. Отношения между лицами Троицы не могут быть помыслены в категориях пространства-вместилища, – они описываются доктриной перихоресиса –
взаимного пребывания в жизни друг друга.
71
Позднее Хельмут Плеснер чутко выразит жизнь как своеобразное отношение тва-
ри к своей границе, как ее способность к экстазу от внутренности к краям: см.
его «Ступени органического и человек: введение в философскую антропологию».
М., 2004. С. 123.
72
Томас Ф. Торранс. Цит. соч. С. 260–279.
224
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
Телесность – это совокупность телесных моделей, обретаемых субъектом
в человеческом мире, в мире культуры. «Тело не совпадает с организмом.
Только с биологической точки зрения оно оказывается организмом… тело —
это всегда нечто большее, чем оно есть, и, следовательно, нам приходится
говорить не о теле самом по себе, а о телах, о множестве вариаций тел. Или
телесностей»
73
. Способы «культурной переработки» тел, посредством которых
культура инкорпорируется в людей, Мосс называл «техниками тела»
образом, у Мосса подлинным субъектом телесной динамики является культура. Сходным образом, для М. Фуко, Ж. Делеза, Ж. Бодрийяра, Ж.-Л. Нанси, тело
— это также продукт социокультурного конструирования – то, что производится
обществом и культурой
75
. Однако, как я уже отмечал ранее, в христианской
антропологии субъектом человеческой телесности является его личность.
Рационализация тела в медицинской антропологии имеет свои особенные
черты: тело рассматривается в медицине не столько как природное явление,
сколько как продукт конструирования наукой. Медицина стала тем посредником, благодаря которому когнитивные механизмы из научного творчества
воплощаются в человеческую природу. В современной медицине пациент
рассматривается как тело, искусственно насыщаемое жизнью. Речь идет
не только о реанимационных отделениях. В XVIII веке происходит серьезная трансформация статуса тела больного человека в системе координат
медицины: появляются государственные больницы. Если ранее врач приходил к пациенту в дом и его практика была во многом зависима от самого
пациента и его родственников, то больница дала ему свободу и власть над
телом и душою больного, который оказался вписанным в больничный режим,
в пространство медицинских записей, обследований, превратился в объект
системы медицинского образования. Медицина стала в больше степени, чем
раньше, контролировать и формировать его тело. Добавим к этому, что современные медицинские технологии позволяют говорить о «технологической
колонизации тела»
76
и о том, что тело утрачивает свою жесткую связь с местом
74
. Таким
73
Михель Д. В. Философский анализ стратегий телесности современной западной
цивилизации. Диссертация на соискание ученой степени доктора философских
наук. Саратов, СГУ. 2000. С. 31. Сходные размышлении о различии понятия телесности и тела см.: Бибихин В. В. Язык философии. М., 1993. С. 287–288; Киященко Л. П. О границах телесности человека // Телесность человека: междисциплинарные исследования. М., 1991. С. 7.
74
Мосс М. Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии. М.,
1996. С. 243. Михель Д. В. в цитируемой выше работе использует близкий по значению термин «стратегии телесности». Фуко – «политика тела»: Фуко М. Надзирать и
наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999. С. 201
75
Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1995. Нанси Ж.-Л. Corpus. М.: Ad Marginem, 1999.
Фуко М. Герменевтика субъекта. Курс лекций в Коллеж де Франс, 1982. Выдержки
// Социо-Логос. М.: Прогресс, 1991. С. 284–311. Делез Ж., Гваттари Ф. Капитализм
и шизофрения. Т. 1. Анти-Эдип. М., 1989. С. 77.
76
Все начиналось с развитием хирургических возможностей вследствие достиже-
ний анестезиологии и закончилось системой эндопротезирования, трансплантации органов и нанотехнологиями.
КОНЦЕПЦИЯ ТОЖДЕСТВА БИОЛОГИЧЕСКОГО И КОГНИТИВНОГО
А. ШЕВЧЕНКО
своего нахождения (феномен дигитализации тела в телемедицине – фактически осмысливается как особая форма телесности человека, находящаяся
вне его тела
77
). Все это можно рассмотреть как примеры переоформления
человеческой телесности под влиянием медицины, примеры отождествления
когнитивного и телесного в повседневной медицинской практике.
Переоформление человеческой телесности совершается не только
медицинской наукой, но и личностью больного без помощи медицины. Самостоятельно и зачастую драматично – при заболеваниях, которые имеют
неблагоприятный прогноз
78
. Заболевший обнаруживает различие между
тем образом себя, который он имел ранее, и тем новым образом, который
формируется в результате болезни
79
. Если пациенты пытаются вести себя
как обычно – так, как будто бы они не имели болезнь, – то они сталкиваются
с конфликтом между этими образами. Пациенты со злокачественными новообразованиями, испытывающие помимо страдания от болезни еще и резкое
ухудшение самочувствия от химиотерапии, выпадение волос, лучевые ожоги
кожи, описывают феномен, который может быть назван дис-воплощением.
Человек не хочет ассоциировать себя с больным телом, не соответствующим
больше привычному образу «себя». Врач способен еще более усугубить это
дис-воплощение, пользуясь метафорами «борьбы» против рака, который
нападает на организм и разрушает его: ведь не каждый человек может бороться против того, что является частью него самого. Мучительны не только
физические страдания болезни. Еще более мучителен путь формирования
новой аутентичности человека. Потерянные волосы – это лишь символ того,
что человек будет терять: привычный образ своей телесности. Медицина не
может быть сведена к проблемам предоставления медицинских услуг и защиты прав их потребителей. Медицина, активно воплощающая в человеческом
теле свою когнитивную активность, не может не помочь болеющему человеку
в обретении своей новой аутентичности. Далеко не все женщины, потерявшие
грудь после радикальной мастэктомии по поводу рака молочной железы, хотят
имплантировать силиконовые протезы. Есть что-то жуткое в убежденности, что
обязательно нужно иметь две молочных железы, для того чтобы быть полной,
полноценной личностью, что весь опыт переживания рака молочной железы
может быть покрыт силиконовой глыбой, – будто ничего не случилось. Болезнь
и ее лечение становится лишь обрядом инициирования, посредством которого пациент становится полноправным гражданином государства больных,
эмигрировать в которое по своей собственной воле не хочет никто. Но когда
это все-таки происходит, то на какой-то стадии болезни уже мало кто лечится.
225
77
Михель Д. В. Философский анализ стратегий телесности современной западной
цивилизации. Диссертация на соискание ученой степени доктора философских
наук. Саратов: СГУ, 2000. С. 281–287.
78
Gwyn R. Processes of Refiguration: Shifting Identities in Cancer Narratives // Religion
and medicine. London, 1973. P. 209–224.
79
Проявление «когнитивного диссонанса», см. о котором: Фестингер Л. Теория ког-
нитивного диссонанса. Спб., 1999. С. 15–52.
226
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
По роду церковного служения в медицинском отделе епархиального управления мне часто приходится сталкиваться с пациентами, живущими со своими
болезнями многие годы. Например, с пациентами имеющими хроническую
почечную недостаточность, которые раз в два дня вынуждены ездить в клинику
для гемодиализа, чтобы быть, а не чтобы быть здоровым. Или с прикованными
к постели инвалидами (по старости или, наоборот, с детства), которые уже не
обращаются за медицинской помощью, понимая, что медицина им не может
80
помочь
. Сама система организации медицинской помощи рассматривает
длительно страдающего пациента как терпящего, не способного правильно
реагировать на ту действительность, которая представляет собой преддверье
смерти. Радиолог целомудренно назовет для пациента лучевой реакцией
покраснение кожи и образование пузырей – то, что следовало бы назвать
лучевым ожогом. Патологоанатом назовет для его родственников побочным
действием лечения кровоточащие язвы кишечника, – почти не оставляющие
неизмененных мест на слизистой оболочке. Однако длительно страдающий
человек постепенно перестает быть больным – больным в том смысле, что у
него есть умаленный болезнью свой прежний образ. Тяжелое заболевание или
бедствие преображают. Они изменяют не только человеческую телесность и
души людей, но и их желания. Когда мы страдаем от болезни, то область, из
которой мы выбираем, изменяется. Да и выбираем мы по-другому: не только
потому, что изменилась тело, но и потому, что мы стали более тонко видеть.
Человек обретает новую телесность. Это глубокое изменение часто позволяет
человеку сказать: я более счастлив, чем когда-либо был, несмотря на то, что
я отмечен болезнью. Поэтому, удивляя медицинский персонал, такие люди
перестают жаловаться на симптомы болезни. Человек больше не болен, хотя
и отмечен болезнью. Как и любой из нас: мы все граждане двух параллельных миров – мира болезни здесь и мира здоровья в нашей эсхатологической
перспективе.
Телесность не предполагает жесткой дихотомии тела и души. Когнитивная
эволюция неразрывно связана с эволюцией поведения. Поведения тела,
движимого душой. Неудивительно поэтому, что философия радикального конструктивизма очень быстро нашла свое воплощение в психиатрии, в частности,
в форме техники нейролингвистического программирования. Так пугающее
православную общественность слово «программа» означает не уподобление
человека роботу, а четкую последовательность шагов, направленных на достижение результата
81
. Повседневное поведение человека представляется как
набор программ, зачастую приводящих человека к болезни. Неврозы, например, рассматриваются как следствия «зауженных» программ-представлений
пациента об окружающей реальности. «Люди страдают не потому, что мир
80
Воистину: «продолжительною болезнью врач пренебрегает» [Сир 10:11].
81
Подробнее это тема обсуждалась: О.Е. Баксанский, Е.Н. Кучер. Нейролингвисти-
ческое программирование как практическая область когнитивных наук/ Вопро-
сы философии № 1, 2005. С. 82–100.
КОНЦЕПЦИЯ ТОЖДЕСТВА БИОЛОГИЧЕСКОГО И КОГНИТИВНОГО
А. ШЕВЧЕНКО
недостаточно богат и не способен удовлетворить их потребности, а потому,
что их представления о мире слишком бедны»
82
. Задача нейролингвистического программирования состоит в том, чтобы разрушить программы, приводящие пациента к неизбежности болезни, и сформировать у него новые
программы, которые привели бы к выходу из заболевания. Чтобы освободить
человека от когнитивных и поведенческих программ, воспроизводящих в нем
болезни. Нейролингвистическое программирование совершило переворот
в терапии неврозов: фактически стало возможным исцеление человека без
помощи медикаментов. Техника психотерапевтического вмешательства при
этом основывается на основных принципах когнитивных наук, поддерживающих идеи радикального конструктивизма: человеческое поведение определяется не «объективной реальностью», а «реальностью-для-субъекта». Для
адекватного и эффективного взаимодействия с миром человек извлекает из
него не максимально полную информацию, а лишь ту, которая значима для
него в определенном контексте. Истинное знание – это система гипотез, максимально полезная для достижения конкретной цели
83
. Можно критиковать
радикальный конструктивизм за его неверие в реальность. Однако нельзя не
восхищаться терапевтической плодотворностью от применения его принципов
в медицине. С той лишь оговоркой, что психический мир больного является все
же успешно управляемой врачом реальностью.
Одна из наиболее загадочных в психиатрии и трудных для лечения групп
заболеваний, для которых тоже используются приемы нейролингвистического программирования, – это патология личности. Личность, несомненно,
присущая любому человеку, при этой патологии утрачивает способность
стяжания интрасубъектного, интерсубъектного и субъект-объектного единства. Эти заболевания, чрезвычайно плохо изученные в медицине, остаются
еще более неясной проблемой в богословском контексте. С точки зрения
христианской антропологии, понятно, что болезнь может затрагивать природу: тело или душу человека. Но что значит «болезнь личности» – «образа
Божьего», не являющегося природой? Чтобы дать возможность лишь поверхностно прикоснуться к этой проблеме, остановимся в заключение чуть
подробнее на аутизме
84
– патологии, которая диагностируется в раннем
227
82
Бендлер Р., Гриндер Дж. Структура магии. Одесса, 2001. С. 55.
83
Лесли Камерун-Бендлер. НЛП в семейной психотерапии. М., 2000.
84
Диагностические указания международной классификации болезней 10 пере-
смотра: F84.0 Детский аутизм. «Предшествующего периода, несомненно, нормального развития нет, но если есть, то аномалии выявляются в возрасте до 3 лет.
Всегда отмечаются качественные нарушения социального взаимодействия. Они
выступают в форме неадекватной оценки социо-эмоциональных сигналов, что
заметно по отсутствии реакции на эмоции других людей и/или отсутствии модуляции поведения в соответствии с социальной ситуацией; плохо используются
социальные сигналы, и незначительна интеграция социального, эмоционального и коммуникативного поведения; особенно характерно отсутствие социоэмоциональной взаимности. Равным образом обязательны качественные нарушения общения. Они выступают в форме отсутствия социального использования
228
НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
детстве и которая сохраняется у человека на протяжении всей его жизни. У
пациентов с аутизмом нет нарушений психики (нет бреда, галлюцинаций),
у них нет расстройств сознания (оглушения, сопора, комы), в классических
случаях у них не нарушены когнитивные функции (нет признаков снижения
интеллекта, памяти, нет изменения мышления, ощущения, восприятия, их IQ
чаще всего выше среднего уровня). Однако их сознание настолько разорвано, что аутисты не могут интегрировать восприятия мира – пространства,
времени, событий. У них снижена или отсутствует способность к творческой
игре, по свободно, «изнутри-субъекта» устанавливаемым правилам. У них есть
(как и у животных) сознание, но нет самосознания, при этом аутист зачастую
не может вычленить свое «я» из окружающей среды и соотнести это «я» со
своим именем. У аутистов сильно затруднено, иногда невозможно, общение с
другими людьми – эмоциональное, вербальное – отношения любви немыслимы
при этом. Аутизм как клинический пример может задавать очень непростые
вопросы радикальному конструктивизму. Оказывается, совершенных когнитивных способностей вовсе недостаточно для адекватного восприятия мира
и «эффективной эволюции» живого. Для этого необходимо еще и полноценное
включение в когнитивный акт человеческой личности. Аутист оторван от реальности не потому, что у него нарушены познавательные способности, а потому,
что его личность не «обладает» своей собственной природой, не является для
нее подлежащим – ипостасью. Трудно сказать, насколько будут плодотворны
для лечения таких больных современные работы в области генетики, на которые возлагаются большие надежды. Пока успешны лишь терапевтические
вмешательства специалистов, работающих с аутистами на основе методик
развития общения. Раскрывая переживания и желания пациентов, врач и
родители фактически заменяют своей личностью личность больного ребенка.
Они фактически ипостазируют в своей личности природу больного, обучая
личность маленького пациента тому, как можно обладать своей природой и
для чего можно соотноситься с миром.
Существование медицины, в общем-то, плохо объяснимо с точки зрения
радикального конструктивизма. Ведь медицинская деятельность предполагает
природную реальность, которая изменяется не только в умозрении медика
(в противном случае это – очень плохой врач), но и тем пациентом, которому
принадлежит природа, изменяемая врачом. Вся медицинская практика
имеющихся речевых навыков; нарушений в ролевых и социально-имитационных
играх; низкой синхронности и отсутствии взаимности в общении; недостаточной
гибкости речевого выражения и относительного отсутствия творчества и фантазии в мышлении; отсутствие эмоциональной реакции на вербальные и невербальные попытки других людей вступить в беседу; нарушенного использования
тональностей и выразительности голоса для модуляции общения; такого же
отсутствия сопровождающей жестикуляции, имеющей усилительное или вспомогательное значение при разговорной коммуникации... Большинству детей с
аутизмом не хватает спонтанности, инициативности и творчества в организации
досуга, а при принятии решений им трудно использовать общие понятия (даже
когда выполнение задания вполне соответствует их способностям)».
КОНЦЕПЦИЯ ТОЖДЕСТВА БИОЛОГИЧЕСКОГО И КОГНИТИВНОГО
А. ШЕВЧЕНКО
основана на принципе тождества когнитивного и биологического. И в смысле
адекватного отображения образов болезней врачом в диагностическом процессе, и в смысле конструирования человеком своего здоровья (и болезни)
особенностями его когнитивных практик и рождаемыми из них поведенческими
предпочтениями и привычками. Вместе с тем, как мы видели, тождество биологического и когнитивного по-разному понимается в медицине и современной
эпистемологии. При этом оказывается, что эпистемологические основания
медицинского знания, включающие в себя понятие личности
85
, признание
реальности и элементов онтологического дуализма (познаваемого и познающего, духовного и телесного), гораздо ближе христианской эпистемологии,
нежели радикальному конструктивизму, который рассматривается иногда
как современная парадигма медико-биологических дисциплин. Богословие и
медицина эпистемологически неоднородны, однако их «эпистемологическое
сближение» не следует мыслить как изменение их эпистемологических парадигм в рамках формирования некой третьей эпистемологии. С другой стороны,
не получается научно-богословского диалога, если рассматривать богословие с точки зрения науки и ее гносеологических предпосылок
86
. Верующему
врачу трудно не согласиться с тем, что «в не-богословской перспективе диалог
между наукой и богословием невозможен, так как размышления о богословии
(понимаемом в святоотеческом смысле) уже сами по себе есть богомыслие,
то есть – богословие»
87
. Получение хорошо обоснованного и надежного зна-
ния – это одна из центральных тем обсуждения в эпистемологии и философии
88
науки
. Однако в медицине эта проблема стоит так остро, как ни в каких других
дисциплинах
89
. Поэтому, в богословской перспективе медицина не может не
быть местом использования самых передовых эпистемологических концепций
и, одновременно, тем местом, где генерируются самые актуальные вопросы
для современной эпистемологии.
229
85
В значении, часто очень близком к христианской антропологии.
86
Думаю, позволительно проиллюстрировать эту мысль содержанием открытого
письма «Политика РПЦ: консолидация или развал страны?», подписанного десятью академиками РАН и опубликованного в июле 2007 года. См., например: «Кен-
тавр» – приложение к Новой Газете, № 3, 2007. С. 1–2.
87
Алексей Нестерук. Логос и космос. М., 2006. С. 76.
88
Я привожу здесь справедливое замечание В.А. Лекторского в работе: Вера и
знание в современной культуре / Вопросы философии, № 2, 2007. С. 14–19.
89
В одном из отчетов Института медицины США говорится, что ежегодно в этой стра-
не более 1,5 млн. человек страдают от ошибок врачей. В России такая статистика не ведется. Информация об этом и рекомендации Института медицины США
см.: Международный журнал медицинской практики, № 5, 2006. С. 5.
Владимир Шкода
О религиозном
и научном размышлении
то бы ни говорили сегодня об упадке науки, ее престижа, наука продолжает господствовать в сознании: она определяет манеру рассуждений вообще. Например, все известные мне тексты на тему «Диалог
Ч
науки и религии» написаны как научные трактаты. Их и пишут в основном люди
науки или те, кто продолжительное время философски осмысливал науку и
бессознательно освоил ее язык. Это относится и ко многим богословским
текстам. Мне скажут, что иначе и быть не может, что такова суть рациональ-
ного повествования, как оно установилось в европейской культуре со времен
Аристотеля. Это повествование есть мысль, схватывающая предмет. Если, к
примеру, предмет есть физическое явление, то мысль – это соответствующая
теория. Если предмет есть Бог, то мысль – это соответствующая богословская
концепция.
К подлинно религиозному размышлению (здесь и далее я буду иметь в виду
иудео-христианскую традицию) эта схема не применима, в нем все иначе.
Вместо мысли и предмета здесь присутствуют Бог как личность и человек как
личность, человек, сотворенный Им по Его образу и подобию. Ситуации сии
несоизмеримы. Мысль, схватывающая предмет, общезначима и ценностно
нейтральна. Ибо это – сам предмет, принявший идеальную форму. С другой
стороны, сознание человека, размышляющего о Боге, имеет сложную структуру и вообще с трудом определимо. Оно принадлежит человеку, но сообщено
ему Богом, передавшем, стало быть, человеку как бы часть самого Себя. В
этом смысле, можно утверждать, что в сознании человека развертывается размышление Бога о Себе. Если оставить в стороне эту сложную конструкцию, то
упрощенно дело обстоит так: в душе человека сосуществуют два устремления:
одно, заданное его земной природой, и другое - божественное (небесное),
сообщенное ему в последний день сотворения мира. Это различение признается как факт («в начале сотворил Бог небо и землю»), но факт, ценностно
окрашенный, имеющий отношение к различению добра и зла.
Ученый, поскольку он все делает предметом рассмотрения, может рассматривать в качестве предмета и религию. Конечно, Бог как реальность в этот
предмет не входит. И появляются конструкции вроде философии религии, религиоведения, а также повествования психологического и социологического
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]