Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Научные и богословские эпистемологические парадигмы историческая динамика и универсальные основания

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 1314 / 2814 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 > Следующая >>>

В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ

К. КОПЕЙКИН

недоступные непосредственному наблюдению и предстающие сознанию лишь при наполнении конкретным содержанием, но обладающие инвариантным ядром, которое не может быть исчерпано «ни поэтическим описанием, ни научным объяснением» фантазий и сновидений индивидуумов, но и мифологий целых народов

. Архетипы, по Юнгу, являются источником не только

, а один из крупнейших физиков ХХ столетия лауреат Нобелевской премии Вольфганг Паули, тесно сотрудничавший с Юнгом, пришел к выводу, что фундаменталь-

му и более действенным образом определяет индивидуальную жизнь. Однако это не просто какой-то гигантский исторический предрассудок, но источник инстинктов, поскольку архетипы ведь не что иное, как формы проявления инстинктов» (Юнг К. Г. Структура Души. – Проблемы души нашего времени. М., 1993. С. 131).

Аверинцев С.С. Архетипы. – Мифы народов мира. В 2-х тт. Т. 1. М., 1991. С. 110. «Ар-

хетип, как таковой, это психоидный фактор, который принадлежит как бы невидимому, ультрафиолетовому концу психического спектра, – отмечал Юнг. – Он не может появиться сам, он не способен достигнуть сознания … все архетипическое, получаемое сознанием, как оказывается, представляет набор вариаций на основную тему. Одним из наиболее впечатляющих наборов вариаций является бесконечный ряд вариаций мотива мандалы. Эта относительно простая основная форма, чей смысл можно определить как “центральная”. Но хотя ее вид подобен структуре с центром, все же не известно, на что эта структура больше акцентирует внимание — или на центр, или на периферию, раздельно или совокупно. Так как другие архетипы вызывают подобные сомнения, мне кажется вероятным, что реальная природа архетипа не способна осознаваться, она трансцендентальна, из-за чего я назвал ее психоидной. Более того, каждый архетип, представленный в уме, является уже осознанным, и, поэтому, отличается в неопределенной степени от архетипа, который стал причиной представления. … то, что мы подразумеваем под “архетипом”, является, по сути, непредставимым, но отличается такими эффектами, которые делают возможным его визуализацию, а именно — архетипическими образами и идеями. С подобной ситуацией мы встречаемся в физике: существуют мельчайшие частицы, сами непредставимые, но имеющие эффекты, исходя из которых мы можем построить модель. Архетипический образ, мотив или мифологема – это конструкции подобного рода» (Юнг К. Г. О природе психе. – В сб.: Юнг К. Г. О природе психе. Б.м., Рефл-бук, Ваклер,

2002. С. 59–60).

«Сам Юнг, – по мнению С. С. Аверинцева, – недостаточно последовательно рас-

крывал взаимозависимость мифологических образов как продуктов первобытного сознания и архетипов как элементов психических структур, понимая эту взаимозависимость то как аналогию, то как тождество, то как порождение одних другими. Поэтому в позднейшей литературе термин “архетип” применяется просто для обозначения наиболее общих, фундаментальных и общечеловеческих мифологических мотивов, изначальных схем представлений, лежащих в основе любых художественных, и в том числе мифологических, структур уже без обязательной связи с юнгианством как таковым» (Аверинцев С. С. Архетип. – Мифы на- родов мира. Энциклопедия. В 2-х тт. Т. 1. М.: Советская энциклопедия, 1991. С. 111). Едва ли не лучшая краткая формулировка концепции архетипа принадлежит Томасу Манну: «... в типичном всегда есть очень много мифического, мифического в том смысле, что типичное, как и всякий миф, – это изначальный образец, изначальная форма жизни, вневременная схема, издревле заданная формула, в которую укладывается осознающая себя жизнь, смутно стремящаяся вновь обрести некогда предначертанные ей приметы» (Манн Т. Собрание сочинений. Т. 9, М., I960. С. 175).

131

132

НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ

ные архетипические структуры психики находят символическое отражение в естественнонаучных построениях

Все эти факты, не укладывающиеся в рамки новоевропейской научной парадигмы, привели к тому, что ныне, на рубеже нового тысячелетия, все громче раздаются голоса, возвещающие о конце Нового времени. «Это выражается, – отмечает Д. Л. Сапрыкин, – прежде всего в чувстве – и более того – в понимании исчерпанности трех главных проектов Нового времени – проекта развития новых наук, главным образом, естественно-математических и ориентированных на техническое употребление

; политического проекта, проявившегося первоначально в форме легитимной абсолютной монархии, а потом – новоевропейской демократии и либерализма; и, наконец, религи- озного проекта Реформы, как протестантской, так и католической»

К началу ХХ века казалось, что «храм науки», прообразом которого был

бэконовский Дом Соломонов

уже почти достроен. Мир тогда представлялся

исследователям совершенным механизмом, состоящим из мельчайших, точно пригнанных друг к другу «деталей»; для Бога места в таком мире просто не оставалось. Правда, относительно некоторых «частностей» его устроения еще оставались определенные неясности, но их, как тогда мнилось исследователям, несложно было устранить. И вот, когда уже казалось, что мир «в основном» познан, ситуация радикально переменилась. На рубеже XIX и XX веков возникли теория относительности и квантовая механика, перевернувшие наши представления о природе. В первой половине ХХ столетия родилась космология, необычайно раздвинувшая границы наших представлений о

Паули В. Влияние архетипических представлений на формирование естественно-

научных теорий у Кеплера. – В сб.: Паули В. Физические очерки. М., 1975. С. 137–

174.

Так, нобелевская конференция 1989 года, собравшаяся под примечательным

названием «Конец науки», выступила со следующим заявлением: «Поскольку мы занимаемся изучением мира сегодня, нас не покидает все более острое ощущение того, что мы подошли к концу науки, что наука как некая универсальная объективная разновидность человеческой деятельности завершилась» (цит. по: Пригожин И., Стенгерс И. Время. Хаос. Квант. М., 1994. С. 248). См. также: Lindley D.

The End of Physics. New York: Basic Books, 1993; Хорган Дж. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. СПб., 2001.

Сапрыкин Д. Л. Regnum hominis (Имперский проект Френсиса Бэкона). М., 2001.

С. 8.

Примечательно, что сам институт новоевропейской науки поразительно напо-

минает церковную иерархию. Наиболее отчетливо это проступает в процедуре присвоения ученых степеней: доктора наук (занимающие кафедры) поставляют низшие степени и других докторов, так же как епископы поставляют друг друга и священников. Такое сближение научной организации и организации церковной глубоко закономерно. Дело в том, что многие деятели «научной революции» Нового времени, – и в том числе Коперник, Гарвей, Бэкон, Бруно, Кеплер и даже Ньютон, – осознавали свое дело как возвращение к райским источникам премудрости, которая впоследствии была забыта или извращена, дабы преобразить этот мир, вернуть его в райское состояние и избавить человека от проклятия непосильного бремени труда. Фактически, наука претендовала на то, чтобы решить те задачи, которые ставила перед собою Церковь.

В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ

К. КОПЕЙКИН

мироздании. Все эти теории вплотную подвели к необходимости включения человека в саму ткань физической реальности, к необходимости учета самосознающего наблюдателя, к пониманию тесной связи человека со всей вселенной. Постепенно стало уясняться, что, поскольку человеческое познание есть соотнесение окружающего мира с внутренним миром человека, то всякая попытка полностью исключить человеческую перспективу из нашей картины мира ведет не к объективности, а к абсурду

. В этом смысле физика XXI столетия сделала существенный шаг в направлении того способа познания мира, которое, собственно, подразумевается христианской традицией – к познанию мира чрез самого человека, являющего собою, по слову свт. Григория Паламы, «целый лучший мир в малом, сочетание всего, собрание в одном лице всех божиих тварей», так что «один является возсокровиществованным в другом»

Среди тех «частностей» мироустройства, которые к началу ХХ столетия все еще оставались сокрытыми, было два, как тогда казалось, маленьких «облачка». Прежде всего, оставалось непонятным, что же является носителем

света

. Кроме того, оставался непроясненным до конца вопрос о том, каким

образом достигается равновесие между светом и веществом

. В лекции

«Тучи девятнадцатого века над динамической теорией теплоты и света», про-

См. напр.: Полани М. Личностное знание. М., 1985.

Свт. Григорий Палама. Беседы (омилии). Пер. архим. Амвросия (Погодина). Ч. 3.

М., 1993. С. 130.

Согласно классической электромагнитной теории свет представляет собою

электромагнитные колебания, но колебания чего? Эфира, – отвечали сторонники волновой теории. В греческой натурфилософии эфиром – aviqh,r – назывался недоступный чувственному наблюдению «пятый элемент», четко отграниченный от четырех земных – земли, воды, воздуха и огня (см.: Федр, 109с, 111в; Тимей, 53с – 58с), своего рода «небесная субстанция». Позднее, в эпоху Нового времени, эфиром стали именовать ту невесомую субстанцию, которая, как верилось естествоиспытателям, заполняет собою пространство и является своего рода «субстратом» электромагнитного взаимодействия. Однако этот эфир, заполняющий все пространство Вселенной, в котором происходит распространение света, должен был обладать невероятными, чуть ли не мистическими свойствами. С одной стороны, эфир должен быть необычайно упругим, поскольку известно, что свет распространяется с громадной скоростью. С другой стороны, этот чрезвычайно упругий, заполняющий все пространство эфир не должен оказывать никакого сопротивления движущимся сквозь него телам. Поистине, свойства его просто невероятны, скорее мета-физичны.

Сложность состояла в том, что согласно классическим представлениям вся те-

пловая энергия любого нагретого тела должна переходить в излучение, так что тело должно остывать до тех пор, пока его температура не упадет до абсолютного нуля. Согласно классическим представлениям энергия равномерно распределяется по степеням свободы. Число степеней свободы электромагнитного поля бесконечно, как бесконечно и число степеней свободы эфира, являющегося носителем световых колебаний и заполняющего собою все пространство. Напротив, число степеней свободы любого тела, представляющего собою систему частиц, конечно. Это означает, что вещество не может находиться в равновесии с эфиром и заполняющим его электромагнитным полем, ибо вся энергия вещества должна была бы перейти в излучение.

133

134

НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ

читанной на рубеже столетий патриархом физики XIX века лордом Кельвином, он сказал: «Красота и ясность динамической теории, согласно которой теплота и свет являются формами движения, в настоящее время омрачены двумя тучами. Первая из них … (это) вопрос: как может Земля двигаться сквозь упругую среду, какой по существу является светоносный эфир? Вторая – это доктрина Максвелла-Больцмана о равнораспределении энергии» в начале ХХI века, мы уже знаем, что именно за этими двумя «тучами» как раз и скрывалось самое удивительное, – то, из чего впоследствии родились, соответственно, теория относительности и квантовая механика. Примечательно, что эти теории, перевернувшие наши представления о мире, родились из исследования парадоксальных, не укладывающихся в рамки обыденных представлений свойств света

Разрешение первого из сформулированных лордом Кельвином вопросов привело к появлению специальной теории относительности. Пытаясь объяснить, почему не удается обнаружить никакого сопротивления эфира движущимся телам, Эйнштейн предложил вовсе отказаться от гипотезы светоносного эфира, ограничившись всего двумя постулатами: предположением о том, что, во-первых, у нас нет способа, позволяющего в принципе определить, движется ли наша система отсчета равномерно и прямолинейно или она покоится, и, во-вторых, что все сигналы о том или ином положении дел передаются из одной системы отсчета в другую при помощи света

Цит. по: Джеммер М. Эволюция понятий квантовой механики. М., 1985. С. 26.

Не случайно и Л. Эллиот и У. Уилкокс отмечают, что, несмотря на то, что свет поч-

ти всегда у нас перед глазами – и даже в глазах – «ничто в природе не было так неуловимо, ни один свой секрет природа не охраняла так тщательно, как секрет о том, что же представляет свет в действительности. На этом основании свет часто называли самым темным пятном в физике» (Эллиот Л., Уилкокс У. Физика. М.,

1967. С. 591). Сложность вопроса «что такое свет?», – вопроса, заданного даже на уровне “обыденного” сознания, замечательно обыграна Клайвом Льюисом. В рассказе «Слепорожденный» обретший после операции способность видеть пытается выяснить, что же такое свет: «скажи мне, в этой комнате сейчас есть свет? – Конечно, есть. – Где же он? – Как “где”? Здесь, всюду. – Ты его видишь? – Да. – А почему я его не вижу? – И ты тоже видишь, Робин. Ну, сам подумай: ты же видишь меня, камин, стол и все остальное? – Так это и есть свет? Только и всего? Разве ты свет? Камин – свет? Стол – свет? – Ах, я поняла! Нет, конечно, нет. Свет – вот он! – И она указала пальцем на свисавшую с потолка лампочку в розовом абажуре. – Если это свет, то почему ты сказала, что свет всюду? – Я имею в виду, что лампочка дает свет. Свет идет из лампочки. – И где же он сам, где свет? Вот видишь, ты молчишь. И никто не хочет сказать. Люди говорят: там много света, а там мало, надо смотреть на то-то в свете того-то. Ты сама недавно сказала, что я предстал тебе в новом свете … А теперь ты уверяешь меня, что свет – это желтая проволочка в стеклянном пузырьке под потолком. Какой же это свет? Разве о таком свете говорил Мильтон? .. Не надо плакать. Если ты знаешь, что такое свет, то так прямо и скажи. Или операция не удалась? Или света вообще не бывает, и все это детская сказочка? Скажи прямо» (Льюис К. С. Собрание сочинений в 8 т. Т. 4. М., 1999. С. 332).

Свет – это тот феномен, в котором чувственно об-наруживает, «вы-све(т)чива-

ет» себя природа. Напомним, что «феномен», происходящее от глагола fai,nw,

, скорость которого не

. Сейчас,

В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ

К. КОПЕЙКИН

зависит от скорости движения систем отсчета22. Придав этим элементарным физическим аксиомам строгую математическую форму, Эйнштейн вывел из них метрику пространства-времени, точнее говоря, математическую структуру

причинно-следственных связей

Специальная теория относительности показала, что пространство и время представляют собою единое четырехмерное многообразие. Это удивительно согласуется с юнговским тезисом о том, что «пространство и время образуют априорный аспект архетипической четырехсоставности, абсолютно необходимый для познания физических процессов»

. Кроме того, специальная теория относительности свидетельствует в пользу мнения одного из первых «натур-теологов», основателя Оксфордской естественнонаучной школы, францисканца Роберта Гроссетеста, епископа Линкольнского о том, что свет есть начало воспринимаемой нами телесности, – телесности, понимаемой как

fai,nomai – «являю», «обнаруживаю», «вывожу на свет»; все чувственные впечатле-

ния – не только зрение, но и слух, обоняние, осязание, вкус, – обусловлены электромагнитным взаимодействием.

Заметим, что факт независимости скорости света от скорости движения систе-

мы отсчета, относительно которой она измеряется, означает, что свет находится как бы «вне» какой-либо системы отсчета вообще, в известном смысле «вне физики», – и потому-то его нельзя «догнать».

«Глубокая сущность теории относительности, – настаивает академик А. Д. Алек-

сандров, – состоит … в том, что она устанавливает единство пространственновременной и причинно-следственной структуры мира». Он подчеркивает, что «этому положению можно придать форму точного определения пространствавремени: пространство-время есть множество всех событий в мире, отвлеченное от всех его свойств, кроме тех, которые определяются общей структурой отношений воздействия одних событий на другие» (Александров А. Д. Теория относительности как теория абсолютного пространства-времени. – В сб.: Фило- софские вопросы современной физики. М., 1959. С. 172–173); см. также: Гуц А. К. Семинар «Хроногеометрия» Новосибирского университета и исследования по основам теории относительности. – В сб.: Академик Александр Данилович Алек- сандров. Воспоминания. Публикации. Материалы. Сост. Г. М. Идлис. М., Наука,

2002. С. 106–119; Пименов Р. И. Основы теории темпорального универсума. М., ЛЕНАНД, 2006.

Юнг К. Г. AION. Исследование феноменологии самости. Пер. М. А. Собуцкого.

М.: Рефл-бук, Ваклер, 1997. С. 281–282. «Пространственно-временной кватернион является архетипическим sine qua non для любого восприятия физического мира; собственно, он создает саму возможность такого восприятия, – продолжает Юнг. – По определению, он выступает организующей схемой остальных психических кватернионов. Его структура соответствует психологической схеме функций <мышление/чувствование и ощущение/интуиция, – К. К.>. Пропорция 3+1 часто встречается в сновидениях и спонтанно рисуемых мандалах» (С. 278). По его убеждению, «кватернион является главенствующей организующей схемой, наподобие пересекающихся нитей в телескопе. Это – система координат, почти инстинктивно применяемая для членения и упорядочения хаотической множественности: так мы делим видимую поверхность земли, течение года, коллектив индивидов в его распределении по группам, фазы луны, темпераменты, элементы, алхимические цвета и т.д.» (С. 268); ср.: Подосинов А.В. Символы четырех евангелистов. М., 2000.

135

136

НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ

способ отношения одной части мира к другой25. Примечательно, что для позднеантичных и средневековых мыслителей свет был, по существу, той границей, которая отделяет – и при этом соединяет – мир видимый и невидимый, тело и душу, чувственно воспринимаемое и умопостигаемое, естественное и сверхъ-

естественное, одновременно принадлежа обоим мирам

. За пределами световых соотношений, выявляющих метрику физического пространства-времени, лежит мир мета-физический

. Кроме того, специальная теория относительности показала, что инструменты опыта и методы измерений оказываются важнейшими составляющими физической теории. Иначе говоря, теория не может описывать внешний объект(ив)ный мир, не учитывая наблюдающего его субъекта, его телесной и ментальной фактуры, обуславливающих приборное обеспечение и методологию проведения экспериментальных измерений. Наконец, в-третьих, теория относительности, разрушив привычные представления об абсолютности таких понятий, как пространство, время и одновременность, обнаружила новый абсолютный инвариант – собственное время, своего рода «внутренний параметр» элементов мироздания.

По мысли Гроссетеста, свет есть единство материи и формы, – то, причастность

чему и дает возможность телу быть телом, т. е. иметь протяженность. Поскольку ни материя, ни форма, из которых состоят тела, сами по себе никакой протяженностью не обладают, то именно свет и является такой телесностью, утверждает Гроссетест, – «ведь …. телесность … есть то, необходимым следствием чего является распростирание материи по трем измерениям ... свет есть то, чему таковая деятельность, то есть самого себя умножать и во все стороны тотчас же распространять, присуща по самой его природе» (Гроссетест Р. О свете, или О начале форм. Пер. и комм. А. М. Шишкова. – В кн.: Знание и традиция в истории мировой философии: Сборник статей. М., РОССПЭН, 2001. С. 173).

См.: Шишков А. М. Вопрос о соединении души с телом в позднеантичной и сред-

невековой мысли. – В сб.: Богословская конференция Русской Православной Церкви «Учение Церкви о человеке». Москва, 5–8 ноября 2001 г. М., 2002. С. 203 –

210.

Любопытно, что этот же вывод устами одного из своих героев формулирует за-

мечательный христианский писатель Клайв Льюис: «Самое быстрое из того, что достигает наших чувств, – это свет. На самом деле, мы видим не свет, а более медленные тела, которые он освещает. Свет находится на границе, сразу за ним начинается область, в которой тела слишком быстры для нас. Тело эльдила (“духа”, “ангела”, – К.К.) – это быстрое, как свет, движение. Можно сказать, что тело у него состоит из света (ср.: «Ты творишь ангелами Твоими духов, служителя- ми Твоими – огонь пылающий» (Пс 103:4), – К.К.); но для самого эльдила свет – нечто совсем другое, более быстрое движение, которого мы вообще не замечаем. А наш “свет” для него – как для нас вода, он может его видеть, трогать, купаться в нем. Более того, наш “свет” кажется ему темным, если его не освещают более быстрые тела. А те вещи, которые мы называем твердыми – плоть, почва, – для него менее плотные, чем наш “свет”, почти невидимые, примерно как для нас легкие облака. Мы думаем, что эльдил – прозрачное, полуреальное тело, которое проходит сквозь стены и скалы, а ему кажется, что сам он твердый и плотный, а скалы – как облака. А то, что он считает светом, наполняющим небеса, светом, от которого он ныряет в солнечные лучи, чтобы освежиться, то для нас черная пропасть ночного неба. Все это простые вещи … , только они лежат за пределами наших чувств» (Льюис К. С. Собрание сочинений в 8 тт. Т. 3. М., 1999. С. 106).

В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ

К. КОПЕЙКИН

Общая теория относительности возникла из попыток разрешить противоречие между конечностью распространения скорости света (а значит, и любого взаимодействия) и мгновенностью распространения эффекта взаимодействия гравитационного. Эйнштейн выдвинул революционное утверждение о том, что сила гравитации обусловлена не каким-либо переносчиком гравитационного взаимодействия, но возникает в результате искривления четырехмерного пространства-времени находящимися в нем массой и энергией. Тела в пространстве движутся не под действием силы тяжести, а под действием самого пространства-времени. Траектории свободно движущихся тел представляют собой геодезические искривленного пространства-времени; по геодезическим же распространяется и свет. Таким образом, общая теория относительности показала, что пространство и время являются не просто «вместилищем» абсолютно внешних по отношению к ним событий, но сами изменяются под влиянием в них происходящего.

Радикальное изменение представлений о пространстве и времени привело к существенному пересмотру представлений о Вселенной. В общей теории относительности оказалась не только возможной, но и естественной постановка вопроса о динамике самого пространства-времени Вселенной. В связи с этим возникла космология как наука о происхождении и развитии крупномасштабной структуры Вселенной. Космология впервые начала изучать не общее закономерное, а исключительное, особое, уникальное, поскольку Вселенная является уникальным и единственным «объектом». Кроме того, впервые объектом изучения стал непрестанно меняющийся, постоянно эволюционирующий «объект». Таким образом, через космологию в физику пришла идея эволюции. Наконец, если прежде в науке существовал неявный запрет на обращение к проблеме первоначала, то космология натолкнулась на исходную сингулярность, отсылающую к идее творения

. Причем, чем ближе мы приближаемся к исходной сингулярности, тем более значимой становится метафизическая – а в пределе и теологическая – основа космологических моделей

. Правда, многие космологи пытаются избежать религиозных кон-

137

Любопытно, что модель расширяющейся вселенной чрезвычайно напоминает

представления о творении мира Роберта Гроссетеста. По его мнению, в начале времен Бог творит световой зародыш мира, своего рода первоатом, в котором слиты воедино (перво)материя и (перво)форма, – нечто подобное сингулярному первоатому отца современной эволюционной космологии аббата Жоржа Леметра. В этом первоатоме как бы потенциально уже заключен весь мир. Распространяясь из первоточки во все стороны, свет порождает, фактически, и само физическое пространство, подобно тому, как согласно современным космологическим представлениям расширение Вселенной в результате “Большого Взрыва” есть расширение самого пространства (Шишков А. М. Световая космогония в трактате Роберта Гроссетеста (1175–1253) «О свете или о начале форм». – В сб.:

Универсум платоновской мысли: космос, мастер, судьба (космогония и космология в платонизме, «тимеевская» традиция и античная физика). Материалы VI Платоновской конференции 28–29 мая 1998 г. СПб., 1998. С. 101–103).

Свящ. Димитрий Кирьянов. Метафизические предпосылки моделей квантовой

космологии – http://www.slovo.iphil.ru/

138

НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ

нотаций, но все-таки рядом физиков признается, что традиционная картина Большого взрыва с его первоначальной сингулярностью бесконечной плотности «есть, строго говоря, … творение из абсолютного ничто»

. Кроме того, выяснилось, что существует удивительное соответствие человека и вселенной, получившее наименование антропного принципа

. Возникает впечатление, что появление человека было пред-усмотрено при творении вселенной, что обращает нас к телеологии. Наконец, уже в конце ХХ столетия выяснилось, что большая часть вселенной состоит из так называемой «темной материи» – некой метафизической сущности, абсолютно прозрачной для света, т.е. находящейся как бы «по ту сторону реальности», но в то же время тяготеющей, а потому воздействующей на наш мир «с этой стороны». Причем любопытно, что соотношение «светлой» и «темной» материи аналогично соотношению «светлой» и «темной» частей психики – «сознательной» и «бессознательной». Таким образом, космология коррелирует с метафизикой, антропологией и теологией.

Примечательно, что рядом исследователей усматривается поразительная аналогия между современными представлениями о происхождении вселенной и развитием человеческого организма

. Такое подобие космогенеза и антропогенеза не случайно. Как предположил крупнейший голланский индолог Ф. Б. Я. Кейпер, центральный космогонический сюжет арийской космологии представляет собою своего рода мифологическим (мифологическим в исходном смысле слова – неосознанным сказом) отражением пренатального (т.е. предшествующего рождению) «воспоминания» человека

Barrow J. The Origin of the Universe. New York, 1994. P. 113.

См. напр.: Barrow J., Tipler F. The antropic cosmological principle. Oxford: Oxford

University Press, 1986.

«В биологии, – пишет А. Н. Павленко, – хорошо известен феномено ло-

гичес кий закон, утверждающий, что филогенез и онтогенез челове ка по добны. Опираясь на знание о таком законе выскажу собст венное предположение в виде строгого умозаключения:

А) Если верно, что Вселенная в своем развитии проходит две стадии:

1) (инфляционная) экспоненциально быстрое увеличение объема Вселенной до размеров 10

10(7)

за очень малое время 10

-43

-35

– 10

с. Затем происходит так назы-

ваемый “разогрев Вселенной” и она буквально появляется “на свет”.

2) (эволюционная) “после появления на свет”, связана с обычным фридмановским режимом, когда размеры Вселенной изменяется пренебрежимо мало. В) А также верно, что человек в своем развитии проходит две стадии:

1) (пренатальная) Человек буквально “раздувается” в своем объеме от размера 10-7 см. (размер хромосомы) до размера 5.10 см., то есть приблизительно в 10 000 000 раз!

2) (постнатальная) После “появления на свет” размер человека увели чивает ся пренебрежимо мало – всего в 3–4 раза.

С) Следовательно, сказанное позволяет говорить о справедливости

“принципа генетического подобия космогенеза (Вселенной) и антропогенеза (человека)”» (Павленко А. Н. Вселенная из «ничего» или вселенная из «небытия»: постановка проблемы. – В сб.: Замысел Бога в теориях космологии. СПб., 2004. С. 125).

В ПОИСКАХ НОВОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ

К. КОПЕЙКИН

о своем собственном зачатии33. Работая на стыке мифологии, структурной антропологии, изучения бессознательного и, собственно, индологии, Кейпер исследовал мифологическое повествование о творении мира – повествование чрезвычайно важное, ибо миф о творении мира был не просто мифом, повествующем о прошлом, но сакральным прообразом непрестанного обновления мироздания. Этот миф вновь и вновь воспроизводился в поворотные моменты жизни, когда предполагалось повторение изначального процесса

По Кейперу, космогонический миф представляет собою макрокосмическую проекцию эмбриогонии, он дает человеку возможность через макрокосмическую проекцию вновь пережить свое пренатальное состояние для достижения реинтеграции

Кейпер Ф. Б. Я. Космогония и зачатие: к постановке вопроса. – В кн.: Кейпер Ф. Б. Я.

Труды по ведийской мифологии. М.: Наука, 1986. С. 112–146.

Показательно, что, судя по структуре библейского Шестоднева, строфическая

форма с повторяющимся рефреном – он первоначально предназначался для литургического употребления. Вероятно, сказы о «днях» творения исполнялись священниками в течение семидневного периода празднования нового года как «литургия творения», повествовавшая о созидательной силе Творца неба и земли и заканчивавшаяся установлением божественного порядка (см.: Хук С. Мифоло- гия Ближнего Востока. Пер. А. С. Рапопорт, ред. В. А. Якобсон. М., Наука, 1991. С. 108). Впрочем, помимо литургических причин «нелинейность» Шестоднева имеет и причины онтологические: творческие акты находятся как бы в иной «плоскости» бытия, а потому не могут быть описаны без «разрывов» горизонтальной ткани повествования, но подразумевают наличие «вертикальных» актов «вторжения» в земной план бытия.

По определению Юнга, «миф — это неизбежное связующее звено между знани-

ем бессознательным и сознательным» (Юнг К. Г. Воспоминания, сновидения, раз- мышления. Киев: AirLand, 1994. С. 307). Можно сказать, что основное «предназначение» мифа – помочь человеку припомнить свое собственное начало, но ведь истинное начало человечности – это не просто зачатие тела, но обретение слова. Мифы инициации есть, как показал В. Я. Пропп, мифы «вычленения» обладающего даром слова и сознания человека из бессловесной и бессознательной «животности». Поэтому миф о творении мира есть одновременно миф о творении языка. Как отмечает Л. З. Сова, результаты исследований генезиса африканских языков позволяют трактовать историю мироздания как историю словообразования. Исходной точкой формирования языка, языкового сознания и мышления был период из-началь-ного синкретизма, когда «я» говорящего еще не было вы-делено из целокупности мироздания. Весь мир при этом воспринимался как изначальный хаос, неоформленная тьма, первородный океан, протояйцо – зародыш всего сущего. Однако внутри этой хаотической нерасчлененности уже существует как бы «эмбрион» грядущей дифференциации мироздания, тот потенциальный центр, из которого, в будущем, начнется процесс «кристаллизации» всего сущего. Впоследствии эта фаза отсутствия названий для неба, земли, космоса и человека осмысляется как время отсутствия данных реалий. «История, сохраняя деривационные связи между словами, интерпретирует их как отношения между реалиями, и языковое творчество переосмысляется в сотворение мира. Внутренняя форма слов, упорядоченных в цепочку дериватов, превращается в космогоническую легенду. Миф о мироздании с какого-то этапа становится различным у разных народов, хотя до какого-то деривационного узла продолжает сохранять единство во всех уголках земного шара, куда расселились потомки одного и того же протоэтноса. … Слово в устах человека, давшего себе имя, стало демиургом

. Кейпер выделил два уровня мифологического повествования.

139

140

НАУЧНЫЕ И БОГОСЛОВСКИЕ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ

На первой стадии, трактуемой как возникновение земли в изначальных водах, воспринимаемых как нечто данное, дрейфует в поисках опоры, где бы можно было закрепиться, мировое яйцо – «золотой зародыш» или «зародыш вод», соответствующий неоплодотворенной яйцеклетке. На второй стадии бог Индра пробивает ваджрой

этот изначальный зародыш, закрепляя его на твердой основе и выпуская из него жизненные силы, что, по Кеиперу, соответствует моменту оплодотворения. И характерно, что параллелизм между эмбриогонией и космогонией на ведийском материале находит подтверждение и в других традициях

, в том числе и в библейской39.

Возникшая благодаря разрешению второго из сформулированных лордом Кельвином вопросов квантовая механика выявила наличие предела возможности объективации в сфере микромира

. Как уже говорилось выше, принцип «объект(ив)ного» измерения состоит в том, что мы проецируем искусственно вычленяемые «элементы реальности» на сконструированный нами измерительный прибор. В результате такого проецирования остается лишь «форма» их взаимо-отношения, представляющая собой «объективный результат измерения», выражаемый числом, а внутренняя «сущность» как бы «выносится за скобки» такого отношения. Методологически корректно такая объективация может применяться лишь исходя из предположения, что выносимой за скобки сущностью действительно можно пренебречь, что эта сущность – везде-сущая

Вселенной в силу принципа параллелизма между названием и вещью, мир слов отождествляли с миром реалий … и интерпретировали процесс образования слов как процесс создания реалий, названных этими словами. … », – суммирует результаты исследований «архе-о-логии языка» Л. З. Сова (Сова Л. З. У истоков языка и мышления. Генезис африканских языков. СПб., 1996. С. 232–234).

Корень др.-инд. Índra, вероятно, обозначал силу, плодородие; ему родственно

слав. je¸drъ «ядрёный», «обладающий силой особого свойства» (см.: Топоров В. Н. Индра. – Мифы народов мира. В 2-х т. Т. 1. М., 1991. С. 533–535).

Др.-инд. vájdra – палица грома, оружие Индры.

В материале, собранном А. Я. Венсинком по литературе западных семитов, мож-

но встретить такие отрывки, как следующий (из арабского источника): «За сорок дет до того, как Аллах создал небеса и землю, Кааба была сушей, дрейфующей по воде, и из нее распространился мир» (Кейпер Ф. Б. Я. Космогония и зачатие: к постановке вопроса. – В кн.: Кейпер Ф. Б. Я. Труды по ведийской мифологии. М.: Наука, 1986. С. 125).

Так, «сириец Яков из Эдессы описывал изначальные воды и землю до космогонии:

“В Библии гово рится: “Земля же была безвидна” – из-за Техома (“Первозданного Океана”), который был неподвижен и окружал ее с шести сторон, подобно тому как за родыш окружен оболочкой в утробе матери”. В одном еврейском источнике начало мира сходным образом сравнивается с зародышем: “Бог создал мир, как зародыша. Подобно тому как зародыш является продолжением пупа, так и Бог начал создавать вселенную с ее пупа, и оттуда она распространилась в разные стороны”» (Кейпер Ф. Б. Я. Космогония и зачатие: к постановке вопроса. – В кн.: Кейпер Ф. Б. Я. Труды по ведийской мифологии. М.: Наука, 1986. С. 125–126).

См.: Севальников А. Ю. Проблема объективности в науке: история и современ-

ность. – В сб.: Наука: возможности и границы. Отв. ред. Е.А. Мамчур. М., 2003. С. 107–134.

<<< < Предыдущая 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 1314 / 2814 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]