Моральные размышления. О старости, о дружбе, об обязанностях

Но законы пресекают лукавые поступ ки одним способом, философы — другим; законы — в тех пределах, в каких мо гут удержать рукой, философы — в тех, в каких могут удержать благодаря разуму и проницательности. Итак, разум требует, чтобы люди ничего не делали ни коварно, ни притворно, ни путем обмана. Так не ко варство ли расставлять сети, даже если ты не станешь ни поднимать зверя, ни гнать его на них? Ведь звери и сами по себе, без преследования, в них попадаются. Значит, ты напишешь объявление о продаже дома, повесишь доску, словно сеть, станешь про давать дом изза имеющихся в нем недо статков? В сеть эту, по неведению своему, ктонибудь да попадется. Хотя это, как я по нимаю, изза порчи наших нравов нельзя ни признать позорным, основываясь на обычае, ни воспретить законом или граж данским правом, все же это воспреще но естественным правом. Ведь существуют узы (хотя об этом говорилось часто, но надо говорить почаще), распространяющиеся весьма широко и объединяющие всех лю

нии доверия», и считал, что слово «дове рие» находит широчайшее распростране ние и встречается в записях об опеке, об обществах, о фидуциарном обязательстве, о поручении, о покупке, о продаже, о най ме, о подряде — обо всем том, на чем дер жится жизнь человеческого общества; что в этих случаях задача выдающегося су дьи — установить (тем более что в боль шинстве случаев иски бывают встречны ми), в чем именно одна сторона должна нести ответственность перед другой. Поэто му надо пресекать лукавство и ту злокоз ненность, которая (во всяком случае, она) хотела бы казаться дальновидностью, но в высшей степени чужда ей и далека от нее. Ведь дальновидность состоит в умении от личать добро от зла, злокозненность же — если все позорное есть зло — ставит зло вы ше добра. И не в одних только делах насчет поместий гражданское право, основываю щееся на природе, карает злокозненность и обман; нет, и при продаже рабов всяче ский обман со стороны продающего исклю чается. Ведь продающий, который должен был бы знать о здоровье раба, о его побегах, о его воровстве, несет за это ответствен

Минуция Басила; чтобы облегчить себе по лучение наследства, они как сонаследников записали Марка Красса и Квинта Гортен сия, могущественнейших людей того же возраста. Последние, подозревая, что заве щание было подложным, но не зная за со бой никакой вины, не отвергли этого пода рочка, плода чужого преступления. Что же следует из этого? Достаточно ли этого, что бы они казались чистыми от противозако ния? Мне лично этого не кажется, хотя к од ному из них, когда он был жив, я был расположен, а к другому, после его смерти, не отношусь с ненавистью. Но так как Ба сил пожелал, чтобы Марк Сатрий, сын его сестры, носил его имя, и назначил его сво им наследником (я говорю о Сатрии, па троне Пиценской и Сабинской областей. О имя, получившее в те времена позорную известность!), то было несправедливо, что бы наши первые граждане обладали этим преимуществом, а к Сатрию перешло одно только имя. И действительно, если тот, кто не предотвращает и не отводит противоза кония, когда может это сделать, совершает противозаконие (вопрос этот я рассмотрел в первой книге), то кем надо считать того,