Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Земли раскрытое окно. Стихи и проза разных лет
.pdf
Тут суть не в повадке позерской,
Мол, всё крикунам – трын-трава...
Прошла его жизнь, как Азорские
Прошли мимо глаз острова.
Бесспорны судьбы этой сдвиги,
Однако, как пропуск в века,
Остались партийные книги
В земном и небесном ЦК.
<...>
При жизни в графе «нелюдимый»,
Обведенной черной каймой,
В бессмертье приходит любимый,
Прекрасный возлюбленный мой.
Не плачьте, печальные музы,
Что воду-то в ступе толочь?
Скончался ведь член профсоюза,
«Литфонд сожалеет» и проч.
Мой век! За крутым поворотом,
Охотник в разливах души,
До сотни бери его сотым,
И чувствам на корм раскроши!
Он все же – уже беспределен.
Отбросив земные дела,
61
Он в каждой вселенской метели,
Он вписан грозой в зеркала.
Он в ветре, что пробует розу,
Он – в лаке дождя на торцах,
Он – точная магия прозы,
Он – капля с пера у Творца.
В вокзалах, в весенних предместьях,
В каре площадей в столбняке,
В стремительном ленинском жесте,
Как выпад рапиры в руке.
В разрыва тоске знаменитой,
Понятной из ста – одному,
Он – в казни мятежника Шмидта,
В поваленном навзничь дыму.
И, щупая светом потемки,
Оранжевым крапом горя,
Его «Броненосец “Потемкин”»
Бросает в века якоря.
Он с каждой вагонною дверцей,
Навстречу любви... Он – в едва
Разлуку почуявшем сердце,
Чуть слышных шагах божества.
62
Тоску испытавши тугую
И с будущим знаясь в быту,
Он, впавший, как в ересь другую,
В неслыханную простоту...
И, губы сжимая сердечком,
Теперь уж и впрямь на века,
Горит одинокая свечка,
И падают два башмачка.
<...>
Теперь, когда нет Пастернака,
О как вам вольготно творить!
Лакеи в писательских фраках,
Вы заново начали жить!
С годами вы, верно, остыли –
Ему – не поднять головы!
Но как вы рассчитанно били
Живого по ранам живым!
И ловко задумано было:
Под стать сатане самому –
Его – как удобно – в могилу.
Ее – по закону – в тюрьму!
Мой приговор стерпит бумага,
Хоть слеплен совсем не путем:
63
Мол, шел гонорар за «Живаго»
Сюда контрабандным путем...
Я рада, что память не стерла,
Как вы помогали тому,
Как вы становились на горло,
Дышать не давали ему!
От премии он отказался,
У родины вечно в долгу...
Но как он до горла касался,
Бледнея... сказать не могу!
А ночью осенней и голой
(Я живо все помню сама)
По проводу дружеский голос
Услышав, он плакал впотьмах.
...В столетье кнута и казармы–
Хоть были к поэтам глухи –
Стихов не писали жандармы,
Они – презирали стихи.
26.1.1964
* * *
Память! Сколько тебя ни проси я,
А киномеханик ты – никуда!
64
Наш боевик нам снимала Россия
В послевоенные наши года.
Грязные миски, ячменные каши –
С баб сумасшедших какой тут спрос?
Черные юбки глупых монашек –
Их волокут полуголых в мороз.
Лают собаки... «Бросай на дороге!
Руки ломай! Я отвечу за вас!»
Крутится лента. Собаки в тревоге.
Крутится лента. А мы – без прикрас.
Вышка. За проволокою на диво
Баб насбирали. Что за народ?
Лента российского детектива
Задом накручена. Наперед.
А над толпой разношерстного сброда
Голос решительный, как в бою:
«Пост по охране врагов народа
Номер тринадцать передаю».
А уж враги-то! Старухи, вдовы...
Эх, не глядеть бы на белый свет!
Эти две дуры сидят за слово,
Этим по малу, по десять лет.
65
Этот преступник куда важнее –
В хате бендеровец ночевал.
Может, он и беседовал с нею,
Может, беседовал, а не спал.
Так и случилось. Пришли до хаты,
Кто разберет их, кто друг, кто враг.
Помню, усталые были ребята.
Один на Петрушку похож был, страх.
Допрос – и в зубы. Она – ни звука.
Что ж, мол, терзайте, ваша власть...
«Так ты это, значит, бендеровцам, сука,
Значит, бендеровцам продалась!»
А кто это там вздыхает тяжко?
Вместо коня пять человек –
Это старухи везут в упряжке
Воду для бани в двадцатый век.
* * *
Не помню отчетливой даты,
Лишь гнутся ступени, треща,
Как рыцари, стынут солдаты
В своих допотопных плащах.
Нам путь не доступен обратный.
Здесь мы – отщепенцы страны,
66
В бушлатах и стеганках ватных –
Мы все перед Богом равны.
Сместились слова и понятья –
Товарищи, дом и уют, –
Должна пред начальством вставать я,
Как все отщепенцы встают.
Любимая, радость поэта
Великого, суть и душа...
Развязку печальную эту
Приемлю, почти не дыша.
Пройти через все униженья,
Чтоб счастье свое искупить.
Терпенье, терпенье, терпенье,
Последнюю чашу испить,
Свой сад посетить Гефсиманский,
Немую тоску испытать,
За шумный скандал итальянский
Ответчиком должно предстать.
И вот забываю былое,
Наш домик, мостки у пруда,
Как будто во сне, не со мною
Стряслась роковая беда.
67
Не я замирала у гроба,
Мечтая сама умереть,
Какое бы счастье могло быть,
Когда бы не впуталась смерть.
Любимый, любимый, любимый,
Тебе еще ждать бы меня!
Развалины древнего Рима,
И воины спят у огня.
ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ
(1964–1995)
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]