Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Земли раскрытое окно. Стихи и проза разных лет
.pdf
ПОТЬМА ПЕРВАЯ
(начало 50-х годов)
Когда в восемь вечера оборвалась моя жизнь –
в комнату вошли чужие люди, чтобы меня увести, – в машинке осталось неоконченное стихотворение:
... Играй во всю клавиатуру боли,
И совесть пусть тебя не укорит,
За то, что я, совсем не зная роли,
Играю всех Джульетт и Маргарит...
За то, что я не помню даже лица
Прошедших до тебя. С рожденья –
все твое.
А ты мне дважды отворял темницу
И все ж меня не вывел из нее.
Москва 6.Х.49
* * *
Медленно плывут облака над Потьмой...
кипенно-белые, жаркие облака. Над неподъемной, сухой землей. Полдень. Работаем с семи
утра. Еще восемь часов стоять под жгучим солнцем до конца рабочего дня...
33
Этот мирный подсолнух и зной
Навсегда уходящего лета...
Золотой, голубой – надо мной
Август в полыме белого света.
Мухи нудно жужжат над травой,
В белой мгле пропадает дорога,
И свисает с креста головой
Труп от жажды уснувшего Бога.
* * *
Сколько таких еще дней впереди? В Мордовии лето безжалостно длинное. Хоть бы осенняя слякоть, топать по месиву мордовских
дорог – и то лучше. Хоть бы отсыревший ватник, только бы не зной в чертовой коже. А то
просто ад.
Плакала Саша, как лес вырубали...
Н. Некрасов
Сегодня особенно постно,
И ладаном пахнет в лесу.
Летят осужденные сосны,
Ветвями взмахнув на весу.
И трупы ложатся на трупы...
В бушлатах, прожженных до дыр,
34
Подходят к костру лесорубы,
«Инстру1мент» несет бригадир.
И в сердце печаль – не смятенье,
И боль уж не так-то остра...
Смотрю, как сбегаются тени
На ржавое пламя костра.
А каждая ветка искрилась,
По каждой бежала смола...
На каждую солнце садилось,
Любуясь осанкой ствола.
Так что же? Молиться о чуде?
Но Бог никому не помог.
Стоят равнодушные люди,
Кадит лиловатый дымок.
Никто не считает, что это
Такое уже торжество.
Нет, местность меняет приметы,
Был лес – и не будет его.
И здесь не найти виноватых,
Чтоб некую отповедь дать.
35
Усталые люди в бушлатах
Не прочь покурить и поспать.
И нет здесь особенно правых,
И не за что судей винить.
Без гнева чинится расправа,
Затем, что так надо чинить.
А все мы, по ходу процесса,
Свидетели. Скрип, а не стон.
Жестокость проявлена к лесу?
Нет, в действие входит закон.
Мы знаем, что все планомерно,
Всему есть свой день и свой час,
И подписью «с подлинным верно»
Скреплен в наркомате приказ.
И что там до лунного блеска,
Что все глухомани таят...
Законы внедряются с треском –
Лес рубят, а щепки летят.
Ну что ж, что в серебряных клочьях,
В уборах морозной слюды
36
Январскою сказочной ночью
Стояли казненных ряды.
И что тут, что утром, в апреле,
Был лес тот на терем похож?
И птицы в нем райские пели,
И белки скакали... Ну что ж?
Вперед, по дороге прогресса,
По самой прямой из дорог!
Грустить по снесенному лесу
Чтоб здравый рассудок не мог!
За четкость работы по плану!
По плану творить чудеса!
Неясности меньше, туману...
Леса – там, где нужно, леса.
Дано указание свыше.
И точка – приказ есть приказ.
И лес, если срок ему вышел,
Уйдет с отуманенных глаз.
Мы все за разумное благо
Расчетов, что внукам нужны.
37
А если предательской влагой
Глаза малодушных полны –
То с радостью боль по соседству,
Клинок ее – век наголо,
Наверное, чье-нибудь детство
Лесными тропами прошло.
Пусть трупы ложатся на трупы,
Как гири на чаши весов,
За то, чтоб здесь выросли срубы
Больших заводских корпусов.
За новые зданья и школы
На место делянок глухих,
За то, чтобы грузом тяжелым
Печаль не ложилась в стихи.
За чей-то угаданный жребий,
За фатум, смиренье и рок!
На постном бессолнечном небе
Курится лиловый дымок.
* * *
«Посылаю Вам стихи, которые записала по
памяти племянница композитора Леонто-
38
вича – Татьяна Константиновна Хроневич
в 1953 году. Она отбывала свой срок в Потьме, в Мордовии, жила в одном бараке с Ивинской. Рассказывала, что летом, на поле,
заключенных заедали комары, не спасали
марлевые шляпы. И в обеденный перерыв,
чтобы отвлечься от этих комаров, Ольга Всеволодовна читала на память, конечно, своим товаркам стихи – Блока, Лермонтова, Пастернака, Гумилева... И свои, которые Вам
посылаю...»
Письмо из Киева, декабрь 2006 года
О СЧАСТЬЕ
У нас с тобой не было счастья.
Быть может – бездонная жалость?
Замерзла душа и на части,
На слезы и звуки распалась.
И каждая льдинкою режет,
Впиваясь в живые мгновенья,
Как будто вчерашние, свежи
Все ссоры и все примиренья.
39
Вот только б увидеть, услышать,
Обнять еще раз твои плечи.
Пусть поздняя осень на крыши
Московскую изморозь мечет,
Пусть листья продрогшего сада
Лежат на дорогах разлуки.
Зачем мне какая-то радость?
С тобой мне довольно и муки.
* * *
Однажды, кажется, зимой 1956 года, уже после
того, как мама вернулась из своего первого заключения, мы шли по заснеженному переделкинскому
кладбищу. Были сумерки, на кладбище – ни души,
и вдруг мы увидели, что где-то среди могил горит
огонь. Подошли поближе: это могильщики, готовя очередную яму, зимой разжигают костры, чтобы
оттаяла земля. А на другой день мама показала мне
стихотворение, которое она в эту ночь написала.
Ирина Емельянова. «Пастернак и Ивинская»
Огонь откроет доступ в землю.
Могильщики костры зажгли...
Молюсь: о Господи, приемли
Меня в нутро своей земли.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]