Земли раскрытое окно. Стихи и проза разных лет

Вот Николай Федорович Демченко, отец бабушки, стало быть мой прадед.

Гордое, красивое лицо. Бабушка, которая унаследовала его внешность, всегда подчер­кивала, что он был не из личных, а из столбо­вых дворян, это ей казалось очень важным. Но у этих украинско-польских мелкопоместных дворян реально почти ничего не было – разва­лившаяся усадьба, вишневый садик, глухая Гап­ка прислуга да старый повар, хотя сохранялись амбиции. Из городка Новозыбков Чернигов­ской губернии, где бабушка родилась, перееха-

«В Москву! В Москву!», она берет билет на по­езд и одна, восемнадцатилетняя, в этот город приезжает. Идет 1908 год. Москва стремитель­но европеизируется, строятся высокие доход­ные дома, работают разные высшие женские курсы, открываются модные английские мага­зины. В такой магазин («Мюр и Мерилиз», где сейчас, кажется, ЦУМ) она поступает работать конторщицей. Она рассказывала, что их учили печатать на машинке, английскому языку, на­чалам бухгалтерии. Кормили вкусными завтра­ками, а рабочий день был всего 6 часов. Управ­ляющим этого магазина был англичанин, они звали его Василий Львович, на самом деле его имя было Вильям. С этих пор Маруся сохрани­ла уважение к англичанам («Англичане чопор­ны, но в моем вкусе!»), по-видимому, и юная Кавальери была в его вкусе, сохранились свиде­тельства его симпатии – он назначает ее глав­ной конторщицей, провожает в своей пролет­ке после работы домой. Она снимает комнату в общежитии на Погодинке, дом 4, где живут курсистки – «медички и консерваторки»,– за­писывается на курсы Герье. Сохранилась фо­тография философа Шпета, преподававшего там логику, с надписью «Моей слушательнице