Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Журналистика России и Франции в первой половине XIX века. Взаимосвязи и взаимовлияния. Монография
.pdf
81
линский в рецензии на сочинение А. Тьера «История консульства и империи»1.
В свет выходят труды Наполеона: «Письма к Жозефине»
(Т. 1–2. СПб., 1833–1834), «История войн Юлия Цезаря» (М.,
1835), «Записки Наполеона о походах Тюрення и Фридриха Великого» (М., 1836). Публикуются книга Г. Жомини «Военная и
политическая жизнь Наполеона» (Т. 1–6. СПб., 1834–1837), «Записки Бурьенна о Наполеоне» (Т. 1–5. СПб., 1834–1836), «Записки герцогини Арбантес или исторические воспоминания о Наполеоне» (М., 1835–1839).
Русские журналы продолжают публиковать сведения о фран-
цузских писателях, их новых книгах, переводы произведений.
В журнале «Телескоп» появляются переводы из А. Дюма, Жюля
Жанена, Эжена Сю. Особое внимание журнал уделил новому
имени – Оноре де Бальзаку. Всего на его страницах было опубликовано 14 повестей Бальзака. «Телескоп» открыл отдел под названием «Знаменитые современники», где публиковались очерки о
поэтах, писателях, философах, государственных деятелях, отечественных и зарубежных. В этом отделе появились материалы:
«Литературная и политическая жизнь Шатобриана» (1831, № 1),
«Воспоминание о Шампольоне младшем» (1832, № 4), материалы
о князе Талейране (1832, № 5), об Э. Кине (1833, № 8), Александре
Дюма (1834, № 40– 43), Бальзаке (1834, № 51–52).
В «Московском наблюдателе» печатаются переводы из Жорж
Санд – «Письма путешественника», повесть «Симон» и роман
«Мопра». В журнале «Московский вестник» – произведения Шатобриана и Мольера. «Литературная газета» помещает в 1830 г.
отрывки из романов Мериме «Хроника Карла IX», Стендаля
«Монастырь святого Онуфрия», из «Исповеди» Жюля Жанена и
«Бюг Жаргаля» В. Гюго. Публикуются разборы таких произведений, как «Сен-Марс» А. де Виньи, драмы «Эрнани» В. Гюго.
Россия познакомилась с Гюго в начале 20-х гг., а в 30-х – это
уже один из самых известных авторов. Н. Полевой, поначалу несколько холодно относившийся к Гюго, с восторгом встретил его
1
Отечественные записки. 1845. Т. XLIII. № 11.
82
роман «Собор Парижской богоматери», вышедший в 1831 г. Публикуя переведенную из «Revue encyclopédique» оценку этого произведения, данную французским критиком Шове, Н. Полевой
обещал читателям дать собственную оценку творчества этого писателя и его «великого создания»1. И действительно, в 1832 г. он
опубликовал в журнале большую статью «О романах Виктора Гюго, и вообще о новейших романах (против статьи г-на Шове)»2, в
которой называет «Собор Парижской богоматери» шедевром,
достойным Шекспира, а также положительно оценивает новую
французскую литературу3.
«Сын Отечества», «Телескоп», «Московский наблюдатель»,
«Литературные прибавления к Русскому инвалиду», «Библиотека для чтения» систематически публикуют переводы стихов Гюго. Популярность этого писателя была так велика, что русские
путешественники, приезжавшие в Париж, стремились непременно встретиться с ним. Ему посвятила свое стихотворение «Виктору Гюго, не избранному Французской академией» гр. Ростопчина. Это стихотворение Элим Мещерский по ее просьбе перевел на французский язык и вручил Гюго4.
В целом положительно оценивая произведения «неистовой»
романтической французской школы, русские критики отмечали
и ее отрицательные стороны: увлечение ужасами и кошмарами,
пристрастие к отвратительным и чудовищным подробностям.
Например, в «Исповеди» Ж. Жанена подробно живописуется,
как герой душит свою невесту в припадке ревности. По мнению
критиков, такое изображение противоречит воспитательным задачам литературы. Автор рецензии на роман Ж. Жанена «Исповедь» писал: «Главнейшее искусство сочинителя, еще яснее обличающееся в первом его произведении «L'âne mort et la famme
guillotinée» («Мертвый осел и обезглавленная женщина») состо-
1
Московский телеграф. 1831. Ч. XLII. С. 218–240.
2
Там же. 1832. Ч. XLIII.
3
Полная сводка материалов о Гюго, напечатанных в «Московском телеграфе»,
дается в кн.: Орлов В. Николай Полевой. Материалы по истории русской литературы и журналистики 30-х гг. Л., 1934.
4
Mazon A. «Князь Элим» // Литературное наследство. Т. 31/32. М., 1937. С. 392.
83
ит в том равнодушном рассказе событий самых ужасных, в холодном описании предметов, возмущающих душу. Для него, повидимому, нет ничего страшного, ничего отвратительного. Симто, кажется, он хотел выразить дух современного поколения,
прошедшего через все крайности, изведавшего все ужасы, охладевшего ко всему и на все взирающего с бесстрастием фаталиста
мусульманского. Мы не скажем ничего в похвалу сей цели: благороднейшее стремление писателя, по нашему мнению, должно
состоять в том, чтобы давать возвышенное направление своему
веку, а не увлекаться его странностями и пороками»1.
Критически подходили рецензенты к оценке французской поэзии. Так, Вяземский в статье «О Ламартине и современной
французской поэзии», признавая заслуги поэта в создании поэтических образов, в то же время отмечает однообразие Ламартина,
его чрезмерную сентиментальность. «Жаль, что по системе, принятой им, – говорит Вяземский, – он выливает мысли и чувства
свои в одну форму и смотрит на мир с одной точки зрения. Объятый умилением любви или религии, он всегда одинаково любит
и молится. В лире его как будто одна струна, один строй, между
тем не видать, чтобы в душе его была одна страсть, одно чувство,
а разве одна привычка»2. К такой оценке присоединялся Пушкин,
называя Ламартина вялым и однообразным поэтом.
Развернутую рецензию на два сборника стихов другого представителя французской романтической поэзии – Сен-Бѐва – написал Пушкин. Отмечая свежесть и простоту лучших стихов поэта, выступившего под псевдонимом Делорм, Пушкин в то же
время подчеркивал, что «муза его харкает кровью». Давая общую оценку французской поэзии, Пушкин видит в ней «холод
предначертания, натяжку, принужденность»3.
Осуждая крайности «романтически-ужасной» школы, русские
критики в то же время не отрицали романтизм как течение, верно оценивали его возможности, трезво и точно определяли особенности романтической эстетики. Это вызывало раздражение
1
Литературная газета. 1830. № 60.
2
Там же. 1830. № 47.
3
Там же. 1831. № 32.
84
критиков «Северной пчелы», которые называли произведения
новой французской литературы «жалкими исчадиями уродливого воображения и развращенной нравственности». Особым нападкам газеты подвергались романы Ж. Санд. Так, роман «Лелия», в котором писательница восставала против силой навязанных женщине брачных обязательств, Булгарин назвал самым
страшным, самым уродливым произведением1.
Такой взгляд совпадал с позицией официальных властей. Когда же «Литературная газета» в № 45 от 9 августа 1830 г. процитировала припев из французской революционной песни «Ça ira»
(«Так будет») – «Аристократов на фонарь», она получила замечание от Бенкендорфа. Но особое неудовольствие властей вызвала публикация в № 61 от 28 декабря 1830 г. четверостишия
Каземира Делавиня, посвященного памяти революционеров, погибших в июле 1830 г. Бенкендорф сделал строгий выговор
Дельвигу, газета была приостановлена.
Поводом для закрытия журнала И. В. Киреевского «Европеец» послужила программная статья «Девятнадцатый век», в которой Николай I усмотрел рассуждения не столько о литературе,
сколько о политике, и посчитал, что она написана в духе «самом
неблагонамеренном»2. Можно предположить, что одна из главных причин сурового осуждения статьи заключалась в отношении ее автора к событиям французской революции, которая, по
его мнению, оказала огромное влияние на весь девятнадцатый
век3.
Следуя традиции русских журналов, «Европеец» немало места отводил французской тематике. Здесь напечатана переводная
статья Эмиля Дешана о Бальзаке (перепечатка из «Revue des
Deux Monds». 1831. Т. IV)4, отрывок из книги Вильменя «Император Иулиан» и замечания Киреевского «Несколько слов о сло-
1
Северная пчела. 1836. № 181.
2
Фризман Л. Г. Иван Киреевский и его журнал «Европеец» // Европеец, журнал
И. В. Киреевского (Литературные памятники). М., 1989. С. 428.
3
Киреевский И. В. Девятнадцатый век // Европеец, журнал И. В. Киреевского (Ли-
тературные памятники). С. 5–20.
4
Европеец, журнал И. В. Киреевского (Литературные памятники). С. 217–224.
85
ге Вильменя»1. В первом и втором номерах журнала публикуются отрывки из письма Гейне о парижской картинной выставке
1831 г. Рассматривая картину, на которой изображен Камил Демулен, произносящий речь перед народом, автор больше говорит
не о картине, а о Робеспьере, о его неподкупности, твердости и
несвоекорыстии. И о том, что, любя Демулена, своего школьного
товарища, Робеспьер велел его казнить за то, что тот «вздумал
проповедовать опасную и безвременную слабость»2.
Во втором номере «Европеец» опубликовал «Письма из Па-
рижа» А. И. Тургенева. По утверждению М. И. Гиллельсона,
«А. И. Тургенев передал И. В. Киреевскому несколько старых
записей, которые тот для возбуждения читательского интереса
обозначил 1 и 2 января 1832 года, что не соответствовало действительности, так как А. И. Тургенев жил в это время не в Париже, а в Москве. Но «Письмо из Парижа» было напечатано анонимно, что дало возможность И. В. Киреевскому прибегнуть к
подобной редакторской вольности»3.
В «Письме» верно подмечены особенности западной журналистики: «Журналы делают свое ремесло, наполняя свои колонны всякою всячиною, правдою и ложью, и журналисты должны
часто сами знать, что возвещают ложь, – но где же взять правды?
А журнал между тем должен выйти, и журналист должен обедать: английские журналисты живут не артиклями, а объявлениями, advertisements, кои одни только приносят им барыш, – и
потому, во время засухи новостей, они могут воздержаться печатать всякий вздор. Здесь политические писачки только выезжают
на собственных своих leading articles4 и на новостях, – и чем более уродливости, невероятности, extravagance, тем более это
привлекает читателя»5.
1
Европеец, журнал И. В. Киреевского (Литературные памятники). С. 32–41.
2
Киреевский И. В. Указ. соч. С. 71.
3
Гиллельсон М. И. А. И. Тургенев и его литературное наследство // Тургенев А. И.
Хроника русского. Дневники (1825–1826 гг.). М.; Л., 1964. С. 468–469.
4
ведущих статьях (англ.).
5
Европеец, журнал И. В. Киреевского (Литературные памятники). С. 225.
86
А. И. Тургенев обратил внимание русских читателей на начинающуюся коммерциализацию английской прессы, которая затем распространилась во всех европейских странах. Некоторые
процессы в журналистике России и Франции в этот период проходили параллельно, что было естественным следствием исторического развития. Во Франции появляется «пресса в один су» –
дешевые газеты, рассчитанные на массового читателя. Основателем ее считается Моиз Мийо (Moïs Millaud)1. Изменяется содержание газет, они стремятся быть интересными широкому кругу
читателей. Отсюда много информации бытового характера,
сплетен. И в то же время газеты хотят удержать серьезных читателей, интересующихся политикой, сообщениями из других
стран. Массовая газета с хорошо поставленной сетью зарубежных корреспондентов находила большой спрос. Для этого редакции договаривались с владельцами газет другой страны или же с
человеком, связанным с прессой, и он регулярно посылал в Париж вырезки из газет, обеспечивая таким образом информацию о
жизни своего государства2. Иногда обмены были взаимными.
Решительный шаг в развитии массовой коммерческой французской прессы сделал Эмиль Жирарден. Он пришел к выводу,
что газета – такое же предприятие, как и всякое другое, и что она
может быть средством зарабатывания денег. В 1828 г. он основал
еженедельную газету «Le Voleur» («Вор»), которая уже к концу
первого месяца существования имела 10 000 подписчиков3. Делалась она только при помощи ножниц: в ней перепечатывались
наиболее интересные материалы, опубликованные в других изданиях. На предложение одного из своих сотрудников назвать
газету «La Laterne Magique» («Волшебный фонарь»), Жирарден
ответил, что нужно быть откровенными с читателями. «Мы назовем ее просто «Вор». Крик обкраденного привлечет толпу,
1
См. о нем: Захарова М. В. Моиз-Полидор Мийо – основатель французской мас-
совой газеты «Пти журналь» // http://www.mediascope.ru/node/582
2
Попов Ю. В. Печать Франции в период Консульства и Империи // Вестник МГУ.
Сер. 10. Журналистика. 1989. № 1. С. 62.
3
Mirecourt E. Emil de Girardin. Paris, 1854. P. 38.
87
и нам не будет никакой нужды в рекламе»1. На этот и другие
свои еженедельники − «Journal des connaissance utiles» («Газета
полезных знаний») и «La Mode» («Мода») он установил подписную цену 4 франка в год, вместо обычных тогда 152. Прибыль
получал за счет рекламы, которую предприниматели охотно размещали в его изданиях из-за больших тиражей.
Настоящий расцвет коммерческой прессы начинается во
Франции с 1836 г., когда Жирарден основал дешевую ежедневную газету «La Presse». Цена годовой подписки на нее была 40
франков вместо традиционных для других газет 80 франков. Как
утвеждает Р. Маневи, Жирарден считал дешевую прессу «наиболее активным средством воспитания народа», а также «наиболее
солидной базой правительственного представительства, совершенно необходимой для осуществления избирательных прав»3.
Появление таких изданий вызвало бурный протест среди парижских журналистов, которые считали недостойным делать из
прессы коммерческое предприятие. Но Жирарден неуклонно продолжал свое дело. Так как увеличение количества читателей потребовало больших тиражей, он позаботился об оснащении типографий более совершенным оборудованием. Именно в 40-е гг.
XIX в. полиграфия сделала в Европе значительный шаг вперед.
В 1830 гг. в России также начинается коммерциализация
прессы. «Северная пчела» Ф. Булгарина, «Библиотека для чтения» О. Сенковского и некоторые другие издания поставили себе
целью не только заниматься публицистической деятельностью,
но и получать от этого прибыль, что, естественно, было возможным только при расширении читательской аудитории. Стремясь привлечь большее число подписчиков, пресса «торгового
направления» наполняла свои страницы различными сплетнями,
анекдотами, довольно посредственными художественными произведениями. Ориентация на вкусы невзыскательной, в основном провинциальной, публики вызывала острые споры в обществе. В. Г. Белинский в ряде своих статей раскрыл сущность этих
1
Manevy R. La presse française de Renaudot à Rochefort. Paris, 1958. P. 224.
2
Mirecourt E. Emil de Girardin. P. 57.
3
Manevy R. La presse française de Renaudot à Rochefort. P. 225.
88
споров, показал и положительные, и отрицательные стороны
«торговой прессы». Белинский считал, что нет ничего плохого в
стремлении газет и журналов иметь как можно больше читателей.
Однако он критически относился к снижению уровня изданий,
беззубому зубоскальству и развлекательности любой ценой. Одна
из главных задач прессы, писал он, – «развивать вкус к чтению»,
чувство изящного, которое «есть условие человеческого достоинства», оказывать «нравственное влияние на публику»1.
Отечественные исследователи отмечают, что развитие дешевой прессы сдерживалось в России. По мнению Б. И. Есина, правительство неодобрительно относилось к тем новшествам, которые способствовали созданию массовой аудитории (реклама, иллюстрации, юмористика), «особенно когда дело касалось газет,
более доступных и по типу и по цене менее состоятельным читателям, чем журналы»2.
В российском обществе не прекращались споры об отношении к
современной французской литературе и журналистике. Свое слово
по этому поводу высказал А. С. Пушкин в статье «Мнение
М. Е. Лобанова о духе словесности, как иностранной, так и русской», опубликованной в его журнале «Современник». Эта статья
была своего рода откликом на речь, произнесенную М. Е. Лобановым в январе 1836 г. в Российской академии по поводу «пагубного»
влияния французской литературы на российскую словесность.
Особому осуждению Лобанов подверг представителей романтической школы – Жюля Жанена, Гюго, Бальзака, произведения которых ассоциировались с «ужасами революции».
В целом относясь критически к тем писателям, которые считают, что «в сердце человеческом обретают только две струны:
эгоизм и тщеславие», Пушкин в то же время утверждает, что ничего дурного в публикации произведений таких авторов нет.
Публика сама разберется в этой «словесности отчаяния». Показателен отклик Пушкина на проект Лобанова ограничить вредное влияние французской литературы на Россию с помощью
1
Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. II. М., 1953. С. 47, 179.
2
Есин Б. И. Русская газета и газетное дело в России. М., 1981. С. 18.
89
цензуры: «Французская словесность, со времен Кантемира
имевшая всегда прямое или косвенное влияние на рождающуюся
нашу литературу, должна была отозваться и в нашу эпоху»1. Однако, по мнению поэта, не следовало преувеличивать это влияние, отечественная литература не принадлежит к числу «подобострастных поклонников» французского или иного влияния,
она имела всегда свои пути развития.
«Современник» рекомендовал читателям новые издания за
рубежом и в России. Среди последних – сборник «Сорок одна
повесть лучших иностранных писателей», куда вошли произведения Бальзака, Е. Гино, А. Дюма, Ж. Жанена, Бальоля и другие,
напечатанные в разных номерах «Телескопа». «Издатель, выбрав
их оттуда, выпустил отдельными книжками и хорошо сделал.
Здесь им лучше, нежели там», – сообщал «Современник»2. Несмотря на редкую периодичность, журнал Пушкина держал в
поле зрения все важнейшие события Франции. Так, русский читатель мог познакомиться с речью Скриба при вступлении его во
Французскую Академию и с ответной речью Вильменя. Пушкин
написал вступительные и заключительные заметки к этим речам.
Понимая, как оживят журнал зарубежные публикации, Вязем-
ский в письме к А. И. Тургеневу от 8 апреля 1836 г. писал:
«Пушкин просит тебя, Христа и публики ради, быть отцомкормилицею его "Современника" и давать ему сосать твои полные и млекоточивые груди, которые будут для него слаще
птичьего молока»3. А. И. Тургенев дал согласие на публикацию
своих писем в журнале. Однако, прочитав в первом номере свои
заметки под названием «Хроника русского», написал возмущенное письмо Вяземскому и Жуковскому: «Сию минуту прочел я
"Современник": я еще весь в жару и в бешенстве. Никогда я не
ожидал от вас такой легкости, едва ли не преступной, и неосмотрительности – разве я позволял вам печатать все ничтожности и
личности? Разве вы не могли обдумать, что для меня от этого в
1
Современник. 1836. Т. 3. С. 100.
2
Там же. Т. 1. С. 314.
3
Остафьевский архив князей Вяземских. Т. III. С. 312.
90
Париже выйти может? Разве могу я явиться пестрым шутом даже
и в ваш свет? Разве имена и коммеражи1 позволяются?»2.
Редакция поспешила успокоить своего корреспондента. Во
втором томе было напечатано редакционное объяснение, написанное Вяземским: «…почитаем обязанностью сознаться, что
напечатание в 1-й книжке журнала нашего Хроники Русского в
Париже, есть не что иное как следствие нашей нескромности,
что сии отрывки из дружеских писем, или лучше сказать домашнего журнала, никогда не были предназначены к печати, особенно в том виде, в каком они представлены публике»3.
Судя по всему, Тургенев был удовлетворен, так как продолжал публиковать в журнале «Хронику русского» в 1837 и
1838 гг., уже после смерти Пушкина. Журнал исключал из писем некоторые места по цензурным соображениям, но почти
не трогал стиль автора. Порой А. И. Тургенев был недоволен
отсутствием такой правки. Но именно благодаря этому читатель
получал непосредственное, живое, подчас с изрядной долей
юмора описание французской жизни, вплоть до мелочей. Тургенев сообщал о встречах в салоне мадам Рекамье с самыми знаменитыми людьми Франции, в том числе Шатобрианом, Бальзаком, министрами Гизо и Тьерри, о том, что смотрят в театрах
парижане и что они читают. Можно сказать, что таким образом
А. И. Тургенев, а вместе с ним и издатели «Современника», ориентировали русскую публику в море французской литературы,
подталкивая ее к чтению указанных книг и статей.
Много пишет Тургенев о своей работе в архивах Европы, где
изучал документы, связанные с Россией, в том числе и секретную переписку европейских дипломатов, работавших в России,
со своими правительствами.
В 1838 г. А. И. Тургенев сообщает о выходе в Париже книги
Христиана Островского «Semaines d'exil» («Недели в изгнании»), к
которой Сен-Бѐв написал предисловие. В ней были помещены пе-
реведенные на французский язык стихи самого Островского, а так-
1
commérage (фр.) − сплетни, пересуды.
2
Литературное наследство. Т. 58. М., 1952. С. 128.
3
Современник. 1836. Т. 2. С. 311.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]