Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Журналистика России и Франции в первой половине XIX века. Взаимосвязи и взаимовлияния. Монография
.pdf
71
ми. «Нет нам счастья на пишущих путешественников, − сокрушался по этому поводу Вяземский. – По большей части все
напечатанное иностранцами о России составлено из пустяков,
лживых рассказов и ложных заключений»1. П. Свиньин в статье
«Легкий способ составлять в Париже книги о России» упрекал
французских авторов в том, что они в основном используют факты из книг русских писателей2.
П. А. Вяземский, Я. Н. Толстой и П. Н. Свиньин выступали в
прессе против поверхностного освещения русской жизни французским драматургом и публицистом Жаком-Франсуа Ансело в
его книге «Шесть месяцев в России» (J-F. Ancelot. Six mois en
Russie. Paris, 1827). Ансело приезжал в Россию на коронацию
Николая I в свите французского маршала Мармона. Вернувшись
во Францию, он поспешил опубликовать свои впечатления. Разбирая труд Ансело, Вяземский писал в Париж А. И. Тургеневу:
«Книга просто глупая, а не злая. Напротив, есть какое-то добродушие, но вовсе нет головы»3.
Страдали серьезными недостатками и выходившие в это
время во Франции антологии русской литературы. По поводу
«Русской антологии», подготовленной в 1823 г. Дюпре де СенМором (D. Saint-Maure. Anthologie russe suivie de poésie
originale), русский рецензент, подписавшийся инициалами L. N.,
высказал свои критические замечания в журнале «Mercure du
XIX siécle». Эту рецензию в русском переводе перепечатал
«Вестник Европы»4. Критический отзыв на антологию Дюпре
опубликовал в «Revue encyclopédique» Эдм Эро5.
Тем не менее информация, отражающая подлинную жизнь
России, пробивала себе дорогу к французскому читателю.
Этому немало способствовали газеты и журналы, выходившие
в России на французском языке. Они посылались в посольства
разных стран, их выписывали русские, живущие за границей,
1
Московский телеграф. 1827. Ч. XV. С. 231.
2
Там же. 1827. Ч. XVIII. С. 35-36.
3
Остафьевский архив князей Вяземских. Т. III. С. 162.
4
Вестник Европы. 1829. № 122. С. 103.
5
Revue encyclopédique. 1826. T. XXXII. Décembre. P. 646.
72
получали некоторые западные издания, которые нередко
перепечатывали на своих страницах наиболее интересные материалы. О том, какой вес приобрела издававшаяся в России
газета «Conservateur Impartial», можно судить по тому, что ее
статьи перепечатывались и некоторыми русскими изданиями.
Так, «Вестник Европы» перепечатал в 1817 г. из нее статью
В. Кюхельбекера «Взгляд на нынешнее состояние русской
словесности»1. Указание на то, что эта статья принадлежит
Кюхельбекеру, мы находим в его дневнике2. В этой же газете
была опубликована и другая статья Кюхельбекера – «Опыты в
стихах и прозе Батюшкова, сравнивая их между собой»3.
«Conservateur Impartial» являлся официальным органом Министерства иностранных дел России. Общее руководство газетой
и ее агентами с 1816 г. осуществлял министр иностранных дел
И. А. Каподистрия, грек по национальности, перешедший на
службу русскому правительству в 1807 г. В 1815 г. ему было пожаловано звание статс-секретаря по иностранным делам, а в
1816 г. он был назначен министром иностранных дел. Сохранилась его обширная переписка с агентами в разных странах4.
В 1827 г. Каподистрия вышел в отставку и уехал в Грецию.
Очевидно, деятельность печатного органа Министерства иностранных дел на французском языке не вполне удовлетворяла правительство. В 1825 г. газета подверглась очередной реорганизации
и получила новое название «Journal de Saint-Pétersbourg». Активное участие в ее издании принимал А. И. Кошелев, известный
русский публицист и общественный деятель. С 1826 г. он служил в департаменте иностранных исповеданий, делал выписки
из зарубежных газет для Николая I.
В феврале 1828 г. в письме матери Кошелев посылает номер
«Journal de Saint-Pétersbourg» и сообщает: «Если вы читаете парламентские статьи, то знайте, что они прошли через мои руки.
Большая часть отчетов о них составлена по моим извлечениям.
1
Вестник Европы. 1817. Ч. XCV. № 18. С. 154–157.
2
Русская старина. 1875. Т. XIV. С. 75.
3
Conservateur Impartial. 1817. № 85.
4
Внешняя политика России. Т. 2 (Х). М., 1976.
73
Обратите внимание на заседания 29 и 31 января, 11 и 14 февраля.
Конечно, это только скелет из моих извлечений, самое интересное должно было быть выпущено»1.
Коренным образом отличался от официального органа Мини-
стерства иностранных дел «Bulletin du Nord», выходивший в
России на французском языке в 1828–1829 гг. Его полное название в переводе звучало так: «Северный бюллетень. Газета научная и литературная, содержит: воспоминания и заметки, анализ и
выдержки из новых произведений, смесь, библиографические
объявления и т. д. Издается в Москве Г. Ле Коэнтом де Лаво».
Программа этого газетно-журнального типа издания объявлялась
в первом номере: «Предпринимая выпуск периодического издания, предназначенного, если мы осмелимся это сказать, играть
роль посредника между Россией и другими цивилизованными
странами, мы считаем возможным открыть "Bulletin du Nord"
обзором русской литературы в наиболее широком смысле этого
слова, то есть начиная с ее зарождения до наших дней»2. Здесь
же была помещена перепечатка статьи из «Московского телеграфа», в которой давалась краткая характеристика периодических изданий России, в том числе и самого «Bulletin du Nord». В
ней говорилось, что газета выходит на французском языке раз в
месяц и представляет из себя тетрадки по 5-6 листов: «Цель этого издания − сделать достоянием иностранцев современное состояние литературы, статистики и искусства в России»3.
«Московский телеграф» доброжелательно отозвался о первой
книге журнала (так определяет тип «Bulletin du Nord» «Московский телеграф». – М. Г.): «Bulletin du Nord», журнал ученого и
литературного содержания, и проч., издав. Г. Ле Коэнтом-деЛаво, кн. 1, январь 182[8] г. – Участь журналов, издав[аемых] в
России на иностранном каком-либо языке, доныне всегда была
незавидная. Бедные переселенцы сии сиротели на чужбине, говорили, по большей части, не складно и гибли в мале. Желая успехов новому журналу, на иностранном языке в Москве изда-
1
Биография А.И. Кошелева. Т. I. Кн. 2. М., 1889. С. 176.
2
Bulletin du Nord. 1828. № 1. Р. 3.
3
Ibid.
74
ваемом, заметим, что главная трудность такого издания состоит
в том, какое направление должно дать у нас такому журналу:
должен ли он перепечатывать лучшее из иностранн[ых] книг и
журналов, или переводить более с русского? Первое, конечно,
скорее пустило бы у нас в ход журнал, но последнее нам гораздо
полезнее, и мы радуемся, что издатель Северных известий посвящает свой журнал единственно одному русскому. Нам надобно было такого посредника, который передавал бы от нас свежие
и верные известия иностранцам, указывал ошибки в известиях о
России, помещаемых в разных иностранных журналах и книгах,
словом: старался представить иностранцам Россию в настоящем
ее виде. Русские читатели в таком журнале будут находить много уже знакомого им, ибо он должен большею частию заключать
в себя перевод того, что мы уже читали по русски, следовательно, может быть, что такой журнал и не найдет в России много
читателей, но мы уверены, что за границею будут читать его с
большим любопытством и будут перепечатывать из него статьи
во Франции, Англии и Германии. Г. К. Де-лаво, кажется, хочет
сделать свой журнал именно посредником между Россиею и
иностранцами, и первая книжка его удачно ведет к достижению
цели. Она начинается статьею: Историческое обозрение русской
литературы. Сочинитель сей статьи излагает исторически ход
просвещения, наук и литературы в России <…> Из сего обозрения можно заключить, что издатель заботится о разнообразии и
занимательности своего журнала. Полагаем, что публика почтит
похвальные труды его своим вниманием»1. С большой радостью
был встречен «Bulletin du Nord» и редакцией «Revue
encyclopédique»2.
Шарль Корбе утверждает, что П. А. Вяземский возлагал на
этот журнал большие надежды3, но, на наш взгляд, это не совсем
справедливо. Безусловно, Вяземский понимал необходимость
знакомить со своей страной Запад (и, в первую очередь, Францию), чьи народы регулярно снабжались через разные каналы
1
Московский телеграф. 1828. Ч. I. С. 277.
2
См. Корбе Ш. Указ. соч. С. 229.
3
Там же.
75
недостоверной информацией о ней. «Невежество французов во
всем, что до России касается, всеобъемлющее. Fain в своем "Манускрипте 1812 года" называет Кутузова Рымнийским или Италийским, не помню. В словаре Boiste, dans le "Vocabulaire des
personnes remarquables" находится "Iwan, princesse russe". За то
спасибо про Чернышева. Что это сказано у Walter Scott? Когда
была Неаполитанская королева в Петербурге в царствование
Павла? Я никогда не слыхал о том. И кто этот "Lewinshoff, grand
veneur de Russie, qui fut chargé des négociations en faveur de la cour
de Naples?"»1 – писал он А. И. Тургеневу 1 января 1828 г.2 Однако, положительно оценивая саму идею, Вяземский все же сомневался в ее успешной реализации: «…В Москве готовится французский журнал (Речь идет о «Bulletin du Nord». – М. Г.), в котором хотят выводить на свежую воду нелепость иностранцев в их
суждениях и известиях о России. Мысль хорошая, но исполнение, вероятно, не будет ей соответствовать»3. Кн. Вяземский оказался прав в своих опасениях. Журнала, столь нужного, в котором была бы представлена иностранцам истинная Россия, не получилось. «Bulletin du Nord» просуществовал недолго: с января
1828 г. по октябрь 1829 г. Он не справился с возложенной на него миссией, был вялым, скучным, не пользовался особой популярностью у читателей.
Газеты на французском языке выходили и в других городах
России. В № 7 «Bulletin du Nord» поместил перепечатанный из
«Московского телеграфа» обзор одесской газеты на французском
языке «Messager de la Russie méridional» («Вестник Южной Рос-
сии»). Газета издавалась с 1 апреля 1820 г. предприимчивым
французом Жаном де Валлоном, была рассчитана на иностранных
купцов-негоциантов, которые играли заметную роль в коммерче-
ской жизни Одессы. Она публиковала сведения о движении судов,
о прибывших в город товарах и ценах на них, о состоянии торговли в соседних странах, информацию о культурной жизни города.
1
русский обер-егермейстер Левинцов, которому доверено вести переговоры в
пользу неаполитанского двора (фр.)
2
Остафьевский архив князей Вяземских. Т. III. С. 174.
3
Там же. С. 173–174.
76
В сентябре 1823 г. издатель добился от губернатора графа Воронцова разрешения публиковать в газете политические статьи,
прежде уже опубликованные в петербургских и московских журналах. В ноябре 1823 г. «Messager» напечатал в переводе с греческого статью о греко-турецкой войне, в которой речь шла о поражении турок. Статья вызвала неудовольствие городских властей,
и Воронцов отменил свое разрешение на публикацию политических материалов. В связи с отказом де Валлона опубликовать это
решение на страницах «Messager», газета была закрыта.
Примерно через месяц в Одессе появилась новая газета –
«Journal d'Odessa ou Courrier commercial de la Nouvelle Russe»
(«Одесская газета или Коммерческий вестник Новой России»),
которая представляла собой тип торгово-экономического издания и просуществовала до 1869 г.
В Петербурге с 1829 г. стал выходить журнал на французском
языке «Le Furet» («Хитрец»), редактировали его французские
эмигранты, сначала Ш. Сан-Жюльен, затем Сан-Тома. Это был
тип тонкого журнала, рассчитанного на великосветскую публику. В нем помещались различные слухи, сплетни, театральные и
музыкальные новости. Большое внимание уделялось событиям,
происходившим в культурной жизни Франции. Частая периодичность (сначала один раз в неделю, затем два) позволяла журналу очень подробно информировать о них русскую публику.
Рассматривая период 1815–1830 гг., нужно отметить, что он
был довольно плодотворным в установлении прямых контактных связей между журналистикой России и Франции. Активное
взаимодействие прессы двух стран влекло за собой, с одной стороны, знакомство Запада с культурой и литературой России, с
другой – приобщение России к культурным ценностям Запада,
так как французский язык выполнял роль посредника. По наблюдению Ш. Корбе, с 1825 г. французская печать решительно
перестала высказываться о России как стране отсталой и варварской. Напротив, в ней стала преобладать тема научных, литературных, промышленных достижений.
Широкое распространение идей французских философов,
просветителей способствовало тому, что в России формирова-
77
лось поколение, тяготившееся деспотической формой правления.
Это поколение было уверено, что не только в развитии культуры,
но и в формах правления Россия должна на равных войти в число европейских стран.
1.4. Взаимодействие прессы России и Франции
в 1831–1848 гг.
К концу 1820-х гг. экономическая обстановка во Франции
дошла до критической черты. Кризис, начавшийся в 1825 г., усугубился неурожаем 1828 г. Все это привело к обнищанию не
только бедных, но и средних слоев населения. Правительство
пыталось разрядить обстановку. В газетах того времени писали,
что парижские городские власти распространили среди 225 тысяч нуждающихся хлебные карточки, которые позволяли покупать дешевый хлеб (по 16 су)1.
Недовольство монархией росло среди всех слоев населения.
Глашатаем его выступала французская пресса. Она выполняла
«роль дирижера, который группировал и направлял недовольных»2. Конец терпению положили королевские указы о роспуске
палаты депутатов, повышении избирательного ценза и упразднении свободы печати. Все это привело в конечном счете к новой
французской революции, вспыхнувшей в июле 1830 г. Карл X,
ставший королем Франции в 1824 г. после смерти своего брата
Людовика XVIII, был низложен. 9 августа 1830 г. Луи-Филипп
(герцог Орлеанский) объявил о своем вступлении на престол.
Народ прозвал его король-гражданин, так как по новой конституции отменялись аристократические привилегии, все французы
объявлялись равными гражданами. Новому королю было 57 лет.
Он имел репутацию «либерала», жил в изгнании вплоть до возвращения Людовика XVIII.
Узнав об этих событиях, Николай I уже 17 августа приказал
всем русским подданным, находившимся во Франции, покинуть
1
Ledré Ch. La presse à l'assaut de la monarchie. 1815-1848. Paris, 1960. P. 9.
2
Ibid. P. 8.
78
ее пределы. Кораблям с трехцветным флагом республиканской
Франции было запрещено входить в порты России. Правда, этот
указ по требованию французского посла был вскоре отменен.
Почти до конца августа 1830 г. иностранные газеты и журналы
не выдавались российским подписчикам.
Начался период ослабления прямых журналистских контактов
между Францией и Россией. Политические публикации запрещались. Лишь несколько изданий, среди них газета Ф. В. Булгарина
«Северная пчела» и орган Министерства иностранных дел
«Journal de St.-Pétersbourg», могли помещать о Франции те скупые сведения, которые позволяло правительство.
В планы Николая I входило начать интервенцию против
Франции. Это решение особенно укрепилось после вспыхнувшей
бельгийской революции, в результате которой Бельгия отделилась от Голландии. Но планам не суждено было осуществиться.
Помешали разразившаяся эпидемия холеры, последовавшие
вслед за этим холерные бунты в России и польское восстание,
начавшееся 29 ноября 1830 г.
Правительство Англии в конце сентября признало ЛуиФилиппа. Несколько позже это сделали Пруссия и Австрия. Под
давлением обстоятельств Россия также вынуждена была признать
нового французского короля. Но в отношениях двух стран присутствовала напряженность. Русский царь не мог примириться с
тем, что Луи-Филипп «короновался в результате революции»1.
Царизм воздвиг между Россией и Западом своеобразную стену,
опасаясь влияния революционных идей. В декабре 1831 г. власти
издали указ «Об отбирании таможнями привозимых приезжающими из-за границы книг» на польском, французском, немецком
языках, а также «русских книг вне России печатанных»2.
Иностранцам въезд в Россию был затруднен. Даже французским врачам, пожелавшим принять участие в ликвидации холеры, долго не разрешали въезд в пределы страны.
Однако сообщения о французской революции проникали в
Россию. Русская пресса не могла замалчивать такое событие.
1
Histoire de la France contemporaine. V. 2. 1799–1835. P. 370.
2
Орлик О. В. Россия и французская революция 1830 г. М., 1968. С. 199.
79
Официозные издания, прежде всего «Санкт-Петербургские ведомости», старались успокоить публику, не «нагнетать» страсти.
Но те французские газеты и журналы, которые стали поступать в
Россию подписчикам после почти месячного перерыва
(«Constitutionnel», вернувшая свое прежнее название «Journal des
Débats», «National», «Globe»), представляли события совсем в
другом свете. Они писали о народном выступлении, свержении
Карла X, о новой французской революции. Хотя доставка их была затруднена и многие номера изымались цензурой, сведения о
французских событиях будоражили Россию. Следует также отметить, что, помимо официальной подписки, существовали и
другие каналы проникновения в страну французской прессы. Газеты и журналы пересылались с оказией, в частных письмах,
привозились путешественниками.
Несмотря на цензурные препятствия, русская пресса находила
возможность откликаться на французские события. Делалось это
часто иносказательно, в рецензиях на художественные и философские произведения. Вместе с тем «Литературная газета» писала о мужестве французского народа, о закономерностях революционного развития общества, повторяя теорию Минье; «Московский телеграф» поддерживал буржуазно-демократические
силы, писал о необходимости улучшения жизни народных масс в
Европе. Одобрительные оценки теорий социалистов-утопистов
проскальзывали в «Европейце», пушкинском «Современнике»,
«Литературных прибавлениях к Русскому инвалиду». В газетах
появлялись переводы из французских изданий о деятелях революции – Марате, Робеспьере, Дантоне, Сен-Жюсте1.
1
Отражение июльской революции на страницах российской прессы рассмотрено в
ряде работ: Березина В. Г. Н. Полевой в «Московском телеграфе» // Уч. зап. Ленингр.
ун-та. Сер. филологич. наук. 1954; Татаринова Л. Е. Журнал «Московский телеграф». М., 1959; Вильберфарб И. И. Социальная философия Шарля Фурье и ее место
в истории социальной мысли первой половины XIX в. М., 1964; Станько А. И. Литературные газеты 30–40 гг. XIX в. и цензура // Вестник Ленингр. ун-та. Сер. истории,
языка и лит-ры. 1965. № 2; Гиллельсон М. И. П. А. Вяземский. Жизнь и творчество. Л.,
1969; Орлов В. Николай Полевой и его «Московский телеграф» // Орлов В. Пути и
судьбы. М., 1971; Орлик О. В. Передовая Россия и революционная Франция. М., 1973.
80
Во Франции нарастало негативное отношение к России, чему
способствовало известие о предполагаемой интервенции, а также
возмущение против подавления польского восстания. Это отношение подогревалось польскими эмигрантами, хлынувшими в
Париж. Популярным стал лозунг вооруженной поддержки поляков, некоторые французы отправились на помощь восставшим в
Бельгию и Польшу. В декабре 1830 г. в Париже состоялись похороны Бенжамена Констана, редактора «La Minerve française».
Выступивший с пламенной речью польский эмигрант Шапский
призвал собравшихся защитить свободу и революцию в угнетенных странах. Ему устроили овацию.
Однако ультрароялистские газеты, в противовес официальной
прессе и либеральным настроениям французов, защищали позицию Николая I в польском вопросе. Одной из таких газет была
«La Mode». Статья из нее по просьбе Бенкендорфа была переведена Вяземским и опубликована в «Северной пчеле». Как отмечают исследователи, Вяземский это сделал, стремясь облегчить
участь восставших. В статье, в частности, говорилось, что администрация никого не преследует, не производит арестов1.
Официальные отношения между Россией и Францией сохранялись. Луи-Филипп соблюдал объявленный нейтралитет. Николай I
запретил прямую критику в прессе политики французских властей. Пушкин, Вяземский и их друзья, отрицательно относившиеся к Луи-Филиппу, завуалированно критиковали французского
монарха. Делали они это, в основном, рассматривая эпоху правления Наполеона, так как наблюдалось ослабление цензурных ограничений на наполеоновскую тему.
В 1836 г., в связи с приближающимся 25-летием нашествия
Наполеона на Россию, в русских газетах и журналах появились
материалы, в которых подчеркивалось, что Наполеон нанес решающий удар феодализму в Европе и с этого времени началась
новая эра в развитии континента. В частности, эту мысль проводили П. Вяземский в рецензии «Новая поэма Э. Кине»2, В. Бе-
1
Гиллельсон М. И. П. А. Вяземский. Жизнь и творчество. С. 220.
2
Современник. 1836. Т. 2.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]