Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Журналистика России и Франции в первой половине XIX века. Взаимосвязи и взаимовлияния. Монография
.pdf
161
ственной жизни1. Следует отметить, что при таком делении не
исчерпывется все многообразие жанра. Например, французов
интересовали внутрисемейные отношения («Теща», «Мать актрисы»). Особое внимание они уделяли женской тематике, в том
числе появлению типа деловой женщины («Женщина в политике», «Хозяйка табльдота»).
Русские литераторы с живейшим вниманием следили за развитием физиологического очерка на Западе. Они знакомились с
этим жанром в оригинале и в переводах. В 1843 г. в Петербурге
вышли переводы сразу трех «карманных физиологий»: «Физиология женатого человека» Поля де Кока, «Физиология театров в
Париже и провинциях» С. Куайльяка и «Физиология Вивера»
(любителя наслаждений. − М. Г.) Джеймса Руссо. Такое детальное художественное исследование типов было необычным для
России. Русские литераторы понимали, какой новый пласт характеров может быть раскрыт с помощью нового жанра. Не случайно В. Одоевский задумывает описать весь дом, начиная с
чердака и кончая подвалом. О своем замысле он так писал Пушкину в 1833 г.: «Скажите, любезнейший Александр Сергеевич:
что делает наш почтенный г. Белкин? Его сотрудники Гомозейко и Рудый Панек (Одоевский имеет в виду себя и Гоголя. −
М. Г.) по странному стечению обстоятельств описали: первый −
гостиную, второй − чердак: нельзя ли г. Белкину взять на свою
ответственность − погреб, тогда бы вышел весь дом в три этажа
и можно было бы к Тройчатке сделать картинку, представляющую разрез дома в 3 этажа с различными в каждом сценами;
Рудый Панек даже предлагал самый альманах назвать таким образом: Тройчатка, или Альманах в три этажа, coч. и проч.»2.
Замыслу этому не суждено было осуществиться.
Николай Полевой, с его острым журналистским чутьем, одним из первых понял перспективы нового направления очерка и
пытался использовать этот жанр. В «Новом Живописце общества и литературы» (1832) он рисует мелкую промышленность
1
Якимович Т. Французский реалистический очерк 1830–1848 гг. М., 1963. С. 165.
2
Пушкин А. С. Полн. собр. соч. с критикой //
http://www.axlib.ru/?p=13&s=pushkins&n=585
162
Парижа и Москвы («Мелкая промышленность Парижа», «Мелкая промышленность, шарлатанство и диковинки Москвы»). Эти
очерки нельзя назвать в полном смысле слова физиологическими. Порой абстрактные рассуждения автора подменяют детальные описания характеров и обстановки. Они готовили почву для
русских физиологий, расцвет которых пришелся на 1840-е гг. и
которым отдали дань крупные писатели и малоизвестные журналисты.
Журналы заводят специально для физиологий «нравоучительные» отделы. «Литературная газета» печатала их под рубрикой «Калейдоскоп». И даже «Библиотека для чтения», в общем-то отрицательно относившаяся к физиологиям, не устояла
и опубликовала несколько таких очерков на своих страницах.
Отношение к физиологиям в среде российских литераторов
было неоднозначным. Резко отрицательную позицию занял
О. Сенковский. Солидарность с редактором «Библиотеки для
чтения» проявила «Северная пчела»: «Нынешняя так называемая новая литературная школа (уж подлинно школа!) мучит и
терзает вас, заставляя читать скучные и вялые нелепицы только
для того, чтобы описать или обрисовать словами какого-нибудь
пьянчужку, гнусную бабу, жалкого писца, грязную комнату, т. е.
так называемую натуру в действии под именем физиологий, поэм (!!!???), фантазий и т. п.»1. Ф. Булгарин в статье «Петербургские типы» высказал мнение, что описание «типов» возможно
только во Франции, но не в России, где «только три подлинника
для полных портретов» − дворянство, гостиннодворское купечество, поселяне. «Величайший писатель был бы утомительно
скучен, если бы взялся описывать подробно житье-бытье и занятия какого-нибудь кузнеца, лавочника, извозчика»2.
Сотрудник «Северной пчелы» Л. Брандт также обрушился на
писателей, которые, по примеру Гоголя, изображали темные
стороны русской жизни: «Пора перестать типовать офицеров и
чиновников. На них привыкли смотреть в неверное стекло,
представляющее одни лишь карикатуры и смешное». По его
1
Северная пчела. 1846. № 22.
2
Там же. 1841. № 22.
163
словам, «между чиновниками, особенно петербургскими, служащими в министерствах, большая часть – люди образованные,
дельно полезные, часто понимающие истинное благородство и
жизнь не хуже иного раннего философа»1.
Напротив, «Отечественные записки», «Современник» рассматривали появление нового жанра как положительное явление
в русской журналистике. Это выражалось в ряде благожелательных рецензий на французские альманахи, в частности «Le Diable
à Paris»2. Объявляя свою программу на 1847 г., «Современник»
указывал, что по разделу «Смесь» будут публиковаться «юмористические статьи в стихах и прозе: пародии, физиологические
очерки, очерки современных нравов и т. п.».
Большие возможности нового вида очерка оценил Белинский.
Разбирая физиологии зарубежных авторов, Белинский отмечал
широту их тематики, занимательность и остроумие изложения.
По мысли Белинского, ценность физиологий в том, что это прежде всего «очерки бытовой стороны жизни»3. «Мир возмужал, −
писал Белинский, − ему нужен не пестрый калейдоскоп воображения, а микроскоп и телескоп разума, сближающий его с отдаленным, делающий для него видимым невидимое. Действительность − вот лозунг и последнее слово современного мира!»4 Белинский понимал, как нуждается русская литература в этой новой разновидности очеркового жанра. Однако призывал русских
писателей к критическому освоению парижских физиологий.
Физиологические очерки широко печатались в провинциальной прессе. Именно благодаря им особое место в русской журналистике занимает журнал «Финский вестник», издававшийся
Ф. К. Дершау в Гельсингфорсе (печатание журнала осуществлялось в типографии Санкт-Петербурга). Для физиологий журнал
завел специальный отдел «Нравоописатель». Задачи его изложены в № 1 журнала на 1845 г. «В наше время, − говорится в программе редакции, − анализ развился так сильно во всей Европе,
1
Брандт Л. Несколько слов о периодических изданиях русских. СПб., 1842. С. 54.
2
Отечественные записки. 1844. Т. XXXV. № 8.
3
Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. X. М., 1956. С. 42.
4
Там же. Т. VI. М., 1955. С. 268.
164
что нравоописание почти поглотило изящную литературу. Это
направление обнаружилось и у нас, и притом не в силу моды, а
вследствие исторического развития нашего. Мы дожили до эпохи самосознания; мы начинаем обращаться к критическому исследованию нас самих».
В течение 1845 г. в «Финском вестнике» были опубликованы
физиологические очерки А. Башуцкого («Дачник»), В. Луганского («Денщик»), Орвара Одда («Трактирные прислужницы»),
А. Лихачева («Приказчик»), Е. Гребенки («Фактор»). Е. Гребенка рассказывал о необычайных занятиях некоторых людей в западных губерниях России. Они буквально прилепляются к путешественнику, не знающему края. За небольшую плату «Фактор вам все купит, все достанет, все расскажет, это живая газета
города и его окрестностей»1.
Особенно наглядно типологическое сходство французских и
русских физиологий можно наблюдать на примере альманаха
А. Башуцкого «Наши, списанные с натуры русскими». Издание
началось в 1841 г., продолжалось год и прекратилось, как предполагают некоторые исследователи, из-за вмешательства цензуры2. Действительно, очерк «Водовоз», написанный самим Башуцким, в котором рассказывалось о тяжелом труде человека,
носящего воду на верхние этажи, вызвал недовольство царя. Как
писал в январе 1842 г. в своем дневнике цензор А. В. Никитенко,
в очерке явно сквозила мысль, что «народ наш терпит притеснения и добродетель его состоит в том, что он не шевелится»3. Никитенко отмечает, что «к общему удивлению, дело, однако,
обошлось тихо. Цензору даже не сделали официального выговора, а автора призывал к себе Бенкендорф и сделал ему лишь
умеренное увещание4.
Всего в 14 выпусках было напечатано 7 очерков: «Водовоз»,
«Гробовой мастер» А. Башуцкого, «Барышня» (подпись «Княжна …а», автор не установлен), «Уральский казак» В. И. Даля,
1
Финский вестник, 1845. Т. 6. № 3. С. 2.
2
Цейтлин А. Г. Указ. соч. С. 116.
3
Никитенко А. В. Дневник. В 3 т. Т. 1. М., 1855. С. 244.
4
Там же. С. 244.
165
«Знахарь» Г. Ф. Квитки-Основьяненко, «Армейский офицер»
В. В. Львова, «Няня» (подпись «…а», автор не установлен). Некоторые исследователи утверждают, что эти семь очерков снабжены были иллюстрированными приложениями, «поэтому и
считается всего четырнадцать выпусков»1. На самом же деле
иллюстрации не были приложением, они непосредственно вплетены в ткань очерка. Именно так оформлялись французские
альманахи. Каждый очерк открывался иллюстрацией В. Тимма
на целую страницу, где был представлен обобщенный тип.
Затем шел текст, который обильно сопровождался жанровыми
сценками по ходу сюжета. Порой рисунки помещались посередине листа, а текст «обтекал» их справа и слева. Некоторые
очерки растягивались на два-три выпуска. Например, «Водовоз»
представлен в первых трех выпусках. Причем один выпуск мог
закончиться на середине фразы и так же, с середины фразы, мог
начаться через некоторое время другой.
Иногда в очерках преобладала портретная индивидуализация
(«Водовоз», «Гробовой мастер»). Иногда давался обобщенный
портрет, например, в очерке «Няня»: «Наши русские няни все
почти на один покрой. Они обыкновенно бывают от сорока до
шестидесяти лет, и почти всегда худощавы, потому что заботы и
попечения о детях не дают им потолстеть. Лицо их бесцветное,
доброе, покрытое морщинами, руки черствые, но сердце прямое,
мягкое, а привязанность примерная»2.
В очерках «Няня» и «Барышня» основной тон − грустно-
сентиментальный, это косвенно может служить доказательством
того, что авторы их − женщины. В других очерках герои не
идеализируются, и, рассказывая об их тяжком труде, авторы в то
же время подчеркивают, что условия труда, условия жизни накладывают отпечаток на человека, порой делая его жестким и
даже жестоким, хитрым, изворотливым. Так, уральский казак
Подгорный − человек нетребовательный к еде, привыкший к
трудным условиям, в общем-то добродушный и отзывчивый. Но
1
Кулешов В. Знаменитый альманах Некрасова // Физиология Петербурга (Литера-
турные памятники). М., 1991. С. 222.
2
Наши, списанные с натуры русскими. М., 1986. С. 102.
166
он может быть и другим. Когда ему случилось «сходить в зимний степной поход, то он, отбивши пару навьюченных верблюдов и заметив, что во вьюках что-то жалобно пищало, не призадумавшись, выкинул двух голых ребятишек на снег, и спокойно,
без оглядки, отправился своим путем. "Ничего, ваше благородие, − отвечал он после офицеру, который хотел было, для порядку, побранить его, − ничего, уснули. Мамок что ли с собой
возить для этих щенят, − сказал он, про себя рассмеявшись, −
еще у меня и свои-то может статься, сидят дома, не евши, ныне
хлеб рубль семь гривен пуд"»1.
Без всяких прикрас рисует своего героя Башуцкий в очерке
«Гробовой мастер». Автор утверждает, что это «одна из важнейших и самых доходных гражданских должностей, а что всего
замечательнее, едва ли не единственная у нас, которою по какому-то чуду не успели завладеть немцы»2. Конкуренция среди
людей этой профессии самая жесточайшая. Порой смертный покой превращается в рынок. Мастера начинают браниться и шуметь. Побеждает тот, кто соблазнит родственников усопшего
большой скидкой: «Ваше высокородие, вероятно изволили запамятовать… я имел счастие хоронить вашего родителя, а также
сестрицу, и заслужил удовольствие… мы поставим все несравненно сходнее»3. В результате он представит «Печальный счет
(о погребении господина Генерала и прочее)» из 30 статей, куда
вписаны мыслимые и немыслимые расходы. И все это со скорбным лицом, с сочувствием к горю родных и с уважением к покойному.
Портретная и речевая характеристика героя помогают читателю нагляднее представить тот или иной «тип». В этом отношении примечателен очерк Квитки-Основьяненко «Знахарь».
Сочная живая речь персонажей очерка делает еще зримее и
узнаваемее не только хитрого знахаря, но и простоватых крестьян, смекалистых женок и т. д. Очерк изобилует украинизмами:
парубок, громада, хлопчик, молодица и т. п.
1
Наши, списанные с натуры русскими. С. 166.
2
Там же. С. 74.
3
Там же. С. 72.
167
Издание Башуцкого вызвало много откликов в печати. Основной темой разговоров было: типичны или нетипичны представленные герои. Нелестная обрисовка подпоручика Бубликова
(«Армейский офицер») некоторых возмутила. В этом увидели
насмешку над всем военным сословием. Ф. Булгарин писал в
«Северной пчеле»: «Этот армейский офицер вовсе не наш. Это
карикатура какого-то офицера мещанской гвардии (Bürgergard)
в каком-нибудь немецком местечке… что ли, но вовсе не тип
русского армейского офицера»1. Белинский отмечал недостаточную силу обобщения в очерке «Барышня»: «…достоинство
состоит не столько в типизме, сколько в верном взгляде на
предмет и прекрасном, простом рассказе, без всяких риторических фигурностей»2.
Несомненно, что успех «Наших» подтолкнул Булгарина к изданию в 1842 г. сборника «Картинки русских нравов». Хотя по
художественному достоинству очерки, опубликованные в нем,
были несколько слабее, чем в альманахе Башуцкого, шумная
рекламная деятельность Булгарина привела к тому, что уже в
первые дни были проданы 2300 экземпляров сборника (Башуцкий же вместо предполагаемых 2500 собрал всего 800 подписчиков).
Альманах Н. А. Некрасова «Физиология Петербурга» имел
целью «раскрыть все тайны нашей общественной жизни… ход и
направление гражданского и нравственного образования… типические свойства всех разрядов»3. Он состоял из двух частей.
В. Кулешов верно подметил, что в расположении очерков наблюдается определенная система. В первой части авторы с сочувствием и состраданием представили нам картины жизни простых людей северной столицы. Во второй части помещены по
преимуществу материалы сатирической направленности. «Две
1
Северная пчела. 1842. № 74.
2
Отечественные записки. 1842. Т. XX. Отд. VI. С. 46.
3
Литературная газета. 1845. № 13.
168
части − по контрасту − дополняли друг друга. Так «натуральная
школа» стремилась к всеохвату жизни»1.
В. Г. Белинский написал вступление к альманаху, в котором
указывал на французов как непосредственных предшественников «Физиологии Петербурга»: «Во Франции обо всяком уголке
ее, сколько-нибудь и в каком-нибудь отношении замечательном,
не одна книга написана, а сочинения о Париже образуют собою
большую отдельную литературу»2. Белинский перечисляет различные французские альманахи, которые составлены из физиологических очерков: «Un été à Paris», «Le Diable à Paris», «Les
Français, peints par eux-mêmes», называет русские альманахи,
которые сделаны по примеру французских: «Сто русских литераторов», «Наши, списанные с натуры русскими», «Панорама
Петербурга», «Москва и москвичи», «Очерки московской жизни». Не все они были удачными. «Что касается лично до составителей этой книги, − заканчивает Белинский вступление, −
…цель их была самая скромная − составить книгу вроде тех, которые так часто появляются во французской литературе, и, заняв
на время внимание публики, уступают место новым книгам в
том же роде»3.
Авторы физиологических очерков широко использовали
композиционный прием обращения к читателю. Так, Д. Григорович писал в «Петербургских шарманщиках»: «Взгляните на
этого человека, медленно переступающего по тротуару; всмотритесь внимательнее во всю его фигуру». Заканчивался очерк
Григоровича также обращением к читателю: «Случалось ли вам
идти когда-нибудь осенью поздно вечером по отдаленным петербургским улицам?.. Погода всегда имеет сильное влияние на
расположение духа и вам как-то невольно становится грустно…
Вдруг посреди безмолвия и тишины раздается шарманка; звуки
1
Кулешов В. Знаменитый альманах Некрасова // Физиология Петербурга (Литера-
турные памятники). М., 1991. С. 233.
2
Физиология Петербурга (Литературные памятники). С. 7– 8.
3
Там же. С. 13.
169
Лучинушки касаются слуха вашего, и фигура шарманщика быстро проходит мимо»1.
Распространенный прием очеркистов − рассказ от первого
лица («Петербургская сторона», «Петербургские углы»). Широко вкраплена в очерки прямая речь. Особенно это характерно для
очерка В. Даля «Петербургский дворник». Здесь нет портрета героя, характеристику типа создают его поступки и прямая речь.
Заканчивался альманах очерком И. Панаева «Петербургский
фельетонист», в котором превалировало сатирическое начало.
Критические отзывы в «Москвитянине» и других изданиях в
адрес «Физиологии Петербурга» не помешали его успеху у публики. Некрасов предполагал сделать альманах продолжающимся
изданием, однако замысел не был осуществлен. Ему удалось издать еще один альманах с физиологическими очерками − «Петербургский сборник», который хорошо был встречен читателями.
Несмотря на критику, русская физиологическая школа прочно завоевывала свои позиции. В 1845 г. вышел сборник очерков
«Петербургские вершины». Автор его А. П. Бутков разделил пирамиду города на ярусы: от подвалов, через бельэтажи и верхние этажи до чердаков, где ютится беднота. В очерках рассказывается об участи бедных слоев общества. И так же, как в альманахе Башуцкого, здесь нет одностороннего изображения. Трудная, тяжелая работа вынуждает людей хитрить, изворачиваться.
Альманах Буткова отличается особой тональностью в изображении разных категорий людей. Когда речь идет о представителях
состоятельных слоев, в очерках проскальзывают иронические
нотки. В очерках о бедняках видно сочувствие и сострадание.
Русский физиологический очерк был неоднороден по своему
методу. Во-первых, так же, как и французский, его можно разделить на книжный и газетный. Так же, как и у французских авторов, в книжном больше обобщений. Рассматривался не конкретный человек, а сословие, тип, даже если автор давал представителю этого типа конкретное имя.
1
Физиология Петербурга (Литературные памятники). С. 51, 69–70.
170
И в книжном и в газетном варианте существовал очерк-
фотография. Он получил название «дагеротипного» от имени
французского ученого Луи-Жана Дагера, изобретателя фотографии. Суть этого очерка заключалась в мельчайшем выписывании деталей. Вызвано это было погоней за внешним сходством,
в то время как в истинных физиологиях детали нужны были
только тогда, когда они раскрывали не только внешний облик
«типа», но и его внутреннюю суть. К дагеротипам относил Белинский «Омнибус» и «Лотерейный бал»1. В «Омнибусе» детально описано ожидание транспорта на улице, затем ситуация
в самом омнибусе. Как и в драматическом произведении, здесь
имеют место сцены (первая, вторая, третья), а в самих сценах −
картины. В «Лотерейном бале» подробно рассказывается о том,
как отмечались именины Веры, Надежды, Любови и Софьи
в семье чиновника Фомы Фомича Крутобрюшкова.
По мнению исследователей, русские физиологии, как и фран-
цузские, можно разделить по видам локализации, то есть по направленному вниманию автора на объект. Этим объектом являлись: 1) профессия («Водовоз», «Армейский офицер», «Няня»);
2) место описания − город в целом, часть города, район, общественное место («Московские рынки», «Александринский театр»,
«Петербургская слобода»); 3) обычаи, привычки, традиции общества («Свадьба в Москве», «Чай в Москве», «Соборное воскресенье»).2 К этому перечню нужно добавить и пародийное
описание какого-либо предмета. Утверждение, что в России не
было шутливых физиологий типа французских «Физиологии
шампанского», «Физиологии носа»3, не вполне соответствует
действительности. Например, «Литературная газета» систематически печатала короткие материалы подобного содержания
(«Физиология женской красоты», «Физиология носа»)4. Но в
общей массе физиологий, появлявшихся в России, количество
их было невелико.
1
Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. IX. С. 221.
2
История всемирной литературы. Т. 6. М., 1992. С. 386.
3
Там же. С. 385.
4
Литературная газета. 1841. № 55, 76, 77.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]