Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Журналистика России и Франции в первой половине XIX века. Взаимосвязи и взаимовлияния. Монография
.pdf
181
появляются во многих русских газетах. Большей частью здесь
печатались переводные материалы, посвященные бытовой стороне зарубежной жизни. Как правило, газеты ежедневно публиковали не менее двух таких фельетонов, информируя русского
читателя обо всем, что происходит на Западе. Это дало повод
исследователю прессы С. А. Венгерову назвать русские газеты
конца 40-х – начала 50-х гг. «хроникою иностранной жизни»1.
Раз в неделю в газетах появлялся так называемый «обще-
ственный» фельетон, посвященный российской тематике. По
примеру французских собратьев, русский фельетон представлял
собою в основном хронику столичной жизни и печатался в разных изданиях под разными рубриками: «Всякая всячина», «Петербургская летопись», «Петербургский вестник», «Заметки».
«Пустоту этих фельетонов при полном отсутствии каких-нибудь
сведений об общественной жизни не трудно себе представить»,–
констатировал С. Венгеров2.
В «Литературной газете» в 1847–1848 гг. фельетоны печата-
ются под рубрикой «Петербургские письма». Редактор В. Зотов
считал, что здесь должны публиковаться материалы, показывающие картину «ежедневной жизни Петербурга, его занятий,
удовольствий, происшествий»3. Авторы фельетонов писали о
великосветских новостях, театральных постановках, выставках,
новых книгах. Особенно доставалось от них петербургской погоде и петербургским извозчикам.
Как верно заметил Ксенофонт Полевой, «в понятиях некоторых пишущих и читающих фельетон он непременно должен
быть сборником городских новостей, приправленных милыми
шуточками, и для того бедный фельетонист бегает по всем углам города, ищет новостей, заглядывает во все места увеселений
и сборищ народа, и потом рассказывает о них с умильным ли-
1
Венгеров С. А. Ежедневная печать конца дореформенной эпохи // Сборник статей по
истории и статистике русской периодической печати. 1703–1903. СПб., 1903. С. 104.
2
Там же.
3
Литературная газета, 1847. № 2.
182
цом, с улыбкою танцовщика, выделывающего на театральных
подмостках трудное па»1.
Мелкотемье фельетонов, пустословие фельетонистов, тщет-
ные попытки подражать в остроумии, изяществе и легкости стиля французам − все это было отмечено современниками. Сотрудник «Литературной газеты» иронически советовал, как надо
писать фельетоны, обобщив опыт некоторых своих коллег:
«Возьмите перо и пишите обо всем, что вы видели и чего не видели, что слышали и чего не слышали, вставьте в начало вместо
названия − фельетон или журнальные тутти-фрутти и т. п. А в
конце, если не хотите писать своего имени, какие-нибудь две
или три буквы и печатайте под чертою, разделяющею журнал:
будьте уверены, что эта статья будет прекрасным фельетоном»2.
В «Северной пчеле» один из отделов назывался «Нравы». Он
заполнялся, особенно в первые годы издания газеты, в основном
фельетонами Ф. Булгарина, носящими нравоучительный характер: нужно слушаться родителей, не тратить попусту деньги, не
убивать время на беготню по модным магазинам, не обращаться
к ростовщикам, не брать взятки и т. п. Автор показывал, к чему
может привести людей падение нравов. Рассудочность, умозрительность, отсутствие ярких красок − характерные качества нравоучительных фельетонов Булгарина. Такими же были его
фельетоны на литературные и философские темы («В кабинете
журналиста», «Журналист и публика» и др.).
В иронично-фельетонном стиле подавались многие материалы в «Библиотеке для чтения». Может быть, поэтому современники иногда называли Сенковского «русским Жюль Жаненом». Один из первых фельетонов Сенковского под названием
«Большой выход у Сатаны» был напечатан в 1833 г. в альманахе
Смирдина «Новоселье» и подписан псевдонимом Барон Брамбеус. Типичные черты Барона Брамбеуса − беспринципный скептицизм, ерничество и мистификаторство.
В неудачах русского фельетона того периода, по мнению
«Современника», виновато слепое заимствование французских
1
Санкт-Петербургские ведомости. 1846. № 30.
2
Литературная газета. 1845. № 20.
183
традиций: «Легкость, игривость и остроумие прежних фельетонов Жюля Жанена решительно свели с ума наших доморощенных фельетонистов, и они взапуски друг перед другом стараются
быть остроумными, легкими, игривыми»1. В письме А. И. Тургеневу от 4 января 1834 г. П. А. Вяземский, рассказывая о выходе в
свет «Библиотеки для чтения», так характеризует литературные
опыты Сенковского: «Смирдина журнал вышел и дородством
своим превосходит все журналы; добротою – Бог весть. В нем
куралесит барон Брамбеус, сиречь Сенковский, и куралесит à la
Janin, с тою разницею, что тот разсыпается ртутью и мелким бесом, а наш свинцом и косолапым мишкою»2. Анализируя публицистику Сенковского, Чернышевский признавал, что истоки
его фельетонного стиля в журналистике Жюля Жанена: «повсюду остается он верен двум правилам: говорить как можно меньше о деле и как можно больше о пустяках, и растягивать фразы
до бесконечности набором десяти-пятнадцати синонимов, бесконечного ряда прилагательных или глаголов»3.
Спор о фельетоне неизбежно касался личности фельетониста.
С одной стороны, идеализированный образ фельетониста представлял публике Булгарин: «Знаете ли вы, что такое фельетонист? Он тот самый... литератор, который наполняет своими
статьями маленькие колонки "Северной пчелы", печатаемые
мелким и убористым корпусом и поглощаемые вами с жадностью каждое утро; который говорит вам вдруг о новой книге и
новой актрисе, завтра о новом водевиле и новом фокуснике,
послезавтра о новой опере и новой моде; который то плачет, то
смеется, то щиплет и колет, то хвалит и милует; который надевает колпак ученого и говорит с важностию, − а через минуту
сбрасывает с себя этот колпак и заменяет его шапкою Момуса»4.
С другой стороны, беспощадный портрет литературного хамелеона нарисован И. Панаевым в физиологическом очерке «Петербургский фельетонист» («Физиология Петербурга», 1845).
1
Современник. 1848. Т. 12. С. 87.
2
Остафьевский архив князей Вяземских. Т. III. С. 254.
3
Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч.: В 15 т. Т. III. М., 1947. С. 57.
4
Северная пчела. 1837. № 184. С. 755–756.
184
Впервые под названием «Русский фельетонист» он был напечатан в журнале «Отечественные записки» в 1841 г. (Т. XV. № 3).
Этим очерком открывается серия материалов И. Панаева, посвященных литературным и журнальным нравам той поры: «Литературная тля» (1843), «Литературный заяц» (1844), «Петербургский литературный промышленник» (1857).
В очерке «Петербургский фельетонист» показан типичный
литературный поденщик, беспринципный человек, который легко меняет свои взгляды в зависимости от взглядов хозяев. Он
переходит в другую газету, которую только что клеймил, потому что ему здесь больше заплатили: «Фельетонист очень доволен своим новым барином. Он вместе с ним гуляет и пьет. Он
лицемерит перед ним и смотрит ему в глаза. Он уже беспощадно
ругает всех принадлежащих к той литературной партии, к которой сам принадлежал вчера... Незаметно и постепенно он теряет
стыд и чувство приличия... и делается способным на все... он за
сладкий пирожок пишет похвальное слово кондитеру, за десять
сигарок восхваляет табачную фабрику, за фунт икры строит
комплименты овощной лавочке»1. Современники отмечали, что,
адресуя фельетон всем беспринципным литераторам, Панаев
имел в виду конкретного человека − В. С. Межевича, сотрудника булгаринских изданий, редактора «Ведомостей СанктПетербургской городской полиции».
Стараясь преодолеть однообразие тематики и стилистики
жанра, «Литературная газета» стала включать в фельетон материалы из быта, «Дагеротип» − отдел, появившийся в газете в
1845 г., был источником и частично местом обновления газетного фельетона за счет «физиологий». В этом смысле характерен
подзаголовок «Дагеротипа» − «Легкие физиологические заметки
касательно театра, общества и литературы. Литературные сцены, водевильные куплеты, пародии. Достопримечательные
письма, Биографии неизвестных людей, наставительные притчи
для юношества». Вел этот отдел Н. А. Некрасов.
1
Физиология Петербурга (Литературные памятники). С. 211.
185
Положительно оценил фельетоны «Санкт-Петербургских ве-
домостей» В. Г. Белинский, отметивший в «Современнике»
1847 г.: «…в них, по множеству сотрудников, и фельетоны пишутся разными людьми, которые говорят в них о русской литературе, о русском и французском театре, об итальянской опере в
Петербурге и тому подобных немногих предметах русского и
петербургского мира; но никогда не говорят о себе, о своей
любви к правде и что все их за нее гонят, о гибели чистоты русского языка литераторами чужого прихода, и тому подобных
пошлостях, которые уже давно вышли из веры, давно всем наскучили и опротивели»1.
В то же время, начиная с 1830-х гг., в русской прессе появля-
ется фельетон, представлявший собой не подборку разного рода
новостей, а самостоятельный материал, в котором все отчетливее проявляется социально-обличительный, сатирический характер. Ярким примером таких фельетонов стали пушкинские
«Торжество дружбы или Оправданный Александр Анфимович
Орлов» и «Несколько слов о мизинце г. Булгарина и о прочем»,
опубликованные в 1831 г. в «Телескопе». В первом Пушкин под
маской недалекого восторженного мещанина Феофилакта Косичкина выступает «в защиту» третьестепенного литератора
Орлова, присоединяя к нему Булгарина и Греча, которых особенно возмутило это объединение.
Интересно отметить, что в 1830 г. французский очеркист Анри
Монье вводит в обиход литературную маску, выступая под именем мещанина Жозефа Прюдома. Это − благодушный, ограниченный человек, глазами которого показаны «драматические
сцены» из жизни третьего сословия2. Нельзя утверждать, что
именно Жозеф Прюдом повлиял на рождение Феофилакта Косичкина, но не исключено, что Пушкин был знаком с книгой
очерков Монье так же, как и со всей современной ему француз-
1
Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. X. С. 90.
2
Scènes populaires dessinée à la plume par Henri Monier. Ornées d'un portrait de
m. Prudhomme et fac-similé de sa signature. Paris, 1830 (Народные сцены, наброски
пером, сделанные Анри Монье. Украшенные портретом м. Прюдома и его факсимильной подписью).
186
ской литературой. После Пушкина прием маски стал широко использоваться в русской фельетонистике. Белинский назвал фельетоны Пушкина верхом совершенства в этом роде литературы1.
Такую же высокую оценку дал он фельетонам А. БестужеваМарлинского2 и фельетону Герцена о М. Погодине3.
В своих критических выступлениях Белинский наметил главную линию русского фельетона: это оружие сатиры, которая «не
должна быть осмеянием пороков и слабостей, но порывом, энергиею раздраженного чувства, громом и молниею благородного
негодования. В ее основании должен лежать глубочайший
юмор, а не веселое и невинное остроумие»4.
К концу 40-х гг. такого рода фельетон пробивает себе дорогу в
России. В отличие от легкого скольжения по верхам в стиле
Ж. Жанена в нем поднимаются серьезные общественные проблемы, социальность содержания обрамляется изящной литературной
формой. Ирония, сатира, гротеск − вся палитра изобразительновыразительных средств делает этот фельетон оружием против косности, квасного патриотизма, невежества, несправедливости.
Характерны в этом отношении фельетоны Н. А. Некрасова,
публиковавшиеся в «Литературной газете» 1844−1845 гг. Тематика
их довольно разнообразна: литература, театр, петербургская хроника, нравы того времени. Написанные остро, интересно, эти
фельетоны не ставят целью простое осмеяние. В них слышится
большое социальное звучание. Например, в фельетоне «Отчеты по
поводу Нового года» Некрасов высмеивает серые, однообразные
журналы, в которых обычно материалы подписаны псевдонимами
(«г-да Е. А., профессор изящного К. У…зин, -ин, -й, -ъ») и в которых политипажи «почти все выбраны из ранних французских изданьиц третьей руки»5, так что какой-нибудь Иван Терентьевич на
политипажах представлен чистейшим французом. Однако это не
смущает издателей: «Но это все мелочи; главное − приятный,
1
Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. VII. С. 578.
2
Там же. Т. IV. С. 30.
3
Там же. Т. XII. М., 1956. С. 252.
4
Там же. Т. V. С. 50.
5
Некрасов Н. А. Собр. соч.: В 8 т. Т. 5. М., 1966. С. 436.
187
легкий слог господ сотрудников «Листка». Сколько ума, соли,
сколько грации в этих небольших, но игривых и занимательнейших статейках!»1 И далее автор дает примеры подобного слога.
В фельетоне «Письмо ***ского помещика о пользе чтения книг,
о вредоносности бараньих бурдюков с кашей и о русской литературе» Некрасов издевается над примитивными изданиями «для
простого народа», вроде «Воскресных посиделок, книжки для доброго народа русского», автор которого «просто не знает быта крестьянского и совсем не бывал ни на каких посиделках»2. Это обстоятельство дало повод Некрасову написать фельетон о крапиве
(«Крапива»), высмеивающий лекцию «почтенного доктора энциклопедии и других наук господина Пуфа» о «гастрономическом
приготовлении здоровой зеленой травки для трансцендатальных
наслаждений желудка», в которой лектор с самым серьезным видом говорит о вещах, всем известных и пригодных «для всякого
селовода (как выражается у вас один знаменитый агрономимпровизатор)»3. «Как жаль, что я не поэт, − заключает Некра-
сов, − а то для убеждения вашего сейчас же бы сложил стишки
вроде тех, какими один почтенный человек защищал недавно картошку, начав свою «оду на картофель» истинно Горацианским экзордиумом: «Картофель! харч благословенный!» и проч.»4.
В Петербургской хронике Некрасова главное место занимает
обличение чиновников − взяточников и казнокрадов. Нашло
свое отражение в фельетонах писателя и пристрастие славянофилов к седой старине − «тройке с колокольчиками, каше, самовару и бане».
Таким образом, в начале XIX в. русские газеты, как и французские, в рубрике «Фельетон» печатали материалы самых разнообразных жанров: рецензии, объявления, краткие аннотации,
критические статьи. Постепенно, к 30-м гг., рождается сатирический обличительный фельетон, лучшие образцы которого наполнены социальным содержанием.
1
Некрасов Н. А. Собр. соч.: В 8 т. Т. 5. С. 437.
2
Там же. С. 347.
3
Там же. С. 341.
4
Там же.
188
Анализируя русский фельетон 40-х гг. XIX в., исследователи
отмечают несколько его разновидностей: нравоописательный
буржуазно-рекламный (Ф. Булгарин, Б. Межевич, П. Смирновский); хроника столичной жизни, культурных новостей (В. Соллогуб, Э. Губер, Ф. Кони, Кс. Полевой); сатирический (Н. Некрасов, А. Герцен).1
История развития фельетона в русской прессе свидетельству-
ет о модификации жанра на русской почве, о значительном тематическом и стилистическом разнообразии.
Завершая главу, можно сделать следующий вывод: заимствование как одна из форм типологического взаимодействия прессы разных стран является своего рода импульсом, который способствует развитию журналистики. Придя в русскую периодику,
такие типы изданий, как альманах и энциклопедический журнал,
такие жанры, как физиологический очерк и фельетон, не стали
механическим повторением, простым копированием французского опыта (хотя подобные случаи имели место), а обрели национальный характер и самобытность, что отмечала журналистика демократической ориентации западноевропейских стран,
изучая и творчески используя в свою очередь достижения русских публицистов.
1
Станько А. И. Становление теоретических знаний о периодической печати в
России (XVIII в. – 60-е гг. XIX в.). С. 135−136.
189
Заключение
Процесс установления культурных и литературных связей
между разными странами – универсальный и объективный. Он
не зависит от воли отдельных людей, хотя, разумеется, может
тормозиться или убыстряться в соответствии с обстоятельствами. Однако никакие запреты, гонения, штрафы за употребление
иностранных слов в СМИ, как это было уже в ХХ в. в некоторых
европейских странах, не способны его остановить. Мировая
культура развивается по своим законам. И чем обширнее контакты с другими государствами, тем больше возможностей для
обогащения собственной культуры. Всякая изоляция, искусственное сдерживание связей неизбежно ведут к застою и упадку.
Кроме того, исторический опыт показывает, что заимствование
никогда не бывает односторонним. Это процесс обоюдный.
Важным моментом в исследуемой теме являются такие понятия, как заимствование и подражание, заимствование и ассимиляция, избирательный характер заимствования, изменение отношения к иностранному опыту по мере развития общественного сознания. Механическое копирование обычно не приживается на новой почве. Оно отторгается национальной культурой как
чуждое ей. Но когда заимствованное явление подверглось
трансформации, изменению в соответствии с национальными
особенностями и потребностями, оно становится фактом национальной культуры и нередко возвращается в страну-донор, давая
новый толчок развитию.
Рассматривая заимствования как составную часть духовной
культуры общества, можно сказать, что чем она выше, тем активнее перенимается и перерабатывается иностранный опыт.
В то же время нужно отметить, что близость литературных и
публицистических форм, стилевых направлений не всегда объясняется заимствованием. Общий ход социально-исторического
развития человечества нередко порождает историко-типологические аналогии.
Культурные контакты России и Франции начались еще в
XVI в. и осуществлялись в основном через книгу. Русский либе-
190
рал П. Н. Милюков, давая приблизительную статистику переводов, отмечал, что за девять лет (1550–1559) в России было всего
16 переводов иностранных книг; столетие спустя (1650–1699) за
сорок девять лет появилось 94 перевода1. Этот процесс значительно активизировался в XVIII в., когда иностранные книги
начинают продаваться не только в Москве, но и в провинции.
В ХIХ в. основным каналом русско-французских связей ста-
новится журналистика. Причем, когда ослабевали в силу ряда
причин контактные связи и прямое участие русских и французских литераторов в журналистике другой страны становилось
невозможным, на первый план выдвигались типологические.
Анализ механизмов заимствования дал возможность автору
монографии показать специфику возникновения и развития некоторых типов изданий и жанров на русской почве. Выявлены
отличительные черты русского альманаха, который, не ставя
задачи оперативного отражения действительности, в литературной форме выражал социальные идеи, развивал и формировал
общественные вкусы. В то время как французский альманах
представлял скорее сборник-однодневку, пустячок, не заслуживающий внимания. Отличался от французского и русский энциклопедический журнал. Если во Франции главная цель его
была политическая, то в России он выполнял роль своеобразного университета, стремясь способствовать культурному прогрессу страны, распространению просвещения.
Своеобразно трансформировались в условиях России жанры
физиологического очерка и фельетона. Анализ впервые введенных в научный оборот очерков альманаха «Les Français peints
par eux-même» и других показывает, что они отличались бытописательством, стремлением авторов прежде всего воссоздать
характерную обстановку той эпохи. Русским физиологиям присущ больший психологизм, внимание к внутреннему миру героя. Русские авторы не отстраненно описывали «тип», как это
чаще всего делали французские публицисты, а сочувствовали
1
Милюков П. Н. Указ. соч. Т. 3. С. 111.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]