Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Журналистика России и Франции в первой половине XIX века. Взаимосвязи и взаимовлияния. Монография
.pdf
91
же Немцевича, Мицкевича и поэма Т. Мура. В целом сочувственно
оценивая стремление поляков к национальной независимости, осуждая действия царского правительства, Тургенев не мог принять
враждебного отношения Островского ко всему русскому народу.
Он считал, что нужно отделять народ от правительства. Однако
этот текст по цензурным условиям был в «Современнике» опущен1.
В дальнейшем А. И. Тургенев был связан с журналом «Москвитянин», в 1845 г. опубликовал там «Хронику русского». В своих заметках он указывал читателям на теории французских социалистов-утопистов, советовал познакомиться с произведением
Л. Штейна «Социализм и коммунизм в нынешней Франции».
Русские журналы продолжают обсуждать вопросы общественной жизни Франции. Так, в «Московском наблюдателе» появляется обзор И. Ефимовича «Взгляд на системы философии XIX в. во
Франции» (1835, нояб., кн. 1; 1837, май, кн. 2), перевод статей
Ш. Нодье «Что такое истина» (1836, март, кн. 1) и Ансильона
«XVIII век» (1837, дек. кн. 1). В «Телескопе» – этюд Эдгара Кине
«Связь философии с жизнью» (1832, № 10), перевод работы Кузена «Современное назначение философии» (1832, № 20), перевод
статьи «Суждение Шеллинга о философии Кузеня» (1835, № 1).
Во Франции на страницах журналов идут споры о русской литературе, сообщаются сведения об авторах и их новых произведениях, обсуждаются внутренние проблемы России. С 1832 г. в
Париже выходит юмористический журнал «Charivari» (можно
перевести как 'кавардак', 'шум-гам'. – М. Г.), в котором публикуется много карикатур на Николая I, выполненных французским
графиком и живописцем Оноре Домье (O. Daumier). В 1837 г. появляется книга Поля де Жюльвекура «Балалайка» (Paul de
Julvécourt. «La Balalayka»), в которой автор восторженно описывает политику Николая I. Узнав в 1836 году о том, что Жюльвекур пишет книгу о России, П. А. Вяземский в письме А. И. Тургеневу в Париж просит дать ему более подробные сведения об
авторе и о самой книге. В ответном письме А. И. Тургенев сообщает, что Поль де Жюльвекур «был и женился в России. Он про-
1
Тургенев А. И. Хроника русского. Дневники (1825–1826 гг.). С. 519–520.
92
вел там года с полтора, был в Москве, но видел и П[етер]бург,
Киев, и ту часть России, что была ему по дороге. Приехав сюда с
женою, урожд[енною] Всеволжскою, он начал писать статьи о
России, из коих некоторые La Revue de Paris не согласилась напечатать, вероятно, потому, что похвала русским повредила бы в
эту минуту журнальному расходу. … Потом издаст книгу о России, расскажет свое пребывание в ней и впечатление, Россиею и
русскими на него произведенное. … Он обещает много оригинального, беспристрастного и надеется, что книга его не будет
запрещена в России»1. Чтобы дать представление о духе будущей книги, здесь же Тургенев приводит отрывки из сочинения
Жюльвекура «Физиогномия Москвы», помещенного в № 7 за
1836 г. в журнале «L′Echo de la jeune France, Revue Catholique de
la littérature, des sciences et des arts» («Эхо молодой Франции, католический журнал литературы, наук и искусств»). Судя по приведенным отрывкам и комментариям к ним, он невысокого мнения о литературных способностях автора и его умении верно
рассказать о российских реалиях: А. И. Тургенев считает, что
Жюльвекур идеализирует российскую действительность и из-за
какой-то «искусственной ненависти к новому порядку вещей во
Франции творит себе идолов, ищет их в чуждых ему храмах и
поклоняется им и верует в них по чужому катехизису. Где же и у
нас нашел он этот догмат – «l′adoration d′un seul et même être,
Dieu et l′Empereur,qui en Russie ne font qu′un» (обожание Господа
и императора, которые в России составляют единое целое)2.
В 1846–1847 гг. в Париже вышел двухтомник прозаических
переводов Пушкина, сделанных Дюпоном (H. Dupont). Восемь
лет Дюпон провел в России, служил в институте путей сообщения в Петербурге. В предисловии к книге он отмечает, что, по
сути дела, Запад не знает русскую литературу, в публикуемых
статьях о России много невежества и искажений. В рецензии на
это издание де Молен (G. De Molénes) на страницах «Journal des
Débats» утвеждал, что Россия не может иметь настоящей поэзии
1
Цит. по: Мильчина В. А. Россия и Франция. Дипломаты. Литераторы. Шпионы.
СПб, 2006. С. 381–382.
2
Там же. С. 384.
93
и поэтов, потому что она находится под властью тирана. Вследствие этого удел поэтов в России, в том числе и Пушкина – подражательство1. В полемику с де Моленом вступил Шарль де СенЖюльен (Ch. De Saint-Julien). На страницах журнала «Revue des
Deux Mondes» он выступил с разбором русской литературы и
журналистики. Сен-Жюльен жил в России 15 лет (1831–1846),
преподавал французскую литературу в Петербургском университете, где получил звание члена-корреспондента. После возвращения в Париж в 1846 г. неоднократно публиковал в журналах
статьи о русской литературе.
В 1845 г. в Париже в Collège de France открылась кафедра
славянского языка и литературы. Она была создана в политических целях – как центр польской эмиграции, и возглавлялась
Адамом Мицкевичем. Тем не менее в программу изучения входили русский язык и литература. С этого времени началось довольно активное изучение русского языка во Франции. Удовлетворяя интерес публики, журнал «La Revue Indépendаntе» («Независимое обозрение») в 1847 г. поместил на своих страницах
пространную статью под названием «Русский язык, его диалекты, его сила». Русский язык характеризуется как мягкий, изящный, полный тонкого юмора, разные качества его отчетливо
проявляются в определенные моменты, потому что «писатели
никогда не упускают из виду гнетущее давление цензуры и нет
ни одного известного автора, который не посвятил бы значительную часть своего времени способам обойти цензуру, иначе
говоря, выразить более или менее ясно свою идею, чтобы не ранить мегеру (blesser la mégér) употреблением запрещенных слов,
заменяя их безобидными выражениями, иначе говоря, используя
правительственный словарь. Но говоря философски, вне сфер
полицейского действия, великорусский язык, богатый в своей
основе, свободный в своем построении, гармоничный в выражении различных оттенков, имеет большое будущее»2. В этом же
номере дается краткий обзор русской литературы, начиная с
Русской правды Ярослава (1016–1020).
1
Journal des Débats. 1846. 17 november.
2
La Revue Indépendаntе. 1847, 10 août, 2 série, v. 10. P. 356.
94
Провозгласив себя органом социалистов-утопистов, «Indépendante» (основан в 1841 г.) известен был среди публики своим кри-
тико-библиографическим отделом, где разбирались произведения
не только французских, но и иностранных авторов, в том числе и
русских. В разделе «Перечень основных публикаций на разных
европейских языках» помещались сообщения о новых книгах,
сведения об авторах, критические разборы новых произведений.
Л. Ланской пишет, что «изучение отзывов о русской литературе,
опубликованных в «Revue Indépendante» дает возможность предположить, что основную информацию об умственной жизни России журнал получал от И. С. Тургенева, тесно связанного с Луи
Виардо (одним из основателей журнала. – М. Г.) и, вероятно, от
Герцена… Герцену посвящено наибольшее число заметок в библиографическом перечне журнала»1.
Журнал знакомил французскую публику с политической обстановкой в России, с событиями, которые происходили на Кавказе. Так, в сентябрьском номере за 1847 г. была опубликована
статья «Кавказские войны». «Борьба между Россией и горскими
племенами, – говорилось в ней, – известными больше под общим
именем черкесы, не столько война захватническая, сколько оборонительная, ведущаяся для того, чтобы защитить русскую империю от вторжения этих многочисленных орд, которые в XIII и
XIV вв. сделались опасными для народов Северной Европы»2.
Статья была подписана «Русский офицер».
Французские журналы продолжают печатать впечатления
соотечественников о поездках в Россию. Эти книги пользовались большим спросом. В 1842 г. в Россию приехал французский литератор Ксавье Мармье (Xavier Marmier), еще с молодости интересовавшийся русским языком и литературой. Этот интерес усилило его знакомство в Париже с А. И. Тургеневым. Он побывал в Москве, Петербурге, Гельсингфорсе. Свои впечатления о
поездках в Россию, в том числе о встречах с П. А. Вяземским,
П. А. Плетневым, В. А. Соллогубом, П. А. Чаадаевым и другими
1
Ланской Л. Отзывы о Белинском в «Revue Indépendante» // Литературное наслед-
ство. Т. 56. М., 1950. С. 497.
2
La Revue Indépendаntе. 1847, 10 septembre, 2 série, v. 11. P. 5.
95
представителями русской интеллигенции, он изложил в материалах, опубликованных в парижских журналах. В «Revue de Paris»
появились его статьи «Du mouvement littéraire en Russie» («О литературном движении в России»)1 и «Chantes populaires de la
Russie» («Народные песни России»)2, а также стихотворение «En
Russie» («В России»)3. В «Revue des Deux Mondes» – статья «La
Russie» («Россия»)4.
Эти и другие статьи вошли в его книгу «Lettres sur la Russie,
Finlande et la Pologne» («Письма о России, Финляндии и Польше». Париж, 1843). Царское правительство, усмотрев в книге
критику в свой адрес и в адрес церкви, запретило ее. Однако она
была замечена в Европе, в 1844 г. переведена на немецкий язык,
где десятилетие спустя вышла вторым изданием5. По мнению
исследователей творчества Мармье, книга содержит значительно
меньше критики существующих порядков в России, чем книга
другого французского путешественника А. де Кюстина. Она значительно объективнее и вдумчивее в отношении описания жизни
русского народа, его быта и нравов, его духовной культуры6.
Большое неудовольствие русского правительства вызвала
появившаяся во Франции, а затем переведенная на многие языки
книга маркиза Астольфа де Кюстина «Россия в 1839» (De Custin.
«Russie en 1839». Paris, 1843)7. Знатный дворянин, дед и отец которого были гильотинированы во Франции в эпоху террора, он
был радушно встречен русским правительством, тем более что
не скрывал своей цели – показать Луи-Филиппу образец сильной, мудрой, просвещенной власти, объединившей под своим
1
Revue de Paris. 1843. T. 18.
2
Ibid. 1843. T. 15.
3
Ibid. 1843. T. 12.
4
Revue des Deux Mondes. 1843. T. 1.
5
Прийма Ф. Я. Русская литература на Западе. Л., 1970. С. 99.
6
Там же. С. 97.
7
Впервые в России эта книга была издана в сокращенном переводе в 1910 г. под
названием «Николаевская эпоха. Воспоминания французского путешественника
маркиза де-Кюстина». Переиздана в 1930, 1990 гг. Первый полный русский перевод «России в 1839 году» появился в 1996 г., а затем полный текст был переиздан в
2000 и 2008 гг.
96
крылом европейские и азиатские народы. Каков был результат
этой поездки, можно судить по двум последним абзацам книги:
«Нужно жить в этой пустыне без покоя, в этой тюрьме без отдыха, которая именуется Россией, чтобы почувствовать всю свободу, предоставленную народам в других странах Европы, каков
бы ни был принятый там образ правления. Когда ваши дети
вздумают роптать на Францию, прошу вас, воспользуйтесь моим
рецептом, скажите им: поезжайте в Россию! Это путешествие
полезно для любого европейца. Каждый, близко познакомившийся с царской Россией, будет рад жить в какой угодно другой
стране. Всегда полезно знать, что существует на свете государство, в котором немыслимо счастье, ибо по самой своей природе
человек не может быть счастлив без свободы»1.
Российская действительность потрясла Кюстина буквально с
первых часов его пребывания в стране, когда он подвергся унизительному таможенному досмотру, а затем допросу. «Россия – страна бессмысленных формальностей», – делает он первые выводы2.
Негодование царя вызвало обращение Кюстина к истории ди-
настии. Автор говорит об убийстве Петра III и Павла I, прямо
называет Александра I «отцеубийцею»3. Естественно, ввоз книги
в Россию был строжайше запрещен. Однако, по свидетельству
современников, о ней знали, ее читали в разных кругах, вплоть
до царской семьи.
По-разному восприняла общественность России книгу Кюс-
тина. Соглашаясь с оценкой царского двора и царской политики,
многие не разделяли его оценку русского народа. Утверждения
автора о том, что русский человек любит свое рабство, для себя
он ничего не делает, но готов умереть ради выполнения приказания барина, равнодушен к тем, кто терпит бедствие4 и т. п.
встретили справедливое возмущение.
Реакция, вызванная в Европе появлением книги, была на-
столько серьезной, что обеспокоенное правительство начало
1
Маркиз де-Кюстин. Николаевская Россия. М., 1990. С. 255.
2
Там же. С. 48.
3
Там же. С. 56.
4
Там же. С. 51, 210, 222.
97
активно предпринимать меры для «опровержения». Вначале
этим занималось министерство иностранных дел. Русский дипломат К. К. Лабенский анонимно опубликовал в сентябре 1843 г.
(книга Кюстина вышла в мае 1843 г.) брошюру под названием
«Слово о сочинении маркиза де Кюстина «Россия в 1839 году».
Полемика с Кюстином была сдержанной, но в то же время достаточно убедительной. Брошюра выдержала два издания, однако
особого успеха у публики не имела, так как французы понимали, что автор ее – русский. Об этом свидетельствует скептическая рецензия на эту брошюру, опубликованная в парижском
журнале «Semeur» («Сеятель») в ноябре 1843 г.: «Некий русский
опубликовал недавно ответ на книгу г-на де Кюстина, написанный, следует признать, не без остроумия, но с чересчур большими на таковое остроумие притязаниями, что отнюдь не идет
сочинению этому на пользу. Вообразите себе русского, который
захотел бы стать, в отношении стиля, французом до мозга костей и счел бы, что для этого необходимо ежеминутно выказывать живость и искрометность и то и дело перескакивать с одной темы на другую; в подобное заблуждение иностранцы, пишущие по-французски, впадают очень часто; восхищаясь остроумием наших великих писателей, они решают уподобиться им;
более того, они стремятся их перещеголять, между тем черты,
при умеренном употреблении бывшие достоинствами, при
употреблении неумеренном превращаются в недостатки. Вдобавок, остроумию по книгам выучиться невозможно, у него есть
свой условный язык, свои словечки, которые часто устаревают
за один сезон, когда же, намереваясь предаться приятной болтовне, автор прибегает к словечкам, бывшим в моде не полгода,
а полвека назад, его почти наверняка ждет неудача. Итак, наш
совет иностранцам, желающим сочинять по-французски: пишите
проще; это будет стоить вам меньшего труда и позволит скорее
достичь цели»1. Поскольку русское правительство не могло оставить без внимания книгу Кюстина из-за той известности, которую
она получила в Европе, к «разоблачению» ее подключилось
1
Цит. по: Мильчина В. А. Россия и Франция. Дипломаты. Литераторы. Шпионы.
С. 288.
98
III Отделение. Упор был сделан на то, чтобы критика исходила не
от русских, а от иностранцев, знакомых с российской действительностью1.
Книга Кюстина и вышедший незадолго до этого роман
А. Дюма «Записки учителя фехтования или восемнадцать месяцев в Петербурге» (A. Dumas. Mémoire d'un maître d'armée ou
dix-huite mois à Saint-Pétersbourg)2, главным героем которого
был декабрист И. А. Анненков (в романе граф Ваненков), сказались на приеме в России Бальзака в 1843 г., хотя поверенный в
делах русского консульства во Франции Киселев сообщал министру иностранных дел, что Бальзак мог оказаться полезным в «разоблачении» Кюстина: «… идя навстречу денежным потребностям г. де Бальзака, можно было бы использовать перо этого автора, который сохраняет еще некоторую популярность здесь, как
и вообще в Европе, чтобы написать опровержение враждебной
нам и клеветнической книги г. де Кюстина. По этому поводу я
считаю себя обязанным предупредить ваше сиятельство, что, согласно предпринятым мною шагам, присланное мне остроумное
опровержение книги г. де Кюстина должно появиться первоначально в "Revue de Paris" и затем в фельетоне или приложении к
"Quotidienne"»3. По мнению исследователей, Бальзак первоначально имел такое намерение. Более того, как утверждает
Л. Гроссман, он мечтал «достичь здесь (в России. – М. Г.) того,
что ему не удавалось в Париже Луи-Филиппа: стать влиятельным
политическим деятелем, признанным великим писателем, крупной общественной фигурой»4. Однако информация, просочившаяся во французскую прессу о намерении российских властей
1
Подробно об этом: Гессен С., Предтеченский Ан. Маркиз де-Кюстин и его ме-
муары // Маркиз де-Кюстин. Николаевская Россия. М., 1990. С. 3–30. О реакции в
России на книгу Кюстина пишет В. Мильчина. См.: Мильчина В. А. Россия и
Франция. Дипломаты. Литераторы. Шпионы.
2
Роман печатался частями в журнале «Revue de Paris», а в 1840 г. в Брюсселе вы-
шел отдельным изданием. Из-за этой книги Дюма смог посетить Россию только
после смерти Николая I в 1858 г.
3
Гроссман Л. Бальзак в России // Литературное наследство. Т. 31/32. М., 1937.
С. 155.
4
Там же. С. 149.
99
заказать известному писателю опровержение на книгу Кюстина,
сделала этот проект бессмысленным.
Среди французских писателей, много сделавших для ознакомления своих соотечественников с русскими авторами, нужно
особо отметить Проспера Мериме (1803–1870). Впервые он увидел русских во дворце Тюильри в 1814 г. Особое впечатление
произвели на него казаки. Об этом он рассказал впоследствии в
своем произведении «Les Cozaques d′ autrefois» («Козаки былых
времен». Париж, 1865). Интерес к русской культуре, знакомство
с русскими (А. И. Тургеневым, С. А. Соболевским и др.) вызвали
желание изучить русский язык и побывать в России. Поездку в
Россию ему осуществить не удалось, но язык он выучил, что дало ему возможность знакомиться с произведениями русских писателей в оригинале. Он перевел несколько произведений Пушкина: «Цыганы», «Пиковая дама», «Анчар», «Пророк», «Выстрел». Эти переводы, выполненные рукой большого художника,
давали французам представление о подлинном таланте Пушкина.
Мериме первым познакомил французов с Гоголем. Интересовался Мериме и русской историей, многие эпизоды ее легли в основу написанных им работ: «Episode de l′histoire de Russie. Le Faux
Démétrius» («Эпизод из истории России. Лжедмитрий»),
«Histoire du règne de Pierre le Grand» («История царствования
Петра Великого»), «Procès de Tsarèvitch Alexis» («Процесс царевича Алексея»), «La jeunesse de Pierre le Grand» («Юность Петра
Великого») и др., опубликованных в Париже в 50–60-е гг. В 1862 г.
Общество любителей российской словесности избрало его почетным членом, отметив таким образом деятельность писателя по
популяризации русской культуры во Франции.
Подлинное представление о русской культуре мог дать
французам человек, одинаково хорошо владеющий и французским и русским языками. Таким был князь Элим Петрович
Мещерский (1808–1844). О Мещерском встречаются упоминания в отечественной научной литературе1. Сведения эти довольно скудные. Более подробное сообщение о деятельности
1
Снытко Н. В. Парижский корреспондент (об архиве Элима Мещерского) //
Встречи с прошлым. Вып. 5. М., 1984. С. 31–40.
100
Мещерского содержится в статье французского исследователя
Андре Мазона, которая в переводе на русский язык опубликована в сборнике «Литературное наследство»1.
«Этот молодой писатель, – говорит А. Мазон, – был в области
художественной литературы, так же как в области официозной и
славянофильской идеологии, одной из самых живых связей между
своей родиной и романтической Францией Людовика-Филиппа»2.
А. Мазон сообщает некоторые сведения из жизни Мещерского.
Этот хорошо образованный человек служил по ведомству министерства иностранных дел в Дрездене, затем в Турине и, наконец, с
1833 г. – в Париже. Вместе с ним в Париже жила его мать, литературный салон которой посещали многие известные французские
писатели и публицисты, среди них Эмиль Дешан, Жюль де СенФеликс, Альфред де Виньи, Александр Гиро и др.
Дипломатическая карьера мало привлекала Мещерского, его
призванием была литература. Поэтому, когда в мае 1833 г. министр народного просвещения Уваров обратился к русскому послу во Франции с просьбой указать ему человека, который «на
условиях годового вознаграждения взялся бы держать его в курсе всего наиболее примечательного, что происходит в области
наук и искусств, в частности, в курсе мер, принимаемых французским правительством в отношении учреждений народного
просвещения»3, Мещерский попросился на это место.
В отличие от Уварова Николай I не видел никакой необходимости в том, чтобы иметь в Париже корреспондента по вопросам
народного просвещения. Но в конце концов он согласился. Элим
Мещерский занимал эту должность до 1836 г. Затем он передал
ее Якову Толстому, а сам формально был причислен к миссии в
Турине, но продолжал жить в Париже, где и умер в 1844 г. в возрасте 36 лет.
Мещерский с энтузиазмом взялся за работу корреспондента.
Озабоченный тем, чтобы французская пресса говорила о России
правду, он в октябре 1834 г. в письме помощнику редактора
1
Mazon A. «Князь Элим» // Литературное наследство. Т. 31/32. М., 1937.
2
Там же. С. 373.
3
Там же. С. 378.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]