Античный скептицизм и философия науки. Диалог сквозь два тысячелетия. Монография

гия, при этом они назывались в различные эпохи и разны-

вопросам, связанным с человеком и его жизнью. В эллини-

стическую эпоху наиболее широко для обозначения этих

разделов философии употреблялись термины соответствен-

вание путей индивидуального счастья, то в самой этике на

т.е. философское сознание более всего занималось разработ-

выживания (и прежде всего духовного) в предельно слож-

одна из основных эллинистических духовных моделей не

является здесь исключением; даже более того, в силу самой

правильно» мы понимаем не только в согласии с добродете-

лью, но неограниченнее...» («...του ορθως μὴ μνον κατ′ αρετὴν

λαμβανομένου, αλλ′ αϕελέστερον»)

. Именно об этой практиче-

ской этике и пойдет дальше речь.

стению и следующее из нее воздержание от суждений, кото-

192

лучить, уйти, чтобы остаться, проиграть, чтобы выиграть

194

подобие пены

. «Так и скептики, — продолжает Секст Эмпи­рик, — надеялись достичь невозмутимости путем суждения о несоответствии явления и мыслимого; не будучи в состоя­нии этого сделать, они воздержались. За воздержанием же случайно последовала невозмутимость, как тень за телом» («Καὶ οι Σκεπτικοὶ ουν ηλπιζον μν τὴν αταραξαν αναλήψεσθαι

διὰ του τὴν ανωμαλαν των ϕαινομένων τε καὶ νοουμένων επικριναι, μὴ δυνηθέντες δ ποιησαν τουτο επέσχον. επισχουσι δ αυτοις οιον

196

their truth or falsity, he gave up his search – and, by chance, found himself in a state of undisturbedness with regard to matters of belief. For, being without beliefs about the goodness or badness of anything, he had no reason to engage in intense pursuit or avoidance, and thus reached tranquillity...reaching tranquility is a matter of lucky coincidence, not an expected result – and indeed the Skeptic was said to have started from the hope of gaining tranquillity by finding the truth, not by

стремление к благу и исходить из этого основного мотива, то получится следующая картина. Все три обозначенные сфе­ры связаны между собой и взаимодействуют вполне опреде­ленным образом: событийно-фактическая сторона строится в соответствии с принципами, установками и параметрами рефлективно-рассудочной сферы; происходящее подверга­ется сознательной обработке и уже после этого поступает в сферу чувств, в которой человек испытывает или не испы­тывает положительные или отрицательные эмоции. Иско­мое человеком счастье зависит от событийно-фактической области жизни: он радуетсяхорошему и расстраивается из­за плохого. Но что значит «хорошее» и что значит «плохое»? Что здесь будет являться критерием, и кто будет судьей? Эта сфера, следовательно, все же не решающая в испытыва­нии нами тех или иных эмоций, ибо более принципиальной инстанцией является сфера рационально-логическая, так как для того, чтобы обрадоваться какому-либо событию, т.е. расценить его в качестве положительного, нам необходимо иметь представление о нем. Получается, что нашей эмоцио­нальной сферой, а, стало быть, и счастьем руководит сфера рациональная с ее стереотипами, установками и понятиями через сферу фактическую с ее реальными жизненными со­бытиями. Эмоциональное человеческое существование есть действие этого механизма взаимодействия трех сфер: случи­лось какое-либо событие, подверглось рациональной оцен­ке и вызвало в душе ту или иную эмоцию. Таким образом, счастье нам не вполне принадлежит, так как на протяжении всей жизни в нашем сознании присутствуют представления о хорошем и дурном, и, следовательно, в жизни будут проис­ходить события как положительные, так и отрицательные, а значит мы будем то счастливы, то несчастливы.

Поскольку основная духовная цель эллинизма заключа-

лась в достижении несомненного счастья, и скептики в этом отношении не составляли исключения, скептическое тече­ние, как и оппонирующие и современные ему философские направления, задавалась вопросом о том, как овладеть сча-

198

стьем безусловно. Как превратить ситуацию «мы для сча­стья» в ситуацию «счастье для нас»? Надо отметить, что вышеобрисованный механизм взаимодействия трех сфер человеческой жизни скептики хорошо понимали и видели свою основную задачу в освобождении эмоциональной сфе­ры от действия других жизненных аспектов, в придании ей самодостаточного статуса. Тем самым они освободили бы счастье от каких бы то ни было условий, превратив его во вполне автономное явление, и, следовательно, — в гаранти­рованное достояние человека. Вводя изостению в качестве своего основополагающего принципа, скептицизм получает значительный результат: рефлективная сфера жизни оказы­вается отделенной от событийно-фактической сферы непре­одолимой границей. На вопрос же о том, как реально жить, не следуя никакому вообще положению в силу всеобщей изостеничности всех положений, скептики отвечают, что надо ориентироваться на явления, которые и будут жизнен­ным критерием. Но явления — тени вещей, действительная же картина мира нам недоступна; т.е. получается, что жить и действовать можно как угодно, но только все это никако­го отношения к рациональной сфере не имеет, никакой ло­гической необходимостью не обладает, или, говоря проще, все действия носят внерациональный, стихийный характер. Мы не знаем, говорят скептики, как обстоят дела на самом деле и не можем этого знать, но в то же время мы не в со­стоянии не признавать видимость вещей, которая нас окру­жает; но последняя остается только видимостью, но никак не действительностью. Таким образом, в силу господства в рациональной сфере жизни принципа изостении, эта сфера оказывается изолированной от непосредственного, реально­го жизненного процесса. Это состояние порождает вторую непреодолимую границу: между событийно-фактической и эмоционально-оценочной сферами жизни. Ведь ту или иную эмоцию по поводу того или иного события мы испы­тываем в зависимости от того, каким считаем это событие, как его осознаем в зависимости от тех или иных установок

рассудка. Если мы ровным счетом ничего не знаем о при­роде вещей, о добре и зле, о хорошем и дурном, то у нас нет и не может быть никаких вообще рефлективных установок, стереотипов или принципов на этот счет. Значит мы не в со­стоянии рационально оценить то или иное событие, не мо­жем тем или иным способом его рассмотреть, не можем так или иначе осознанно к нему отнестись, и, следовательно, мы не способны испытать какую-либо определенную эмоцию. Эмоционально-оценочная сфера тоже оказывается в пол­ной изоляции, и остается сама жизнь, ее голая событийная сторона, ее факты, о которых ровным счетом ничего сказать нельзя, кроме того, что они есть. Предикат наличия по отно­шению к событиям жизни становится единственным. Жизнь превращается в процесс, который только есть, и который на­прочь лишен каких-либо эмоционального характера свойств, качеств, параметров и т.д. Элиминация как положительных, так и отрицательных эмоций, метафизическая остановка ма­ятника чувств на отметке «ноль», своего рода штиль души, полная эмоциональная апатия и составляют искомую скеп­тиками атараксию, в которой, по их мнению, и заключается человеческое счастье. В скептическом мироощущении взаи­модействие трех сфер жизни прекращается. Привычный ме­ханизм эмоций перестает работать. Говоря иначе, ситуация выглядит следующим образом. Подлинная картина вещей нам недоступна, и поэтому единственным возможным кри­терием является только видимость. Мы ориентируемся на то, что нам кажется, а не на то, что есть на самом деле. Но эта видимость не только может быть обманчивой, она тако­вой и является по определению. Стало быть мы постоянно имеем дело с неподлинностью, в силу чего мы не имеем, в конечном итоге, никаких отчетливых понятий, жизненных принципов и ориентиров. Следовательно, мы не знаем и не можем знать — хорош или плох тот или иной эпизод жизни, то или иное событие или факт и поэтому не можем испытать ни положительную, ни отрицательную эмоцию по поводу первого. Ведь эмоция — это всегда подлинность, а окружа-

200