Антропный космологический принцип как проблема философии и естествознания. Монография

Считаем необходимым изначально обратить внимание читателя на то, что одной из причин обращения к указанной в оглавлении теме стал обна­руженный нами своеобразный парадокс: несмотря на почти полувековую

можно с полным основанием повторить неутешительную констатацию, прозвучавшую почти три с половиной десятка лет назад из уст одного из ведущих отечественных философов космологии Вадима Васильевича Ка­зютинского: почти каждый участник дискуссий по теме АКП излагает его «по-своему, причём, неоднозначность всех этих формулировок остается очень большой»1. Более того, по этому поводу считаем уместной реми­нисценцию к библейскому преданию о каре, постигшей строителей Вави­лонской башни.

Важно также обратить внимание читателя на следующий факт. По­скольку активность «понятийной» деятельности по осмыслению АКП при­надлежит ХХ столетию, «веку физиков», из учёных первой его половины назовём, во-первых, математиков и физиков, пытавшихся дать объяснение т.н. совпадениям «больших чисел»8 (являющихся вариантом ФФП): Артура Стэнли Эддингтона, Эдуарда Артура Милна, Германа Вейля, Поля Адриена Мориа Дирака, Ричарда Филлипса Фейнмана и др. Во-вторых, незаслужен­но забытого, на наш взгляд, британского антрополога, биолога и географа Альфреда Рассела Уоллеса. Из учёных же второй половины ХХ столетия укажем на Джона Барроу, Брэндона Картера, Фрэнка Типлера, Джона Ар­чибальда Уилера, О. Хекмана, Стивена Хокинга и др. Отдельно выделим отечественных исследователей, ряд из которых опередили своих западных коллег в осознании фиксируемых антропным принципом закономерностей: Абрама Леонидовича Зельманова, Григория Моисеевича Идлиса, Льва Бо­рисович Окуня, Владимира Александровича Лефевра, Александра Алек­сандровича Любищева, Виктора Амазаспович Амбарцумяна, Иосифа Са­муиловича Шкловского, Иосифа Леонидовича Розенталя и др.

ным предлагается иной подход, который должен способствовать прогрес­сивному сдвигу проблемы АКП в целом. В качестве методологической ос­новы такового сдвига предложен принцип антисинонимичности понятий Бытия и Действительности, но на основе единства и противоположности их как онтологических объектов. При том, что Действительность – про­дукт практического и познавательного освоения нами Бытия, она, как и Бытие, есть глобальный объект. Иначе говоря, как философский принцип и общенаучное понятие Бытие первично, а по отношению к нему Дей­ствительность – как его означенная форма и часть – вторична. Особый ак­цент сделан на проблеме т.н. «игры» диалектики, в данном случае – в тол­ковании единства и противоположности Бытия и Действительности как различных для человека объектов в процессе познания и практики. И здесь уместно обратиться к фигуре И. Канта, для которого мир как дан­ность человеческой деятельности – всё же не Бытие, а, по существу, Дей­ствительность в нашем прочтении, т. е. как «человечески организованное» понимание реальности. Ведь в основе такового «прочтения» лежит пози­тивно критическое отношение к кантовскому пониманию опыта как глав­ного результата нашего рассудка20.