Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Античный скептицизм и философия науки. Диалог сквозь два тысячелетия. Монография
.pdf
основных элеатских принципов, а во-вторых, Тимон, высмеивая всех философов, с уважением относился только к Пиррону и элеатам. Что же касается их мыслимого бытия, то оно
явилось, по справедливому замечанию А.Ф. Лосева «лишь
результатом первого увлечения от раскрытия разницы меж-
1
ду ощущением и мышлением»
. Также Лосев отмечает, что
«...этот принцип непознаваемого и нерасчлененного бытия
или единства, весьма мало спасал элеатскую натурфилосо-
2
фию от скептицизма»
.
Скептическая тенденция, несомненно, представлена в
релятивизме Гераклита: возможно ли достоверное познание
мира, который представляет собой вечно текучий хаос. Отсюда — недоверие к чувственному познанию в учении Гера-
3
клита
. Однако последний все же далек от скептицизма, так
как в его философии наряду с хаосом, присутствует логос —
мировой закон, проявлением и выражением которого и выступает хаос (за всеобщим беспорядком стоит абсолютный и
незыблемый порядок, вечный и нерушимый принцип мира).
Однако некоторые ученики Гераклита делали из его учения
крайне релятивистские выводы. Так, например, Кратил полагал, что «...не следует [даже] говорить ничего, но только
двигал пальцем и ставил в упрек Гераклиту его слова, что
нельзя дважды войти в ту же самую воду. А именно, сам он
4
думал, что [этого нельзя сделать] даже один раз»
.
В системе Демокрита присутствуют отчетливо выраженные скептические элементы. Абдерский мыслитель
утверждал, что носителем бытия может быть только неделимая частица (атом), которая, никогда не распадаясь на
части, существует вечно. По Демокриту атомы движутся в
пустоте, и их соединение ведет к образованию вещей, а их
1
Лосев А.Ф. Культурно-историческое значение античного скеп-
тицизма... С. 9.
2
Там же. С.10.
3
Diels. 12. B 107. Sext. Emp. Adv.math. VII. 120.
4
Arist. Metaph. III. 5. 18.
71
разъединение — к гибели вещей. Таким образом, последние — всего лишь временная комбинация атомов, в силу
чего и сами вещи, и их свойства — не столько сущее, сколько
его иллюзия; а познание чувственного мира, следовательно,
недостоверно, т.к. никто не может обнаружить подлинной
реальности — атомов и пустоты. «По установленному обычаю сладкое и по обычаю горькое, по обычаю теплое, по обычаю холодное, по обычаю цветное, — говорит Демокрит, — в
1
действительности же — атомы и пустота»
. Мед сам по себе
ни сладок, ни горек — это всего лишь комплекс атомов, он
2
есть «ничуть не более» то, чем другое
. В этической же сфере
Демокрит провозгласил такой же жизненный идеал атараксии (невозмутимости), который проповедовали и скептики.
Существует даже точка зрения, высказанная Гирцелем, что
демокритовское учение явилось единственным источником
скептицизма Пиррона. Подробно рассматривает и крити-
3
кует этот взгляд Рихтер
. Скептические элементы в учении
Демокрита развили его ученики. Так Метродор Хиосский
утверждал: «мы ничего не знаем; и мы не знаем даже того,
4
что ничего не знаем»
. Анаксарх же и Моним сравнивали су-
щее с театральной декорацией и считали его подобным тому,
5
что происходит во время сновидений или сумасшествия
.
Рано или поздно, вследствие философской разноречивости, должен был встать вопрос о возможностях и границах
человеческого познания. Возможно утверждать, что элементы гносеологической проблематики возникли в досократической философии. Однако более пристальное внимание к
ней начали проявлять софисты. Они, несомненно, стояли
гораздо ближе к скептицизму, чем их предшественники.
1
Diels. 55. B 9. Sext. Emp. Adv.math. VII. 135.
2
Уже Демокрит употребляет эту скептическую формулу, но в не-
сколько ином смысле. См.: Sext. Emp. Pyrrh. I. 213-214.
3
См.: Рихтер Р. Скептицизм в философии. Прим. С.VI
4
Sext. Emp. Adv.math. VII. 88.
5
См.: Ibid.
72
Знаменитое высказывание Протагора о том, что «человек —
есть мера всех вещей, существующих, что они существуют,
1
не существующих, что не существуют»
, по сути единственное дошедшее до нас свидетельство выдающегося софиста,
толковали неодинаково. По свидетельству Рихтера, Грот,
Лаас, Гомперц, Хальбфас и другие утверждали, что в протагоровом тезисе имеется ввиду весь человеческий род, а
не отдельное лицо и потому он имеет не индивидуальное, а
общее значение. Это опровергается, отмечает Рихтер, свидетельствами Платона, Аристотеля, Демокрита, Секста, а в
2
настоящее время Целлером, Наторпом, Мейером
. По всей
видимости, данное положение Протагора представляет собой тезис, лежащий в философском русле субъективизма:
истинно для каждого человека то, что представляется, кажется, или является ему таковым. Кроме того, Протагор отрицал всякое познание кроме чувственного: «сверх того, что
3
дают нам наши ощущения, душа наша есть ничто»
. Из сказанного можно сделать двоякий вывод: возможно, предполагает Лосев, положение Протагора о человеке как мере всех
вещей следует понимать как утверждение, что все истинно
4
и ничего ложного нет или наоборот
. Или же возможно признать в тезисе Протагора сплошное сомнение. В любом случае мы ясно видим у Протагора субъективистскую тенденцию, а следовательно возможность с одинаковым основанием утверждать и отрицать любой тезис, т.е. принцип изостении (ἰσοσθενεια), который является, о чем пойдет речь далее,
одним из основных положений скептицизма. Принцип изостении был впервые провозглашен именно Протагором, который, как сообщает Диоген Лаэртский, «впервые говорил,
что обо всякой вещи могут быть высказаны два противопо-
1
Diels. 74. B 1 = Sext. Emp. Adv.math. VII 60-61 = Diog. L. IX. 51
2
См.: Рихтер Р. Скептицизм в философии. Прим. 30. С.VII.
3
Diog. L. IX 51.
4
См.: Лосев А.Ф. Культурно-историческое значение античного
скептицизма... С.11.
73
1
ложных друг другу утверждения»
. Хорошо иллюстрирует
изостенические позиции Протагора его высказывание о богах: «О богах я не могу знать ни того, что они существуют,
ни того, что они не существуют; многое препятствует мне
узнать это и прежде всего — темнота предмета и краткость
2
человеческой жизни»
.
По сообщению Секста Эмпирика, Горгий в своем сочинении «О не-сущем, или О природе» оригинально сформулировал софистическое учение, скомпоновав последовательно
три главы: первую — о том, что ничего не существует; вторую — о том, что даже если оно существует, то оно непостижимо для человека; и третью — о том, что если оно и постижимо, то уж во всяком случае невысказываемо и необъяс-
3
нимо для другого»
. Что касается первых двух тезисов, то
Горгий не утверждает их догматически, допуская обратное
(о чем свидетельствует импликативное построение второго
и третьего тезиса — «если...,то») Поэтому в целом его положение изостенично.
Поскольку софисты были, по преимуществу, платными учителями мудрости, то философствование для них,
по всей видимости, не являлось самоцелью. Возможно,
поэтому значительный скептический заряд греческой софистики не превратился в собственно философский скептицизм. В. Брошар отмечает, что в софистике преобладает
юношеская активность, в пирронизме — старческая уста-
4
лость
. Макколл также подчеркивает, что софисты жили в
отличие от пирроников не любовью к счастью, а любовью к
истине («not from love of happiness but from love of truth»)
5
(Здесь, видимо, следует отметить, что речь идет о той ис-
.
1 Diog. L. IX. 51.
2
Diog. L. IX. 51.
3
Diels. 76. B 3 = Sext. Emp. Adv.math. VII. 65.
4
См.: Рихтер Р. Скептицизм в философии. Прим. 46. С.Х.
5
Maccoll N. The Greek Sceptics from Pyrrho to Sextus. Lond. And
Camb., 1869. P. 17.
74
тине, согласно которой единой и общепринятой истины не
существует.)
Сократовское противостояние субъективизму и релятивизму софистов заключается прежде всего в утверждении,
согласно которому, несмотря на все субъективные особенности людей, непременно должно быть что-то общее для
всех, которое поднимается над различиями между людьми
и объединяет последних, и что целью философии является как раз нахождение и обоснование этого общего. Однако эвристический метод, которым Сократ шел к этой цели
содержал в себе существенный скептический элемент: ведь
каждый человек по Сократу должен не слепо следовать авторитетному суждению, но самостоятельно, через сомнения,
противоречия, недоумения и разочарования искать истину.
Именно за этот методический, инструментальный скептицизм современники и обвинили выдающегося философа
в нечестии (ἀσέβεια), выражавшемся будто бы в неуважении
к государственным законам и развращении юношества.
Учения Платона и Аристотеля, несмотря на весь свой объективизм, не были чужды отчетливо выраженных скептических тенденций. Так, например, в диалоге «Тимей» Платон
подчеркивает, что нет ничего удивительного в том, что «...мы
рассматривая во многих отношениях много вещей, таких, как
боги и рождение Вселенной, не достигнем в наших рассуждениях полной точности и непротиворечивости. Напротив, мы
должны радоваться, если наше рассуждение окажется не менее правдоподобным, чем любое другое, и притом помнить,
что и я, рассуждающий, и вы, мои судьи, всего лишь люди, а
потому нам приходится довольствоваться в таких вопросах
1
правдоподобным мифом, не требуя большего»
; и в другом месте он говорит, что: «наше исследование должно идти таким
образом, чтобы добиться наибольшей степени вероятности»
2
Скептические элементы в учениях таких нескептических фи-
.
1
Plat. Tim. 29 c-d.
2
Ibid. 44d.
75
лософов, как Платон и Аристотель, объясняются тем, что в их
системах помимо абсолютного бытия (идей и форм) присутствует также материя, которая трактуется или как небытие,
несущее, или как инобытие; и если идеи у Платона и формы
у Аристотеля являются гарантом устойчивости и безусловности мира, то материя выступает у них как источник его неопределенности и неустойчивости. Она является всего лишь
1
«восприемницей»
бытия и поэтому «...о том, что лишь воспроизводит первообраз и являет собой лишь подобие настоящего образа, и говорить можно не более как правдоподобно.
Ведь как бытие относится к рождению, так истина относится
2
к вере»
. В результате этой неустойчивости, отмечает Платон,
любая вещь может быть совсем не тем, чем она нам в тот или
3
иной момент является
, а значит, и наши суждения об этих
преходящих вещах могут носить только вероятностный ха-
4
рактер
. В учении Аристотеля рассуждения о неустойчивости
и относительности вещей содержатся в трактате «Топика»,
который посвящен трактовке действительности как структуры постоянно становящейся и потому, в известной степени,
непредсказуемой. Неисчислимое количество различных граней, сторон или нюансов (топосов) мироздания придает ему
бесконечное качественное многообразие. Кроме того, вечное
взаимодействие и движение этих нюансов обуславливает вероятностный и преходящий характер космоса.
Итак, при всей положительности, которая в целом характерна для различных учений греческой философии во
всех ее периодах, эллинские мыслители говорили и о таких сторонах бытия, которые заставляли понимать его не
только как нечто стабильное, гармоничное, абсолютное и
безусловное, но и как процесс становления и изменения,
1
Plat. Tim. 41a: «всякого рождения восприемница и кормилица».
Там же. 51а: «мать и восприемница всего чувственного».
2
Ibid. 29c.
3
См.: Ibid. 48e-50a.
4
См.: Ibid. 56c.
76
как нечто неустойчивое, релятивное, в какой-то мере даже
случайное и потому, во многом, условное и непредсказуе-
мое. Как видим, задолго до появления скептической школы
в эллинской философии вполне оформилось, среди прочих,
представление о мироздании, как о чем-то нестабильном и
труднодоступном для познания. Скептикам оставалось со-
средоточить свое внимание именно на таком миропонима-
нии, всесторонне обосновать и разработать его.
Кроме того, сам исторический контекст конца IV−III вв.
до н.э. благоприятствовал возникновению скептицизма как
самостоятельного философского направления. Начавшаяся
с похода Александра на Восток эллинистическая эпоха отличалась крайней нестабильностью как экономических, так
и политических, и социальных, и культурных реалий. Историческая жизнь и индивидуальное существование характеризовались в это время прежде всего непредсказуемостью и
потерей всех прежних гарантий и ориентиров. Вековое размеренное и спокойное течение жизни было разрушено в течение нескольких лет, и человек из тихой и мирной обители
полиса был брошен в водоворот бушующей эллинистической стихии. Такие исторические условия способствовали
возникновению скептицизма двояким образом. Во-первых,
всеобщая относительность и неустойчивость жизни вызывали, естественно, пессимизм, безверие, сомнение, т.е. порождали так называемый бытовой скептицизм, или скептицизм
настроения; а любое состояние или настроение неизбежно
начинает создавать теоретическое обоснование и подтверждение. Таким образом, скептицизм настроения, спровоцированный конкретной исторической ситуацией, порождал или
стимулировал скептицизм философский. Во-вторых, уже известные исторические реалии, в этической сфере характеризовавшиеся потерей всяких внешних, общезначимых основ,
ориентиров, принципов и гарантий для индивида, неизбежно
заставляли его искать постулаты уже не вне, а внутри себя,
поворачивали человеческую мысль главным образом к этической проблематике, вызывая к жизни необходимость теоре-
77
тического обоснования субъективизма, этико-философский
поиск индивидуального счастья. «…античная философия, —
отмечает М.М. Сокольская, говоря о появлении самостоятельного скептического направления в последнюю эпоху
эллинской философии, — обещавшая вначале открыть людям «истинный порядок», скрывающийся за поверхностью
воспринимаемых вещей, пришла за долгий путь развития к
тому, чтобы вновь напомнить о том, что эта поверхность —
наша единственная данность, а неуверенность — состояние,
1
неотделимое от самой природы человека»
. Появившиеся в
это время философские школы разными путями шли к одной
и той же цели. Самодостаточное счастье (эвдемония) у эпикурейцев — результат отклонения от мира, у стоиков же, наоборот, — результат следования ему, у скептиков — ни то, ни
другое, но решительное сомнение во всем.
1.3. ФИЛОСОФСКАЯ И ИСТОРИЧЕСКАЯ
ЭВОЛЮЦИЯ АНТИЧНОГО СКЕПТИЦИЗМА
ОТ ПИРРОНА ДО СЕКСТА ЭМПИРИКА
После рассмотрения основных скептических тенденций
в допирроновой философии перейдем к идейной и исторической эволюции последней и еще раз вернемся к ее основателю Пиррону (ок. 360−270 гг. до н.э.), на этот раз обращаясь к
различным свидетельствам древних авторов о нем, его учениках и последователях. К сожалению, до нас не дошла книга
эллинистического автора Антигона Каристского «О Пирроне», однако она была известна Диогену Лаэртскому, благодаря которому мы немного знаем об основателе скептической
школы. Традиция приписывает Пиррону склонность к сократическому способу философствования. «Кое-кто из зани-
1 Сокольская М.М. Бесконечное приближение к истине / / Цицерон М.Т. Учение академиков. Пер. Н.А. Федорова. М.: «Индрик»,
2004. С. 4-48. С. 48.
78
мающихся философией, — говорит Цицерон, — утверждают,
что они овладели мудростью: таковы, например, Эпикур и
стоики; в то время как по утверждению других предмет му-
дрости предстоит еще найти, поскольку он находится в рас-
поряжении богов и пока что недоступен для человеческого
разумения. На такой точке зрения стоят Сократ и Пиррон»
1
На первый взгляд может показаться, что сопоставление таких
мыслителей как Сократ и Пиррон является достаточно натя-
нутым, однако это не так. В IV в. до н.э. философия Сократа
имела широкое распространение в Греции, и поэтому неуди-
вительно, что пелопонесская Элида, родина Пиррона также
подверглась ее влиянию: ученик Сократа Федон основал в
Элиде сократическую философскую школу, отличавшуюся
своим равнодушием к космологической и космогонической
натурфилософской проблематике. Не исключено, что Пир-
рон мог контактировать с сократиками Элиды. Также вполне
возможно то, что родоначальник скептицизма был знаком с
мегарской сократической школой, которая, разумеется, была
по духу близка элидской и славилась разрабатываемыми в
ней способами диалектической критики классических фи-
лософских учений. По свидетельству Диогена Лаэртского
Пиррон был слушателем Брисона, ученика и сына Стиль-
пона — главы мегарской школы. Кроме того, не исключено,
что на Пиррона определенное влияние оказало атомистиче-
ское учение, которое, как уже говорилось, наряду с другими
доскептическими философскими построениями в известной
степени предвосхитило умонастроение скептицизма и психо-
логию его миропонимания.
В данном случае следует отметить значительное совпадение многих гносеологических утверждений представителей
атомизма и скептицизма. Так, например, сочинение «О при-
.
1
См.: Семушкин А.В. Античный скептицизм. Лекция 1. Пирронизм // Вестник Российского университета дружбы народов. Философия. Bulletin of Peoples Friendship University of Russia. Philosophy.
М., 1997. № 1. С. 176-187. С. 179.
79
роде», принадлежащее перу одного из известных учеников
Демокрита — Метродора Хиосского, начинается со вполне
скептического тезиса: «Я заявляю, что мы не знаем, знаем
ли мы что-нибудь или нет; не знаем даже того, существует
1
ли что-нибудь или не существует»
. Причем на основании
свидетельств возможно утверждать не только об идейной,
но и о фактической, или преемственной связи пирронова
скептицизма с атомистической философией. Так, родоначальник скептицизма являлся другом и слушателем Анаксарха из Абдер, который был учеником Метродора, атомизм
и скептицизм которого почти не поддаются разграничению.
Гален характеризует Анаксарха в качестве скептического
мыслителя, а отличие от него Пиррона заключается только
в том, что последний «по общему признанию, более тонко
усовершенствовал искусство сомнения». «Создается впечатление, — отмечает А.В. Семушкин, — что атомизм и скептицизм представляют собой фазы в эволюции одной школы.
В самом деле, будучи учеником атомиста Анаксарха, Пиррон сам является учителем атомиста Навсифана, у которого учился Эпикур. Таким образом, пирронизм правомерно
рассматривать как радикальный вывод из атомистической
2
гносеологии»
.
По свидетельству Диогена Лаэртского Пиррон вместе с
Анаксархом принимал участие в походе Александра Македонского на Восток, где встречался с индийскими гимнософистами и магами, и поэтому в качестве еще одного весьма
вероятного источника пирронова скептицизма может рассматриваться восточная мудрость. Гимнософисты во многом были подобны греческим философам, но отличались от
них несколько необычной для, по преимуществу, рационалистического греческого мировосприятия чертой, которая
заключалась в том, что философия восточных мыслителей
проявляла себя не столько в рефлективных конструкциях,
1
См. Семушкин А.В. Античный скептицизм…С. 179.
2
Семушкин А.В. Античный скептицизм… С. 180.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]