Античный скептицизм и философия науки. Диалог сквозь два тысячелетия. Монография

est sacrifice at the altar of intellectual honesty»)

на свою вполне определенную, «прозаическую» или «бы­товую» цель, довольно скоро отрывается от своего перво­начального источника, своей причины и на пути к постав­ленной цели проходит широкое пространство философской мысли, затрагивая онтологию и гносеологию, поднимая множество традиционных или «вечных» философских про­блем и вопросов; при этом будучи прекрасно осведомлен­ным в оппонирующих ему и исторически с ним параллель­ных философских течениях, он вступает в ними в равную и достойную полемику. «Эллинистический скептицизм, — от­мечает исследователь Д. Седли, — в первую очередь харак­теризует отказ от…жажды знания и радикальное убеждение, что приостановка согласия и смирение с нашим неведени­ем — это не уловки, вводящие в уныние, а, напротив, в выс­шей степени желанные интеллектуальные достижения. Я не намерен преуменьшать вторую отличительную черту скептицизма — систематический сбор аргументов против возможности знания. Но первая характеристика носит бо­лее фундаментальный характер, так как в отсутствие пред­варяющей веры во внутреннюю ценность воздержания от согласия не будет серьезного мотива для поиска аргумен­тов, которые могли бы вести к этому воздержанию» («What above all characterizes Hellenistic skepticism is, I would claim, its abandonment of that desire — its radical conviction that to suspend assent and to resign oneself to ignorance is not a bleak expedient but, on the contrary, a highly desirable intellectual achievement. I do not mean to discount a second distinguishing feanure, the systematic collection of arguments against the possibility of knowledge. But the former characterictic is the more fundamental of the two, in that without a prior faith in the intrinsic value of suspension of assent there would have been little motivation to seek arguments that might lead to it»)

философского направления в древнегреческой мысли скеп­тицизм впервые появился в эпоху эллинизма, и поэтому при его изучении необходимо учитывать всю специфику духов­ного фона античности и прежде всего — эллинистической эпохи. Как уже отмечалось, с этой точки зрения скептицизм, несмотря на весь свой психологизм, нисколько не нуждается в утверждении и обосновании своей философской состоя­тельности, но, напротив, его этическая направленность, его психологический пафос делают его на фоне, подчеркнем, эл­линской философии вполне полноценным и автономным те­чением. Эллинистическая философия была призвана найти и обосновать индивидуальное счастье. К этому желанному пре­делу направлены как стоическая и эпикурейская, так и скеп­тическая школы. В ценностном и телеологическом аспектах эти философские направления эллинизма, порожденные из­вестными историческими реалиями, родственны друг другу. Счастье индивида каждая из этих школ видит в безмятежии человеческого духа, но идут они к этому идеалу различными путями. Если стоики достигают желанного состояния путем полного сообразования с миром, а эпикурейцы, напротив, — выпадения из него, то скептики не стремятся ни к тому, ни к другому и с помощью этой иррелевантности достигают того, что ищут. Скептицизм, как и другие философские течения, порожден соответствующими ценностями. Обращаясь к ак­сиологии скептицизма можно поставить дилемму: или скеп­тики ищут безмятежие и потому отказались от поисков исти­ны, или же они игнорируют собственное спокойствие и через страдания ищут истину; т.е. основная аксиологическая пред­посылка скептицизма или этическая или гносеологическая. Однако при рассмотрении скептицизма возможно обойтись без такого безусловного разграничения. Ведь все вполне мо­жет быть наоборот: в поиске истины можно находить безмя-