Антиохийская школа в истории христианской мысли. Учебное пособие

т.е. признанный учитель, не обладающий, однако, высшим авторитетом. Причина сдержанной оценки его достоинства коренится в некоторых выпадах против святителя Кирилла Александрийского, содержащихся в его трудах. Однако для Церквей Ближнего Востока бл. Феодорит числился среди наиболее уважаемых учителей. Он со всей убедительностью показал, что аналитическая христология антиохийцев яв­ляется вполне православной, если рассматривать ее вкупе с александрийским учением о «Слове воплощенном»; таким же образом и в герменевтике он нашел способ не механи­ческого, но живого согласия рациональных методов грам­матистов с мистическими созерцаниями богословов. Анти-

ным врагом нового догматического движения — монофи­зитства, застигшего врасплох многих деятелей Эфесского Собора. Некий архимандрит Евтихий в Константинополе счел необходимым придать статус догмата полемической формуле святителя Кирилла Александрийского «одна при­рода Бога Слова воплощенного». Человеческая природа Христа, добавлял он, исчезла в Божественной как капля в море. Несмотря на то, что сам почивший Патриарх успел скорректировать свои высказывания, а многие из еще жи­вых его соратников отвергли Евтихия, на стороне последнего выступил новый Александрийский Предстоятель Диоскор, пользовавшийся авторитетом как племянник св. Кирилла Александрийского. В 449 г. он добился от императора со­зыва в г. Эфесе нового Собора, где низложил заочно мно­гих противников нового учения и утвердил таким образом монополию александрийской традиции на христианское богословие. Но два года спустя в городе Халкидоне был со­зван новый Собор для расследования действий Диоскора и всеобщей оценки учения Евтихия.

шенного разделения. Это возможно, если Сын Божий при­нял на Себя человечность, всю без изъятия. Но и тогда это может быть только чудом. Веровать в чудесное христиане были обучены с древности. Бл. Феодорит Кирский уже не использовал, как Феодор Мопсуэстийский, образ брачного союза, но говорил о союзе тела и души, как об аналогии Во­площения Христа. Чтобы не впасть при этом в аполлина­ризм, он подчеркивал: человечество Христа не «пантомима» (Письмо 162), т.е. Он имел душу, помыслы, чувства человече­ские, но чистые, безгрешные.

разом последующего события или отражением вневремен­ных реалий (Толкование на Псалмы, 28; 32. 10–11 etc). Можно подумать, что это еще одна уступка александрийцам, но в действительности такое мистическое видение истории явля­ется специфически христианским.