Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Антиохийская школа в истории христианской мысли. Учебное пособие
.pdf
Лекция 9. Антиохийская традиция и несторианство
блялся термин в антиохийском христологическом учении.
Отправляясь от этого пункта в полемике с православными,
Несторий пришел к выводу, что Иисус на кресте «принес
Себя в жертву за Себя, как и за людей», на что св. Кирилл
Александрийский решительно возражал: Христос «греха не
сотворил». Наконец, во время очной ставки Несторий бросил своему оппоненту: «Что ты вкушаешь, еретик? Божество
или человечество?» И услышал ответ: «Я с верой причащаюсь животворящей плоти животворящего Слова»
1
.
Дальше разводить позиции было уже невозможно. Ко-
рень противоречия лежал в понимании главного таинства
христианской веры — Боговоплощения. И, поскольку это
таинство поныне остается «камнем преткновения» для неверующих, тот памятный спор не теряет своей актуальности.
Несторий отошел от церковной традиции в силу того, что
не захотел или не смог принять во внимание в своей христологии уроки предшествующего времени, когда в борьбе
с арианством (которое он сам жестоко преследовал) была
впервые философски осознана вся глубина и неисследимость учения о Святой Троице. Это осознание привело к
тому, что Церковь отбросила традиционную терминологию
эллинских школ и приняла ясное определение Триединства
как Ипостасной неслиянности и Существенной нераздельности. Все изречения Священного Писания о Боге получили
таким образом толкования, не противоречащие друг другу.
Согласно богословскому словоупотреблению II Вселен-
ского Собора, выработанному Каппадокийской школой,
«в христологии ипостась — единое объединяющее начало, а природа является как частное в общем. В православном вероучении человеческая природа [Спасителя] своей
ипостасью имеет ипостась Бога Слова и вне ее никогда не
существовала»2. Ипостась (ὑπóστασις, букв. основа, подлежа-
щее) есть не инобытие, но самое бытие, способ существова-
1
Кирилл Александрийский. Разговор с Несторием // Ученые записки
Российского православного университета. Вып. 3. М., 1998. С. 284.
2
Симеон (Гаврильчик), иером. О домостроительстве нашего спасения
(Учение о человеческой природе Христа в творениях отцов Православной
Церкви)… С. 135.
101
Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.
ния Сущности. Равным образом, вне Сущности нет ипостасей, потому что она есть их собственная сущность. Поэтому нетварная Сущность Отца, Сына и Святого Духа несообщима сотворенной «из ничего» ипостаси человека. Но
это не значит, что последняя так же несообщима ипостаси
всемогущего Слова. Напротив, для Бога воспринять в Себя
человечество и «обожить» его было делом безграничного
творческого могущества. Соответственно, Богочеловек мыслится как имеющий одну ипостась, в которую вовлечены
две сущности, нетварная и тварная. В силу непреложности
воли Божества, соединение природ во Христе может быть
выражено так же, как соединение ипостасей Троицы: «Невозможно, отделив одно от другого, постигнуть оставшееся
само по себе» (св. Василий Великий. Письмо Григорию брату
о различии сущности и ипостаси, 7).
Отсюда ясно, что, причащаясь Христу, человек вступает в
«общение» с несозданной, первоначальной природой, пребывая «неслиянно» и «нераздельно» с самим Божеством
1
*.
В этом отцы Церкви усматривали возвращение человеку
райского «древа жизни», дарующего вечность исчезающей
тварной ипостасности, а также исполнение обещанного в
древнем христианском тексте: «Будете причастниками Божественного естества» (2 Пет. 1, 4). Осуждение Нестория на
III Вселенском Соборе звучало следующим образом: «Анафема отделяющему Сына Божия от Сына Марии».
Прямым предшественником несторианства, также впоследствии осужденным, но уже посмертно, на V Вселенском
Соборе (553), и прославленным соборами несторианских
церквей Востока, был выдающийся антиохийский экзегет
Феодор Мопсуэстийский. Антиохийская традиция, еще
прежде чем его имя породило многие споры, называла его
1
* В XIV в. св. Григорий Палама со всей остротой духовного видения
изложил это древнее учение: «В богоносной душе рождается свет от вселившегося в нее Бога, хотя единение Бога с достойными все-таки выше
этого света, потому что в Своей сверхъестественной силе Бог одновременно
и целиком пребывает в Себе и целиком живет в нас, передавая нам таким
образом не Свою природу, а Свою славу и сияние» (Триады в защиту свя-
щеннобезмолвствующих, I. 3, 23).
102
Лекция 9. Антиохийская традиция и несторианство
«учителем учителей». Пожалуй, в числе восточных богословов он судьбой своих идей и творений больше всех напоминает Оригена.
Феодор Мопсуэстийский, прозванный также Антиохий-
ским, родился в 350 г. в знатной семье и получил классическое образование. Он учился, вместе с другими одаренными
юношами своей родины, у знаменитого языческого ритора
Ливания и был, несомненно, хорошо осведомлен во всех
значимых философских, научных и гомилетических достижениях своего времени. В юности Феодор вел жизнь аскетическую, желая стать монахом; потом было совратился с
этого пути, но, вследствие увещаний своего друга св. Иоанна
(будущего Златоуста), вернулся в монастырь. Он был рукоположен в епископа Мопсуэстийского в 392 г.; трудясь на
научном поприще, возглавлял христианскую школу в Низибисе; умер в 428 г.
Феодор Мопсуэстийский проявил себя как принципиаль-
ный поборник антиохийского метода герменевтики, сделавший окончательные выводы из одностороннего применения
этого метода. Целью его было объяснение Священного Писания в тех местах, которые представлялись «темными» (из
чего следует, что «светлые» ясны сами собой), и на практике
подход Феодора к экзегезе хорошо иллюстрируется названием одного из его трудов — «О темных местах» (De Obscura
Locutione). Теоретически эта методология заострялась в полемике против Оригена, которой антиохиец посвятил много
сочинений, в том числе трактат «Об аллегории и истории».
Следуя в русле, проложенном Диодором Тарсским, Феодор
Мопсуэстийский не совпадал с ним в одном важном пункте:
он утверждал (в толковании на Книгу пророка Наума), что
Слово Божие получено в пророческом экстазе; следовательно, писатели библейских книг не понимали значения своих
слов, когда рассказывали о грядущих исторических событиях; но это значит также, что они не могли вкладывать иносказания в тексты, ниспосланные Духом Святым.
Отвергая «посвященность» пророков в какие-то «тай-
ны», недоступные «простецам», Феодор Мопсуэстийский
103
Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.
тем самым наносил удар по эзотерическим настроениям
александрийцев (не вполне изжитым такими авторами, как
Климент и Ориген), одновременно поддерживая историкограмматический метод интерпретации. Основой для связи
между прошлым и настоящим, столь важной для христианства как религии, впервые осмыслившей мировую историю, оставалась при этом типология. Согласно Феодору,
события двух этапов исторического бытия — Ветхого и Нового Заветов — связаны между собой через «подражание»
(μίμησις). В свою очередь, подражание основано на принципе сходства. Отсюда делается вывод, ниспровергающий всю
александрийскую герменевтику: где нет сходства, там нет и
типосов.
Различия в методах Феодора Мопсуэстийского и Оригена Александрийского как двух крайних выразителей альтернативных традиций были блестяще проанализированы
Генрихом Кином. «Согласно Оригену, полнота Божественного величия разлита во всех частях Священного Писания
и даже преисполняет отдельные буквы его, носящие отпечаток Божественной премудрости, почему и Спаситель
сказал, что «ни одна йота или ни одна черта не прейдет из
закона» (Мф. 5, 18); Феодор же считает внешнее исполнение, стилистическое оформление и языковые особенности
каждой библейской книги привходящей примесью и избыточным украшением человеческого авторства, рассматривая
только содержание в качестве самоценного и существенного. Так, составитель Книги Иова, по его мнению, с доверием
воспринял некую языческую поэму и облек поучительную
историю о набожном страдальце в последовательную речь
и форму языческой драмы. При этом он дал увлечь себя
честолюбию и за поэтической мишурой затемнил облик
истинного Иова, уклонившись от обычной простоты и возвышенности Священных Писаний… Песнь песней — торжественные стихи к бракосочетанию Соломона с эфиопской
невестой хамитского племени. Избегая двух крайностей, не
следует видеть в ней ни призыва к постыдным действиям,
104
Лекция 9. Антиохийская традиция и несторианство
ни благовещения Жениха Церковного. Форма и содержание
песни соответствует “Пиру” Платона»
1
.
Свою теорию Феодор Мопсуэстийский применял на
практике со всей последовательностью; он не остановился
даже перед тем, чтобы назвать самую таинственную книгу
Ветхого Завета, Песнь песней Соломона, простой эпитала-
2
мой
*, несмотря на то, что на Востоке существовала древняя
традиция мистического прочтения этой книги
3
**. Сущность
его критики, которой возмутился даже такой верный апологет Антиохийской школы, как бл. Феодорит Кирский, состояла в отрицании цельного духовного смысла сюжета Песни
песней. Епископ Мопсуэстийский готов был признать в ней
ценные моральные и даже духовные идеи, но увидеть в образе Жениха Слово, а в образе Невесты — Церковь он отказывался, так как считал подобное толкование недостаточно
обоснованным и потому произвольным.
Но здесь Феодор Мопсуэстийский, удаливший из Канона
Ветхого Завета целый ряд книг (в том числе Книгу Иова), уже
покидал позиции защитника консервативного направления
христианской герменевтики и брал на себя роль реформатора. С точки зрения традиционной экзегезы, цельный смысл
той или иной книги Ветхого Завета, как и цельный смысл
истории вообще, определялся не замыслом человеческим,
а стоявшим за ними Божественным Словом. Подвергнуть
Биб лию деконструкции, к которой неизбежно ведет критика текста, означало подвергнуть ей Самого Христа. Исходя
из этого можно утверждать, что крайнее направление Ан-
1
Kihn H. Theodor von Mopsuestia und Junilius Africanus als Exegeten.
Freiburg im Breisgau, 1880. S. 72.
2
* Эпиталама (греч.) — свадебная хоровая песнь.
3
** Ездра внес Песнь песней в Канон, создававшийся заново после возвращения евреев из Вавилонского плена. В I в. по Р.Х. раввин Акиба, сторонник
буквальных переводов Библии, говорил: «Весь мир не стоит того дня, когда
Песнь песней была дарована Израилю. Все Писания, конечно, святы: но
Песнь песней есть Святая святых» (Jadaim III, 5). Первое толкование этой
книги св. Ипполита Римского (нач. III в.) имело хождение на сирийском,
армянском и грузинском языках.
105
Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.
тиохийской школы явилось первым опытом деконструкции
христианства.
В «Комментарии на Евангелие от Иоанна» Феодора Мопсуэстийского Христос отчетливо представляется как две персоны: Божественная и человеческая. Из опасения теопасхиз-
1
ма
* Феодор Мопсуэстийский шел по пути аналитической
интерпретации, тщательно разводя проявления непреложной природы Бога и непостоянной, мятущейся природы человека, описанные в Евангелии. Так у него вызрела теория
«человека воспринятого» (homo assumptus), согласно которой Сын Божий принял Сына Человеческого в совершенный союз, подобный союзу мужа и жены (О Воплощении,
фрагм. 8), вселившись и обитая в Нем «по благоволению»
(κατ’ εὐδοκίαν), как Бог обитает в Своем храме. Это «единение природ»2** оказалось настолько тесным, что Феодор
Мопсуэстийский настаивал даже на единстве «лица» Иисуса
Христа (То же, фрагм. 12).
Однако мы должны помнить, что «лицо» (πρόσωπον) в
терминологии отцов Церкви не означало то же самое, что
«личность» в современной психологии, т.е. совокупность
духовно-нравственных качеств. Оно было скорее сродни
«внешнему виду»3, и таким образом Феодор удерживал из
древней христологии ту идею, что Иисус был «образом Бога
невидимого» (2 Кор. 4, 4), но не ту, что «Логос… произвел
Себя, приняв на Себя плоть» (Климент Александрийский.
Строматы, V. 16, 5). Вместо того чтобы очистить последнюю
мысль от всех докетических предположений, Феодор отверг
ее полностью. Даже слова апостола Фомы «Господь мой и
Бог мой!», прежде использовавшиеся для опровержения
1
* Теопасхизм (от θεóς Бог, πάσχω страдать) — мысль о том, что Бог
может претерпевать «страсти», т.е. находиться в страдательном состоянии
по отношению к твари, отвергнутая христианским богословием.
2
** Феодор Мопсуэстийский избегал слова «единство» (ἕνωσις), пред-
почитая говорить о «сопряжении» (συνάφεια) как следствии «восприятия»
(σύλληψις).
3
С точки зрения филологической, речь шла о единстве лица «по омонимии» (τῷ τῆς ὁμονυμίας λóγῳ), т.е. внешнем, но не внутреннем (Гурьев П.В.
Феодор, епископ Мопсуестский. М., 1890. С. 312).
106
Лекция 9. Антиохийская традиция и несторианство
ариан, он толковал как выражение удивления, что служит
хорошим примером того, на какие произвольные выводы
способно буквально-психологическое истолкование текста.
В результате Феодор пришел к утверждению, что Иисус, ведомый Логосом, должен был преодолевать искушения человеческих страстей. Это — последний пункт системы Феодора, где становилось очевидным и бесспорным его несогласие
с древними богословами Вселенской Церкви
1
*.
Но вполне возможно, что именно этот пункт на самом
деле был первым. Система Феодора Мопсуэстийского может рассматриваться во всей своей холодной стройности
как со стороны его герменевтики, так и со стороны аскетики.
Одним из любимых вопросов этого богослова был вопрос
о свободе воли, обдумывание которого привело его к написанию трактата «Против защитников первородного греха».
Феодор утверждал, что человек не наследует вины своих
предков и человечество в целом не наследует вины Адама
за преслушание воли Божией; у него оставался один выход,
позволявший объяснить феномен общей греховности рода
человеческого, — назвать причиной греха страх смерти. Взяв
эту мысль у апостола Павла
2
**, антиохийский богослов положил ее в основу своей антропологии. Но чтобы не допустить реванша манихейства, видевшего в смертной плоти
произведение злого начала, Феодор ввел еще одно рискованное предположение: добро и зло были созданы Богом для
испытания воли человека (Толкование на Евангелие от Иоанна,
предисловие).
1
* Это несогласие служило всегда главным критерием ереси. По клас-
сическому определению преп. Викентия Леринского, «во Вселенской Церкви
нужно держаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили
все» (quod ubique, quod semper, quod ab omnibus creditum est). Аналогично,
региональные церковные расколы всегда имели среди своих мотивов обвинение христиан остального мира в том, что они расходятся в каком-то
вопросе с местными отцами.
2
** «Как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные,
дабы… избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству» (Евр. 2, 14–15).
107
Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.
Антропология Мопсуэстийца была причиной того, что
на Западе несторианство считали вариантом пелагианства1*,
хотя сам он и осудил Пелагия. В действительности, образ
человека, созданный этим богословом, — человека, побеждающего грех в решительной схватке со страстью, — нуждался для своего обоснования именно в таком образе Христа, который и был выработан в лаборатории антиохийской
мысли V в. по Р.Х. — Христа, борющегося со своей человеческой природой, для того чтобы сделать ее «одним поклоняемым лицом» с Божественной. По-видимому, во многих
сирийских монастырях, особенно на Востоке, в Иране и Месопотамии, где сильны были традиции дохристианского
арамеоязычного аскетизма, это учение преобладало. Вероятно, поэтому Мар-Авдишо бар Бриха, Низибисский митрополит XIII в., говорил: «Не мы пошли за Несторием, но
Несторий — за нами»
2
. Примечательно также, что в числе
таинств Ассирийской Церкви Востока отсутствует исповедь.
Ассирийский аскет лишь себе отдает отчет в своих грехах
против Божественного Закона, испрашивая совета у старцев
относительно тех вопросов, в которых ему не хватает опыта.
В этом плане несторианская сакраментология разительно
отличается от православной традиции покаяния и исповеди, включающей откровение помыслов и непримиримую
борьбу со страстными поползновениями души посредством
их постоянного разоблачения. Столь далеко разошлись
между собой в V в. по Р.Х. представители не так давно оформившегося монашеского движения на Востоке.
Когда несторианство было осуждено на III Вселенском
(Эфесском) Соборе (431 г. по Р.Х.), с ним оказалась дискредитированной и Антиохийская школа в целом. Вскоре она
восстановила свой авторитет, когда восточные епископы,
возглавляемые Иоанном Антиохийским, подписали «Со-
1
* Пелагианство — учение британского монаха Пелагия (нач. V в. по
Р.Х.), согласно которому человек рождается добрым и может «быть безгрешным» по собственной воле, хотя и с помощью Бога.
2
Антиохийство и церковь Месопотамии. Интервью с Н.Н. Селезнёвым
в связи с выходом его книги «Несторий и Церковь Востока» // Волшебная
гора, XI (2005). С. 65.
108
Лекция 9. Антиохийская традиция и несторианство
глашение» со св. Кириллом Александрийским, устранявшее
те разногласия между традициями, которые имели не богословские, а культурные предпосылки и касались главным
образом терминологии. Несторианство осталось в истории
как самостоятельное региональное движение, резко враждебное александрийскому богословию. Представляется
справедливым вывод о. Георгия Флоровского касательно
духа крайнего антиохийства: его теоретики стремились,
во имя христианского реализма, избежать философскобогословского «умозрения», но это не уберегло их от впадения в «рассудочность»
1
.
1
Флоровский Г., прот. Восточные отцы V–VIII веков. Paris, 1990. С. 19.
109
Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.
Вопросы к семинарским занятиям
Почему несторианство можно считать радикальным антио- ▪
хийством?
Какую роль в развитии этой доктрины сыграл Феодор Моп- ▪
суэстийский?
Расскажите об исторических обстоятельствах, предшествовав- ▪
ших осуждению Нестория на III Вселенском Соборе.
Объясните значение термина «ипостась». Какие вопросы, свя- ▪
занные с ним, оказались предметом дискуссии в V в. по Р.Х.?
Что позволяло противникам Феодора Мопсуэстийского упо- ▪
доблять его учение пелагианству?
Дайте характеристику аскетического аспекта учения Феодора ▪
Мопсуэстийского.
Темы докладов и творческих работ
1. Полемика Нестория и св. Кирилла Александрийского в со-
хранившихся документах и свидетельствах.
2. Феодор Мопсуэстийский как дидаскал Антиохийской школы.
3. Традиция интерпретации Песни песней Соломона в Древней
Церкви и у Феодора Мопсуэстийского.
4. Герменевтические подходы Оригена Александрийского и Фео-
дора Мопсуэстийского: крайности двух великих традиций.
5. Антропология Феодора Мопсуэстийского.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]