Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Антиохийская школа в истории христианской мысли. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2310 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 > Следующая >>>

Лекция 8. Антиохийский метод в трудах Диодора Тарсского

понимания сакрального текста и выдвигал свой известный тезис: «Нужно быть на страже того, чтобы теория не отмета-

ла историческую основу, ибо вследствие этого теория превращается в аллегорию» (Толкование на Псалмы, 7).

Дж. Келли выделяет три минимальных требования, ко-

торым должна соответствовать правильная методика интерпретации, что Диодор Тарсский называл «теорией» в отличие от «аллегории»: а) буквальный смысл священного повествования нельзя от-

рицать;

б) должно быть реальное, а не мнимое соответствие между

историческим фактом и духовным предметом, который в нем усматривается;

в) оба смысла, т.е. буквальный и символический, должны

постигаться не изолированно друг от друга, но в совокупности, хотя и разными способами

Свой подход к библейскому слову Диодор обосновывал

психологически. Он исходил из того, что критерием правильного толкования служит одинаковое понимание текста самим автором и читателем. Боговдохновенные писатели «не говорили, подобно провидцам, того, чего не понимали, но имели полное сознание всей силы слов своих» (Там же, 19). Таким образом, необходимо равномерное участие Божественного и человеческого элемента в Откровении.

Вследствие дальнейшего развития этой идеи, Диодор

Тарсский неоднозначно оценивается как богослов в истории православия: по словам авторитетного доксографа и богослова св. патриарха Фотия Константинопольского, он «очернил себя пятном несторианства» (Библиотека, кодекс 102). Известно, что сам Несторий

* был только выразителем воззрений, сформировавшихся прежде него. Диодор же явился одним из тех, на кого защитники этих воззрений опирались: поныне в Ассирийской Церкви он почитается как один из трех «греческих учителей» наряду с Феодором Мопсуэстийским и самим Несторием.

Kelly J.N.D. Early Christian Doctrines. London, 1985. P. 76.

* О Нестории речь пойдет в следующей лекции.

Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.

Что представляет собой учение, которое для патриарха Фотия, выразителя византийской ортодоксии, было как «пятно» на репутации древнего экзегета? Речь идет о причинах отказа называть Пресвятую Деву Богородицей — отказа, который, вследствие своего расхождения с уже принятой в V в. по Р.Х. литургической практикой, вызвал большие волнения в Церквах Востока. За вопросом о правильном именовании Матери Христа Марии стоял еще более обширный вопрос: Кто есть Сам Иисус Христос? Диодор, в частности, писал: «Невозможно, чтобы один и тот же одновременно был погребен как мертвый и ввел разбойника в рай как живой»

Не следует понимать эти слова в духе современной «теологии смерти Бога» как отрицание Божественности Христа. Логика Диодора исходила в данном случае из древней традиции восточного христианства, закаленного в боях с докетизмом и манихейством. В IV в. по Р.Х. в Антиохии блистал Аполлинарий, епископ Лаодикии Сирийской, в борьбе с арианством усвоивший методы другой, александрийской, традиции. Он выдвинул учение о «Слове воплощенном» (λóγος ἔνσαρκος), опираясь на стих в Евангелии от Иоанна: «Слово плоть бысть». Аполлинарий, принимая действительность (а не призрачность) человечества Христа по плоти, отрицал у Него наличие разумной человеческой души. Божественный Логос, по его мысли, облекся только в одушевленное тело, равно присущее людям и животным.

Аполлинарий сам был богословом скорее антиохийского склада; во всяком случае, он ставил вопросы, для александрийского типа умозрения ранее несвойственные. «Две сущности, представленные в их полноте, по его мнению, не могут быть собраны воедино. Из соединения совершенной человеческой природы с Божеством не получится единая личность; и в частности, разумная душа человеческая не может быть соединена с Божественным Логосом в форме одной личности»

. Аполлинарий считал, что человек состоит из трех частей: разумной души, которую он отождествлял с «духом», животной души и тела. Животная душа по-

Abramowski R. Die theologis¹ e Na¹ laß des Diodor von Tarsus... S. 33.

Neander A. General History of the Christian Religion and Church. Vol. 2.

Boston, 1872. P. 487.

Лекция 8. Антиохийский метод в трудах Диодора Тарсского

средствует между телом и духом, но именно эта посредствующая область, как насыщенная телесными стремлениями («помышлениями плоти», по апостолу Павлу), отравлена грехом. Божественный Логос во Христе занял именно место высшей души, тем самым обеспечив совершенное единство лица Спасителя. Таким образом, Он осуществил то, что сыны Адама осуществить не могли: покорил животную душу и плоть Закону Божьему. Именно у Аполлинария появляется утверждение об «одной природе Бога Слова воплощенного», которая вызвала резкое неприятие антиохийцев.

Богословы Антиохии видели также непростительные

гностико-манихейские аккомодации в докетическом, как им казалось, представлении о страданиях Иисуса (так как Бог, разумеется, не подвержен страданиям по определению), а равным образом и в хамартиологии Аполлинария, фактически выводившего происхождение греха из природы тела человека, оставленного благодатью, но не из природы разумной души. Насколько такое обвинение было справедливым? Ведь Аполлинарий для того и ставил Божественное Слово на место разумной души, чтобы увидеть всю тварь «покоренной» Ему, — а значит, манихейское отношение к твари было ему чуждым. Как представляется, более точный диагноз аполлинаризму поставил св. Григорий Богослов, который в своем знаменитом изречении: «Что не восприня- то, то и не исцелено», — суммировал все особенности православного отношения к человеческой стороне Христа.

Аполлинаризм имел некое значение также в сфере эк-

зегетической теории. Лаодикийский богослов не придерживался антиохийского метода со всей строгостью: следуя евангельской истории в одном, Аполлинарий совершенно низводил ее до уровня иносказания в другом, а именно в том, что касается психологического облика Иисуса Христа. Для антиохийцев такое иносказание уже было равноценно мифу. Кроме того, сторонников Аполлинария называли «синусиастами» за то, что они принимали учение о «слиянии сущностей»

*, философски неприемлемое для христи-

* От греч. σύν вместе и οὐσία сущность [человека и Бога].

Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.

анства. По мнению А. Грилльмайера1, в полемике с этим учением Диодор Тарсский исходил также из целей миссии: в то время на Церковь обрушился последний поток языческой критики со стороны богословски образованного императора Юлиана Отступника, и антиохийский апологет хотел устранить возможные противоречия в христианском учении, связанные с понятием «взаимопроникновения свойств»

(ἀντιμεθίστασις ἰδιωμάτων)

**.

При этом Диодор Тарсский, не имея еще под руками выработанной богословской терминологии, легко впал в другую крайность — утверждение двойственности Спасителя. Предпосылки для этого содержались в «аналитическом» языке

Антиохийской школы

: так, у св. Евстафия Антиохийского человеческая природа Христа именовалась метафорически «человеком Христовым» (ἄνθρωπος τοῦ Χριστοῦ). Опираясь на эту традицию, Диодор пришел к выводу, что «Слово Божие стало называться Человеком, потому что обитало в Сыне Человеческом […] Страдал храм Бога Слова, евреями разру-

шенный, но восстановленный Обитавшим в нем»

Но имела ли эта борьба с «аполлинаристскими» тенденциями со стороны антиохийцев какое-либо осознанное отношение к их герменевтике? По всей вероятности, да. Уже А. Неандер обозначил прямую связь между антиохийским методом интерпретации библейского текста и несторианской христологией. «В то время как аллегорический и другие иносказательные методы интерпретации легко подавали повод к затемнению даже явных человеческих аспектов жизни Христа, принципы антиохийского истолкования вели к про-

Grillmeier A. Christ in Christian Tradition. V. I. Second ed. Atlanta, 1975.

P. 353–354.

** В теологической литературе чаще встречается латинский вариант

этого термина: communicatio idiomatum. В данном случае idiomata — это «характеристики» каждой из природ: Божественной и человеческой.

«“Синтетизму” видения александрийцев противостоял “аналитизм” антиохийских толкователей, который органично сочетался с “историцизмом”» (Сидоров А.И. Богословские школы Древней Церкви // Православная энциклопедия... С. 528).

Цит. по: Abramowski R. Die theologis¹ e Na¹ laß des Diodor von Tarsus... Loc. cit.

Лекция 8. Антиохийский метод в трудах Диодора Тарсского

тивоположному… Прямой смысл евангельского нарратива приводил таких богословов, как Диодор Тарсский и Феодор Мопсуэстийский, к определенным воззрениям, которые не исключали возможности развития во Христе, подобного развитию в природе обычного человека — совершенствованию личности, осуществляющемуся через переживание ис-

пытаний и преодоление трудностей»

Действительно, Феодор Мопсуэстийский видел момент

преодоления в нравственных подвигах Иисуса Христа. Именно с этой стороны сирийский богослов подходил к тому, чего одновременно стремился избежать, — к разделению единого Христа на «Сына Божия» и «сына человеческого». Последний в глазах Феодора был не обычным человеком, а уникальным, но все-таки именно человеком в его личностной определенности. Величие этого сына человеческого состояло в том, что «Бог… содействовал ему в его деяниях. Это видно из того, как он совершал каждую добродетель полнее и легче всех других людей; ибо от зачатия Бог соединил его с Собою; всегда в нем пребывала эта содействующая сила, необходимая для великого дела спасения; Бог руководил всеми его поступками, возбуждая в нем устремление ко все более высокому совершенству, во многих случаях поддерживая и озаряя его в страданиях по телу и по уму» (цит. по: Леонтий Византийский. Против Нестория и Евтихия, III).

Был ли Диодор Тарсский мыслителем протонесториан-

ским? Против этого может свидетельствовать факт его почитания сирийскими монофизитами, для которых «несторианство» было синонимом всего чуждого. В то же время, «отцом несторианства» назвал его св. Кирилл Александрийский в трактате «Против Диодора и Феодора», и это обвинение нашло себе косвенное доказательство уже в несториан-

ской традиции

В своем исследовании «Христология Феодора Мопсу-

эстийского» Э. Салливан рассматривает четыре положения, последовательная разработка которых, по его мнению, толк-

Neander A. General History of the Christian Religion and Church. P. 493.

Селезнёв Н.Н. Ассирийская Церковь Востока // Большая Российская

Энциклопедия: В 30 т. Т. 2. М., 2005. С. 375.

Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.

нула Диодора Тарсского и других наследников св. Лукиана Антиохийского в сторону диофизитства (от греч. δύο два и φύσις природа):

1. Божественные предикаты Слова принадлежат Ему по при-

роде как субъекту;

2. Человеческие качества Христа, описанные в Евангелиях,

не могут рассматриваться в качестве предикатов Слова;

3. Следовательно, они требуют для себя также отдельного

субъекта;

4. Этот субъект будет рассматриваться как отдельная персона,

отличная от персоны самого Слова

По мнению Салливана, эти тезисы разрабатывались в полемике с арианством и потому их появление в христологии Диодора Тарсского было практически неизбежным. Для нас, однако, не столько существенен вопрос о характере учения самого Диодора, сколько важно понять смысл поднятых им проблем. От именования Девы Марии зависело восприятие самого главного таинства христианской веры: стало ли воспринятое Спасителем человечество в такое отношение с Его Божеством, чтобы можно было говорить о Богочеловечестве? Преодолев арианскую соблазненность парадоксальным языком Троического богословия, Антиохийская школа поначалу не смогла выстроить христологию по этому же образцу и усилила рационально-аналитический элемент в ней в ее концептуальной интерпретации, на чем следует остановиться подробнее.

Sullivan A. The Christology of Theodore of Mopsuestia. Rome, 1956.

Р. 167.

Лекция 8. Антиохийский метод в трудах Диодора Тарсского

Вопросы к семинарским занятиям

Расскажите о значении Диодора Тарсского для истории ▪ Антиохийской школы. Очертите горизонт полемической деятельности Диодора ▪ Тарсского. Каким формальным критериям должна удовлетворять «тео- ▪ рия» как метод, альтернативный «аллегории»? Дайте объяснение термина «диофизитство». ▪ Какие особенности учения Диодора Тарсского позволяют ▪ характеризовать его как протонесторианское?

Темы докладов и творческих работ

1. Диодор Тарсский: памятники, доксография, исторический портрет.

2. Многообразие смыслов Библии в герменевтике Диодора Тарсского.

3. Этическая и теологическая интерпретации в толкованиях Диодора Тарсского на Псалмы.

4. Диодор Тарсский и Аполлинарий Лаодикийский: сопоставление антропологических позиций.

5. Диодор Тарсский в несторианских источниках.

Лекция 9

РАДИКАЛИЗАЦИЯ АНТИОХИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ В ОСНОВЕ НЕСТОРИАНСТВА

Учение, связанное с именем Константинополь-

ского Патриарха Нестория, низложенного в 431 г., сделалось отличительным признаком одной из ветвей Антиохийской школы, а в глазах некоторых исследователей — всей этой традиции в целом. Родившийся в одной из провинций Сирии близ Евфрата, Несторий в юности поступил в монастырь близ Антиохии, где слушал уроки Феодора Мопсуэстийского. Слова учителя были восприняты им как священные заветы, совершенно непреложные во всех своих частностях. Таков был характер этого духовного лица, запечатленный в последующих событиях: когда в 428 г. Нестория как яркого проповедника и пастыря вызвали из Антиохии к императорскому двору и он стал Патриархом, он прежде всего начал энергичную борьбу против остававшихся в Константинополе и окрестностях еретиков. Современники передавали, что Несторий по своем поставлении на кафедру обратился к императору Феодосию II с такими словами: «Дай мне, о царь, Вселенную, очищенную от ересей, а я дам тебе Небесное Царствие; поборай мне против еретиков, а я буду поборать тебе против персов».

Ревность иерарха была неподдельной и стяжала ему славу, но с самого начала она вызывала и опасения относительно его духовной выдержанности. «У него было достаточно красноречия, но мало рассудительности», — писал историк Маркелл. Через некоторое время, в том же 428 г., Патриарх вступил в конфликт со своей собственной паствой, утверждая в проповедях, что не следует буквально именовать Марию Богородицей. В этой оговорке, касающейся «буквы»,

Лекция 9. Антиохийская традиция и несторианство

можно усмотреть антиохийскую специфику прецедента. Понимание самим Несторием термина θεοτόκος было поантиохийски буквальным: он видел опасность упрощения христианской веры, приближения ее к язычеству или, хуже, сведения к абсурду в той мысли, что женщина могла родить Бога. Ведь в собственном смысле рождает Сына только Отец, потому что Ипостаси Троицы единосущны, как было доказано на Никейском Соборе.

Итак, Несторий исходил из последствий арианской сму-

ты, что делало его догматическую позицию неприступной в его собственных глазах. Но это не единственное обстоятельство, обеспечивавшее определенность его позиции. Учение Нестория укоренено в более древних пластах антиохийской христологии, уже испытавшей на себе идеологические волнения. По мнению крупного исследователя этой традиции Р.В. Селлерса, в ней сохранялось еще влияние патриарха местной гетеродоксии, учителя св. Лукиана Антиохийского, — Павла Самосатского

. Если рассматривать явление несторианства с этой точки зрения, оно становится более прозрачным: школьная антиохийская мысль все еще тяготела к монархианству, проблемы которого были модифицированы, но не исчерпаны различными позициями по арианскому вопросу. Мысль о том, что Господь прошел в мир через Деву, в глазах Нестория низводила Бога на уровень твари, тогда как великой милостью было уже то, что Бог соприсут- ствовал Иисусу, Своему послушному орудию, в его земной жизни.

Высокое положение Нестория сделало поднявшуюся новую смуту особенно сильной, так что слухи о ней быстро достигли Египта, где вызвали немедленный отклик у Александрийского Патриарха св. Кирилла, ревностного почитателя Матери Божией. Важно отметить, что христианское население Сирии в большей части своей было возмущено перетолкованием слова «θεοτόκος» не меньше, чем египетские монахи. Это подтверждается тем, какие масштабы впослед-

Sellers R.V. Eustathius of Antioch and His Place in the Early History of

Christian Doctrine. Cambridge, 1928. P. 119.

Раздел IV. Антиохийская школа в IV–V вв.

ствии приняло в этом регионе монофизитство, а также сви-

детельством антиохийского богослова, стоявшего на близ-

ких к несторианству позициях, Ивы Эдесского. «Письмо,

написанное Ивой к Маре, позволяет нам видеть ситуацию в

Эдессе около 433 г. Ива сообщает об исполненном смятения

положении персидских христиан в Эдессе, причиной кото-

рого были христологические споры и полемика, перешед-

шая в открытое противостояние. Он также бегло описывает

плачевное состояние Эдесской общины, разделенной между

епископом и его последователями, с одной стороны, и боль-

шинством его паствы — с другой»

. В 430 г., когда св. Кирилл Александрийский и Несторий обменялись вероучительными письмами, позиция последнего стала проступать все более четко. В дальнейшем она развивалась, вероятно, и после Эфесского Собора, когда он был сначала удален в свой монастырь близ Антиохии, а затем сослан в отдаленные места Египта.

Какое место занимает несторианство в истории развития антиохийской мысли? Несторий, по всей вероятности, был прямым учеником Феодора Мопсуэстийского. В своей терминологии он допускал использование слова «Богородица» только как выражение благочестия, но не догмата. Во втором случае предпочтительнее говорить «Христородица», чтобы не делать Бога произведенным Женою. Несторий признавал единство Бога и человека во Христе по «лицу», тогда как св. Кирилл Александрийский утверждал единение по «ипостаси» и даже по «природе»2*. О каком единстве по «лицу» говорил Несторий, можно понять, ориентируясь на слова Феодора Мопсуэстийского: «Лицо говорится двояко: ибо оно либо обозначает ипостась [...], или же оно относится к чести, величию и поклонению». Именно во втором смысле употре-

Harrent A. Les écoles d’Antioche. Essai. Paris, 1898. P. 161, 162.

*Последнее утверждение, выраженное в формуле: «Одна природа Бога Слова воплощенного» (μία φύσις τοῦ θεοῦ λόγου σεσαρκωμένου), отвергнуто св. Кириллом Александрийским ради примирения с Антиохией в 433 г., в то время как сирийские богословы признали догматически правильным имя «Богородицы». Но позднее эта формула легла в основу монофизитства.

100

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2310 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]