Экстремизм и национальная безопасность правовые проблемы. Монография

«незаконный въезд»1. В первом случае подразумевается обеспечение с целью получения, прямо или косвенно, финансовой или материальной выгоды от незаконного въезда в какое-либо государство лица, которое не является его гражданином или не проживает постоянно на его территории. Таким образом, незаконные действия, совершаемые третьими лицами, несут в себе наибольший урон политической

èэкономической безопасности Российской Федерации. Во втором случае, напротив, имеется в виду противоправное деяние со стороны лица, непосредственно осуществляющего незаконную миграцию.

Незаконная международная миграция представляет угрозу национальной безопасности Российской Федерации. Она создает опасность для жизненно важных интересов личности, общества и государства, угрозу территориям, ценностям, культуре в целом. В свете информационных войн, ведущихся между странами, где основой является не применение оружия, а уничтожение культурных ценностей, культуры государства, подрыв ее экономической стабильности, постепенный захват территорий путем международной миграции части населения, создание этнических ареалов проживания (мест компактного проживания).

Бесспорно, что частью национальной безопасности является безопасность в экономической сфере. Угрозы экономической безопасности, по мнению автора, проявляются, в частности, в следующем: российский рынок труда в данный момент сильно зависит от иностранной рабочей силы по некоторым видам профессий, требующих низкой профессиональной квалификации. Но почему-то не берется в расчет их низкая квалификация, низкий уровень образования, а иногда и его полное отсутствие. Вместе с тем необходимо отметить, что из Российской Федерации продолжается выезд специалистов за рубеж2.

Таким образом, по мнению автора, легальное определение экстремизма в российском законодательстве как «насильственного изменения основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации; публичного оправдания терроризма и èíîé (выделено автором) террористической деятельности; …совершения преступлений по мотивам, указанным в пункте «е» части первой статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации; пропаганды

èпубличного демонстрирования нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных (выделено автором) с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения…» свидетельствует о том, что российский законодатель не установил

1См. подробнее: Калюжная М.А. Незаконная миграция как угроза национальной безопасности Российской Федерации в социальной и экономической сферах // Миграционное право. 2007. ¹ 3.

2Òàì æå.

121

исчерпывающий (закрытый) перечень общественно — опасных деяний, которые могут быть охарактеризованы как терроризм1. Более того, специфика, потенциальная способность к существенной трансформации феномена экстремизма, как думается, в принципе исклю- чают такую возможность. Об этом, в частности свидетельствует произошедшие в уголовном законодательстве изменения и, в частности, отказ от юридической квалификации содеянного как «терроризм» (как формы проявления экстремизма) с введением дефиниции «террористический акт»2.

Вместе с тем, не только данное обстоятельство препятствует организации эффективного противодействию экстремизму. В Российской Федерации должны быть созданы правовые основы системного профилактического воздействия на потенциальные проявления экстремизма, которые включают в себя:

ξпроведение программ адаптации мигрантов к условиям в жизни в российских городах и, прежде всего, в столичном мегаполисе;

ξотказ от публичного освещения в средствах массовой информации проведения религиозных обрядов исключительно одной конфессии (в настоящее время — это трансляции православных богослужений) и, в целом, отожествления России с «православным государством»;

ξвоспитание молодежи на началах толерантности и веротерпимости, что предполагает отказ от преподавания в школах ознакомления только с одной религией, как это происходит в

настоящее время.

На основании изложенного автор полагает необходимым отметить, что основные законы (конституции) современных демократиче- ских государств, включая Конституцию РФ, развивают и закрепляют, выраженное в основополагающих международных правовых актах, право человека и гражданина выражать свое собственное мнение, иметь и отстаивать свои взгляды и убеждения, придерживаться определенной идеологии, религии, пропагандируя ее не запрещенными законом способами. Парадокс в данном случае заключается в том, что с юридической точки зрения собственно экстремистские взгляды любой направленности формально составляют элемент правового статуса личности, «атрибут» гражданских прав и свобод и не могут быть наказуемыми, если только не содержат, к примеру, состава

1См.: Федеральный закон от 25.07.2002 ¹ 114-ФЗ (ред. от 29.04.2008) «О противодействии экстремистской деятельности» // СЗ РФ. 2002.

2См.: Федеральный закон от 27.07.2006 ¹ 153-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О ратификации Конвенции совета Европы о предупреждении терроризма» и Федерального закона «О противодействии терроризму» // СЗ РФ. 2006. ¹ 31 (ч. 1). Ст. 3452.

122

уголовного преступления или административного правонарушения. Очевидно, что данное обстоятельство фактически исключает возможность научного анализа «рафинированного» экстремизма, заставляет исследователя изучать лишь различные аспекты его внешних проявлений.

Что касается, межнациональных проблем противодействия экстремизму, то следует обратить внимание на разногласия среди государств — участников СНГ в установлении приоритетов своего развития в плане наличия дилеммы: углубления интеграционных отношения со странами Западной Европы через вступление в ЕС, НАТО или же расширения сотрудничества с Россией. Кроме того, современные внешние вызовы и угрозы национальной безопасности России во многом формируются и обостряются под воздействием процессов глобализации, действиями отдельных государств, прежде всего США по доминированию в мировом сообществе и одностороннем, главным образом силовом решении основных проблем международной политики.

В целом, как полагает автор, одна из ключевых проблем преобразований правовой системы России в части оптимизации процесса противодействия экстремизму заключается в поисках оптимального соотношения между интересами укрепления суверенного Российского государства и потребностями учета объективных процессов и тенденций, порождаемых глобализацией и новыми формами международных отношений. В этом плане важнейшей задачей, стоящей перед юридической наукой, является совершенствование правовой основы обеспечения национальной безопасности страны, создание гибких механизмов выявления и предотвращения внешних и внутренних угроз безопасности Российской Федерации. Эта задача может быть решена только с учетом обобщения положительного опыта законодательного обеспечения национальной безопасности в зарубежных странах и отказа от попыток «противопоставить» Россию международному сообществу.

123

Правоохранительные органы как субъект противодействия экстремизму

Автору представляется тривиальным утверждение о том, что в той или иной мере все правоохранительные структуры вовлечены в анализируемый процесс. Тем не менее, основная нагрузка, все же приходится на Следственный комитет при прокуратуре РФ, органы безопасности и внутренних дел.

О сложности расследования преступлений экстремистской направленности свидетельствует уже тот факт, что при решении вопроса о возбуждении уголовного дела, связанного с экстремизмом, следователь должен тщательно ознакомиться со всеми имеющимися оперативными материалами, которые находятся в специализированных подразделениях ФСБ и МВД. При этом необходимо выделить ту часть оперативных материалов, которые могут быть использованы в качестве доказательств по делу. Это могут быть результаты прослушивания телефонных и иных переговоров, наблюдение, справки и т.д.1 Такие результаты оперативно-розыскных мероприятий должны быть легализованы в порядке ст. 11 Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности», о чем руководству соответствующего органа ФСБ или МВД дается специальное поручение2.

Необходимо установить, к примеру, конкретные действия членов экстремистской организации и их соответствие деяниям, описанным в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» и в диспозициях соответствующих статей УК РФ. При этом для консультаций следователь вправе обратиться к религиоведам, политологам, психологам и другим специалистам, которые затем могут быть привлечены к участию в деле в качестве экспертов или специалистов. После чего, установив достаточность и достоверность материалов проверки, их правовую обоснованность, следователь решает вопрос о возбуждении уголовного дела.

Так, в феврале 2005 г. отделом по расследованию особо важных дел прокуратуры Удмуртской Республики направлено в суд уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 2822 УК РФ: по обвинению Закирова и Галимзянова в участии в деятельности террористической организации «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»)3. Как было установлено в ходе следствия, деятельность «Партии исламского освобож-

1Ñì.: Халиков А. Расследование преступлений экстремистского характера // Законность. М., 2006. ¹ 8. С. 12.

2См.: Закон Российской Федерации от 12.08.1995 ¹ 144 -ФЗ «Об оперативнорозыскной деятельности» // СЗ РФ. 1995. ¹ 33. Ст. 3349.

3Ñì.: Рязанов Э. Расследование участия в деятельности экстремистской организации // Законность. 2007. ¹ 2. С. 21.

125

дения» носила глубоко конспиративный характер. Впервые публич- но о своем существовании на территории Удмуртской Республики ее члены открыто заявили в ноябре 2004 г., распространяя листовки партии в крупных мечетях в день священного мусульманского праздника «Ураза байрам». «Партия исламского освобождения» имеет целью устранение неисламских правительств, установление исламского правления во всемирном масштабе путем воссоздания «Всемирного исламского Халифата». Именно поэтому решением Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2003 организация признана террористической и деятельность ее на территории России запрещена. Тем не менее, Закиров и Галимзянов, зная об этом, активно участвовали в пропагандистской деятельности, вербовке сторонников организации. 14 ноября 2004 г. они распространили листовки «Партии исламского освобождения» в Соборной мечети Ижевска, а также в местах большого скопления людей.

В результате следственно-оперативных мероприятий было установлено, что деятельность Закирова и Галимзянова координируется руководителями, находящимися в Уфе, а Галимзянов имеет своих агентов во всех городах Удмуртской Республики. Сразу после возбуждения уголовного дела был проведен ряд обысков по местам возможного проживания Закирова и Галимзянова, в ходе которых были изъяты доказательства, позволяющие сделать однозначный вывод о причастности Закирова и Галимзянова к деятельности «Хизбут — Тахрир». Так, из личных записей были установлены данные некоторых граждан Ижевска с указанием места жительства, работы, в том числе с указанием личностных качеств человека, его склонностей. Это были, как правило, мусульмане, являвшиеся руководителями предприятий, учреждений либо организаций, способные вести за собой людей. Осмотром системного блока компьютера установлено, что Галимзянов систематически отсылал зашифрованные сведения о проделанной работе своим руководителям, расшифровать которые, к сожалению, в ходе следствия не удалось.

На протяжении всего срока следствия Закиров и Галимзянов показаний не давали, пользуясь правом, предусмотренным ст. 51 Конституции России, — вели себя в точном соответствии с изъятыми у них при обыске инструкциями. На допрос приходили с родственниками, показаний о деятельности партии не давали, утверждая, что цели партии мирные, что она необоснованно признана террористической.

По делу были проведены несколько опознаний, в результате которых Закирова и Галимзянова опознали как лиц, распространявших листовки «Партии исламского освобождения» в местах массового скопления людей, а именно в мечети и на центральном вещевом рынке Ижевска.

Добытые в ходе предварительного следствия доказательства, исследованные в судебном заседании, позволили суду постановить в

126

отношении них обвинительный приговор: назначить наказание в виде одного года лишения свободы условно с испытательным сроком в один год.

На данном примере видно, что залог качественного расследования уголовных дел о террористических группах и партиях — тесное взаимодействие с оперативными подразделениями МВД и Управлением ФСБ России по Удмуртской Республике с применением всего комплекса оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выявление преступной деятельности1.

Судебные органы как субъект противодействия экстремизму

Как известно, согласно ст. 6 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» при наличии достаточных и предварительно подтвержденных сведений о готовящихся противоправных действиях, содержащих признаки экстремистской деятельности, и при отсутствии оснований для привлечения к уголовной ответственности Генеральный прокурор Российской Федерации или его заместитель либо подчиненный ему соответствующий прокурор или его заместитель направляет руководителю общественного или религиозного объединения либо руководителю иной организации, а также другим соответствующим лицам предостережение в письменной форме о недопустимости такой деятельности с указанием конкретных оснований объявления предостережения. В случае невыполнения требований, изложенных в предостережении, лицо, которому было объявлено данное предостережение, может быть привлечено к ответственности в установленном порядке. Данное предостережение может быть обжаловано в суд в установленном порядке.

Общественному или религиозному объединению либо иной организации в случае выявления фактов, свидетельствующих о наличии в их деятельности, в том числе в деятельности хотя бы одного из их региональных или других структурных подразделений, признаков экстремизма, выносится предупреждение в письменной форме о недопустимости такой деятельности с указанием конкретных оснований вынесения предупреждения, в том числе допущенных нарушений (ст. 7 указанного закона). В случае, если возможно принять меры по устранению допущенных нарушений, в предупреждении также устанавливается срок для устранения указанных нарушений, составляющий не менее двух месяцев со дня вынесения предупреждения.

Предупреждение общественному или религиозному объединению либо иной организации выносится Генеральным прокурором Российской Федерации или подчиненным ему соответствующим

1 Рязанов Э. Óêàç. ñî÷. Ñ. 21.

127

прокурором. Предупреждение общественному или религиозному объединению может быть вынесено также федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции в сфере государственной регистрации некоммерческих организаций, общественных объединений и религиозных организаций (далее — федеральный орган государственной регистрации), или его соответствующим территориальным органом. Данное предупреждение также может быть обжаловано в суд в установленном порядке.

В случае, если предупреждение не было обжаловано в суд в установленном порядке или не признано судом незаконным, а также если в установленный в предупреждении срок соответствующими общественным или религиозным объединением, либо иной организацией, либо их региональным или другим структурным подразделением не устранены допущенные нарушения, послужившие основанием для вынесения предупреждения, либо если в течение двенадцати месяцев со дня вынесения предупреждения выявлены новые факты, свидетельствующие о наличии признаков экстремизма в их деятельности, в установленном настоящим Федеральным законом порядке соответствующие общественное или религиозное объединение либо иная организация подлежит ликвидации, а деятельность общественного или религиозного объединения, не являющегося юридическим лицом, подлежит запрету. Фактически речь здесь идет о соответствующем судебном решении.

Равно и в случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов либо выявления фактов, свидетельствующих о наличии в его деятельности признаков экстремизма, учредителю и (или) редакции (главному редактору) данного средства массовой информации уполномоченным государственным органом, осуществившим регистрацию данного средства массовой информации, либо федеральным органом исполнительной власти в сфере печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, либо Генеральным прокурором Российской Федерации или подчиненным ему соответствующим прокурором выносится предупреждение в письменной форме о недопустимости таких действий либо такой деятельности с указанием конкретных оснований вынесения предупреждения, в том числе допущенных нарушений. В случае, если возможно принять меры по устранению допущенных нарушений, в предупреждении также устанавливается срок для устранения указанных нарушений, составляющий не менее десяти дней со дня вынесения предупреждения (ст. 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»).

В случае, если предупреждение не было обжаловано в суд в установленном порядке или не признано судом незаконным, а также если в установленный в предупреждении срок не приняты меры по устранению допущенных нарушений, послуживших основанием для

128

вынесения предупреждения, либо если повторно в течение двенадцати месяцев со дня вынесения предупреждения выявлены новые факты, свидетельствующие о наличии признаков экстремизма в деятельности средства массовой информации, деятельность соответствующего средства массовой информации подлежит прекращению в установленном законом, а именно судебном порядке.

В частности, в случае осуществления общественным или религиозным объединением, либо иной организацией, либо их региональным или другим структурным подразделением экстремистской деятельности, повлекшей за собой нарушение прав и свобод человека и гражданина, причинение вреда личности, здоровью граждан, окружающей среде, общественному порядку, общественной безопасности, собственности, законным экономическим интересам физических и (или) юридических лиц, обществу и государству или создающей реальную угрозу причинения такого вреда, соответствующие общественное или религиозное объединение либо иная организация могут быть ликвидированы, а деятельность соответствующего общественного или религиозного объединения, не являющегося юридическим лицом, может быть запрещена по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчиненного ему соответствующего прокурора. По указанным в части второй настоящей статьи основаниям общественное или религиозное объединение может быть ликвидировано, а деятельность общественного или религиозного объединения, не являющегося юридическим лицом, может быть запрещена по решению суда также на основании заявления федерального органа государственной регистрации или его соответствующего территориального органа. В случае принятия судом по основаниям, предусмотренным настоящим Федеральным законом, решения о ликвидации общественного или религиозного объединения их региональные и другие структурные подразделения также подлежат ликвидации.

Так, в 2003 г. прокурор Краснодарского края обратился в Краснодарский краевой суд с заявлением о запрещении деятельности религиозной группы — Краснодарской Православной Славянской Общины «ВЕКРА» (Ведическая Культура Российских Ариев) Скифской Веси Рассении Древнерусской Инглиистической церкви Православных Староверов — Инглингов (далее — Краснодарская Православная Славянская Община «ВЕКРА»)1. Определением Краснодарского краевого суда от 24.10.2003 это заявление принято к производству, а определением от 18.11.2003 назначена комплексная экспертиза с включением в состав группы экспертов специалистов в области языкознания, религии, истории.

1 См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации ¹ 91-О от 08.04.2004 // Документ опубликован не был.

129

В своей жалобе в Конституционный Суд РФ гражданин И.А. Глоба –руководитель Краснодарской Православной Славянской Общины «ВЕКРА» оспаривал конституционность положений части второй статьи 6 Федерального закона от 19.05.1995 «Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941— 1945 годов» и п. 2 ст. 1 Федерального закона от 25.07.2002 «О противодействии экстремистской деятельности». По мнению заявителя, вытекающее из этих положений приравнивание использования Краснодарской Православной Славянской Общиной «ВЕКРА» символики отдельных солярных знаков (свастик), сходных с нацистской символикой или атрибутикой, к экстремистской деятельности и, как следствие, возможность запрещения деятельности религиозной группы нарушает конституционные принципы, гарантирующие признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина, в том числе права на свободу совести и свободу вероисповедания, что противоречит ст. 2, 15, 17, 28 и 55 Конституции РФ.

Согласно п. 7 ст. 14 Федерального закона от 26.09.1997 «О свободе совести и религиозных объединениях» деятельность религиозного объединения, не являющегося религиозной организацией, может быть запрещена в порядке и по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О противодействии экстремистской деятельности».

Статья 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», устанавливающая перечень основных понятий, используемых для целей данного Федерального закона, относит к экстремистской деятельности (экстремизму), в частности, пропаганду

èпубличное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения (п. 2). Как уже отмечалось, согласно ст. 9 того же Федерального закона в случае осуществления общественными и религиозными объединениями экстремистской деятельности, повлекшей за собой нарушение прав и свобод человека и гражданина, причинение вреда личности, здоровью граждан, окружающей среде, общественному порядку, общественной безопасности, собственности, законным экономическим интересам физических

è(или) юридических лиц, обществу и государству или создающей реальную угрозу такого вреда, деятельность соответствующего общественного или религиозного объединения, не являющегося юридиче- ским лицом, может быть запрещена по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или под- чиненного ему соответствующего прокурора.

Заявитель не оспаривал необходимость установления ответственности за осуществление общественным или религиозным объединением экстремистской деятельности, а также запрещения использования в любой форме нацистской символики как оскорбляющей многонациональный народ России и память о понесенных в Великой

130