Экстремизм и национальная безопасность правовые проблемы. Монография

проявлениями и предотвращение их появления и развития. Основное внимание уделяется разработке законодательной базы и правоприменительной практики, а также способствованию развитию антидискриминационного образования и информированию широкой общественности. В частности, обращается внимание на контроль за деятельностью правоохранительных органов: необходимо не только пресечение злоупотреблений, мотивированных расовыми предубеждениями и ксенофобией, среди представителей правоохранительных органов, но и борьба с явлением, называемым «расовым профилированием» (racial profiling). «Расовое профилирование» заключается в подходе на основе расовых, национальных и этнических критериев к проверке лояльности граждан, основывающемся на этническом происхождении, подозрении о принадлежности людей к криминальным структурам1.

Глобальные масштабы международного терроризма и экстремизма отводят важную роль в борьбе с ними Интерполу, в структуре которого создана группа антитерроризма (ÒÅ-группа)2. По указу Президента РФ было образовано Национальное центральное бюро Интерпола как структурное подразделение МВД России. Каналы Интерпола активно используются для обмена информацией о терроризме и экстремизме3.

Российская Федерация как правопреемник СССР является уча- стником многих международных конвенций в области противодействия преступлениям международного характера. При этом в настоящее время Россия также становится участником международных документов в области пресечения проявлений транснациональной преступности, демонстрируя свою решимость бороться с посягательствами на ее национальную безопасность и международный правопорядок.

Федеральным законом от 26.04.2004 ¹ 26-ФЗ ратифицированы Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности от 15.11.2000 с двумя дополняющими ее Протоколами:

1World Conference against racism, racial discrimination, xenophobia and related intolerance. Declaration and programme of action. N.Y.: United Nations Department of Public Information, 2002. P. 70.

2См. подробнее: Федорко С.Н. Правовое регламентирование противодействия терроризму и экстремизму в Российской Федерации // Рос. следователь. 2007. ¹ 16.

3См.: Указ Президента Российской Федерации от 30.07.1996 ¹ 1113 «Об участии Российской Федерации в деятельности международной организации уголовной полиции — Интерпола»; Приказ МВД РФ ¹ 786, Минюста РФ ¹ 310, ФСБ РФ ¹ 470, ФСО РФ ¹454, ФСКН РФ ¹ 333, ФТС РФ ¹ 971 от 06.10.2006 «Об утверждении инструкции по организации информационного обеспечения сотрудничества по линии Интерпола» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2006. ¹ 47.

191

Протоколом против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху и Протоколом о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее1. Именно указанная Конвенция, вступившая в силу для России 25.06.2004, ориентирована на организацию содействия сотрудничеству в деле более эффективного предупреждения транснациональной организованной преступности и борьбы с ней.

Конвенция 2000 г. содержит следующие основные направления противодействия транснациональной организованной преступности. Во-первых, принятие государством-участником мер законодательного характера по признанию уголовно наказуемыми перечисленных в Конвенции деяний, совершенных умышленно. Среди них, к примеру, отмывание доходов, полученных преступным путем, коррупция. Во-вторых, отнесение к категории «серьезных преступлений» всех преступлений, совершенных в составе организованных преступных групп. В-третьих, в качестве механизма противодействия росту транснациональной преступности можно условно считать складывающуюся систему отчетности государства-участника перед Генеральным секретарем ООН о развитии национального законодательства в отмеченной сфере регулирования. В-четвертых, предусматривается организация международного сотрудничества по вопросам конфискации доходов от преступлений, имущества, оборудования или других средств совершения преступлений, выдача преступников, оказание взаимной правовой помощи, а также любого иного вида помощи, не противоречащего внутреннему законодательству запрашиваемого государства-участника.

Кроме того, Конвенция ориентирует на создание системы предупреждения злоупотреблений со стороны организованных преступных групп процедурами торгов, проводимых публичными органами, субсидиями и лицензиями, выдаваемыми публичными органами для осуществления коммерческой деятельности, а также использованием для предупреждения злоупотреблений юридических лиц. В свете последнего, предлагается создать публичный реестр юридических и физических лиц, участвующих в учреждении юридических лиц, управлении ими и их финансировании. Возможно также вести реестр лиц, осужденных за преступления, охватываемые отмеченной Конвенцией, и лишенных права занимать должности руководителей юридических лиц.

1 См.: Федеральный закон от 26.04.2004 ¹ 26-ФЗ «О ратификации конвенции организации объединенных наций против транснациональной организованной преступности и дополняющих ее протокола против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху и протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее» // СЗ РФ. 2004. ¹ 18. Ст. 1684.

192

В целом, на основании изложенного, автор аргументирует суждение о том, что процесс международного сотрудничества в противодействии экстремизму находится, к сожалению, лишь в стадии своего генезиса. Как думается, совокупность факторов, в числе которых охарактеризованная в представленном исследовании специфика феномена экстремизма, ускорение темпов глобализации и развитие безвизовых режимов перемещения физических лиц, обуславливают невозможность использования только таких механизмов как взаимная выдача преступников, обмен информацией об экстремистских организациях, проведение совместных контртеррористических операций и т.п. Соответственно, необходимы научные изыскания в части формирования принципиально новых организационно — правовых форм международного сотрудничества по борьбе с экстремизмом. Очевидно, что их создание требует, в первую очередь, «разрешения» той достаточно напряженной международной обстановки в отношениях между Россией и некоторыми странами ближнего (Грузия, Украина) и дальнего (Великобритания) зарубежья.

4.3. Анализ практики и сближение правовых позиций Европейского Суда по правам человека

и национальных судебных инстанций в сфере защиты интересов потерпевших от экстремизма

Значение международных судебных инстанций в обеспечении защиты прав и свобод лиц, пострадавших от проявления экстремизма

Следует сразу обратить внимание на то, что, разумеется, не всегда одни и те же факты получают одинаковую юридическую оценку национальными судами и Европейским Судом по правам человека. Так, 2 сентября 1994 г. заявитель (гр-н Крарман) опубликовал статью под заголовком «В слепом угаре»1. Она начиналась стихотворением, передразнивающим еврейские фамилии, которое заявитель услышал «на митинге РНЕ (Русского Национального Единства)...

Митинг был организован... местным неофашистом Терентьевым». По словам заявителя, это стихотворение декламировала на митинге женщина в традиционном наряде казачки. Он не стал к ней тогда

1 См.: Постановление Европейского Суда по правам человека от 14.12.2006 г. Карман (Karman) против Российской Федерации (жалоба ¹ 29372/02) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. ¹ 11.

193

подходить, но позже, когда увидел это стихотворение напечатанным

âиздаваемой Терентьевым газете «КолоколЪ», интерес журналиста взял в нем верх, и он решил встретиться с этой женщиной.

Далее в статье заявитель рассказывал о своей беседе с этой женщиной, жаловавшейся на тяжелые условия жизни из-за изменения социально-экономической ситуации в России и винившей в этом евреев. Она призналась, что является преданным читателем газеты «КолоколЪ», которая называлась в статье «черносотенной жутью, запредельно врунливой». Женщина занималась распространением газеты у себя в поселке.

Статья заканчивалась анализом текущей политической ситуации. В нем заявитель критически отзывался о социальном иждивенчестве и о поисках врагов. 24 сентября 1994 г. С.В. Терентьев подал заявление о защите чести и достоинства к заявителю и газете «Городские вести» в связи с тем, что заявитель назвал его «неофашистом». 20 декабря 1994 г. Советский районный суд г. Волгограда удовлетворил этот иск и обязал заявителя выплатить С.В. Терентьеву компенсацию за моральный вред. Заявитель обжаловал это решение. Его кассационную жалобу поддержал прокурор Советского района, который, в частности, сообщил, что Волгоградской областной прокуратурой в отношении газеты «КолоколЪ» возбуждено уголовное дело по обвинению в возбуждении национальной вражды. 27 февраля 1995 г. Волгоградский областной суд отменил решение от 20.12.1994 на том основании, что Советский районный суд г. Волгограда не назначил экспертизу публикации и не изучил материалы уголовного расследования. Дело было направлено на новое рассмотрение. 22 августа 1996 г. заявитель обратился в районный суд с ходатайством о назначении комплексной лингвистической и социально-психологической экспертизы, об изучении материалов, содержащихся в десяти номерах газеты «КолоколЪ» за период с августа 1993 г. по август 1994 г., и отложении рассмотрения дела до окончания расследования уголовного дела в отношении С.В. Терентьева. 2 декабря 1996 г. Советский районный суд г. Волгограда своим определением отклонил просьбу заявителя. Он посчитал, что необходимости в проведении комплексной экспертизы и изучении содержания прошлых номеров газеты «КолоколЪ» нет, поскольку в распоряжении суда находятся экспертные заключения, полученные

âрамках уголовного судопроизводства в отношении С.В. Терентьева. В тот же день Советский районный суд г. Волгограда постановил решение в пользу С.В. Терентьева и присудил взыскать с заявителя компенсацию за моральный вред. 24 апреля 1997 г. президиум Волгоградского областного суда в порядке надзора отменил решение от 02.12.1996 на том основании, что районным судом не были устранены недостатки, на которые 27 февраля 1995 г. указал обла-

194

стной суд (не была назначена экспертиза и не были изучены материалы уголовного дела в отношении Терентьева). Дело было направлено на новое рассмотрение.

8 ноября 1999 г. Волгоградская областная прокуратура прекратила уголовное дело в отношении С.В. Терентьева за отсутствием состава преступления. В соответствующем постановлении указывалось: «Анализ публикаций в газете «КолоколЪ» и выступлений С.В. Терентьева позволяет сделать вывод о том, что они направлены на «освещение» иудейской религии, негативную оценку Правительства России, «мировое еврейское масонство», культы и символику иудаизма. Но в них нет призывов к уничтожению еврейского народа, унижению национального достоинства, насильственному свержению существующей власти. Стремясь к пробуждению русского национального самосознания, «КолоколЪ» в лице Терентьева не призывает к насильственным действиям. В публикациях нет национализма — стремления провозгласить исключительность одной нации. В листовках и выступлениях, послуживших поводом для возбуждения уголовного дела, не призывается к чисткам по этниче- скому признаку, к погромам, к каким-либо гонениям на представителей еврейской национальности. Таким образом, действия Терентьева С.В. не направлены на возбуждение национальной или расовой вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства, то есть в них не содержится состава преступления...».

10 августа 2001 г. Советский районный суд города Волгограда вынес новое решение по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации. Он пришел к заключению, что заявителю не удалось доказать достоверность своего определения С.В. Терентьева как «неофашиста»: «Определяя «неофашизм», авторы Советского энциклопедического словаря трактуют его как «понятие», объединяющее современные правые, наиболее реакционные движения, которые являются в политическом и идейном отношении преемниками распущенных после Второй мировой войны фашистских организаций. Учитывая то обстоятельство, что С.В. Терентьев является сыном участника Великой Отечественной войны, принимает активное уча- стие в политической жизни нашего города, суд считает, что, называя С.В. Терентьева «неофашистом», (заявитель) оскорбил честь и достоинство истца, нанес удар его авторитету, причинил ему нравственные страдания... Суд считает установленным, что С.В. Терентьев не является членом политической партии, которая являлась преемником фашистских организаций. Из имеющихся в материалах дела... копий газеты «КолоколЪ» не выявлено данных о принадлежности С.В. Терентьева к политическим партиям, проповедующим принципы фашизма». Советский районный суд г. Волгограда далее указал на экспертизы, проведенные в рамках разбирательства уголов-

195

ного дела в отношении С.В. Терентьева, и отметил, что 8 ноября 1999 г. уголовное дело было прекращено за отсутствием состава уголовного преступления. Советский районный суд г. Волгограда постановил взыскать в пользу Терентьева С.В. 30 тыс. руб. с заявителя и 15 тыс. руб. с газеты; последней предписывалось также оплатить судебные издержки. Советский районный суд г. Волгограда не стал принимать в рассмотрение мнения других экспертов, в том числе из Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации, которые заявитель пытался привести в подтверждение своего довода, что С.В. Терентьев является ярым антисемитом. 20 января 1995 г. Палата, в частности, указала, что «...поиск виновных в бедах России, ее врагов на страницах газеты ведется главным образом по этническому признаку. Причем редакция пытается обеспечить псевдонаучную причинно-следственную связь, создать устойчивый этнический стереотип врага. С этой целью газета публикует такие известные фальсифицированные произведения, как «Протоколы сионских мудрецов», «Катехизис еврея», «Записки о ритуальных убийствах» и другие... Эту же стержневую для газеты мысль проводит и ее главный редактор С. Терентьев в статье «Ликбез перед экзаменом», где, в частности, утверждается, что «все ключевые посты в России захвачены врагами» и делается вывод: «русскому народу — русскую администрацию!»

Таким образом, было обосновано утверждение о том, что авторы газеты «КолоколЪ» активно используют признак национальной принадлежности с очевидной целью пропаганды антисемитизма, создания негативного отношения к лицам еврейской национальности, которые фактически объявляются редакцией виновными в самых различных отрицательных явлениях современной России.

26 ноября 1995 г. экспертная группа Научно-исследовательского института антропологии и этнографии Российской академии наук в составе трех человек вынесла следующее заключение: «В целом концепция газеты («КолоколЪ») целиком вписывается в националсоциалистическое понимание причин бед человечества — всемирный еврейский заговор, и способа их решения — очищение созидательной по своей природе русской национальной общности от биологического и культурного влияния других народов, в частности и в первую очередь от влияния евреев, что предполагает вытеснение из общественной среды всего, что связано с историей еврейского народа, устранение евреев из социальной действительности или ограничение их гражданских прав в силу вредоносности евреев для че- ловечества и для русского народа изначально по самой их природе».

Заявитель, подав кассационную жалобу, в частности, утверждал, что районный суд не мог опираться на заключения ранее проведенных экспертиз, поскольку те касались только обвинений в возбуждении национальной и расовой вражды и схожих вопросов и не за-

196

трагивали рассмотрения понятия «фашизм» или «неофашизм». По той же причине суд не имел законных оснований ссылаться на решение о снятии с Терентьева уголовных обвинений, поскольку состав вменяемого ему в вину уголовного преступления существенно отличался от содержания иска о защите чести и достоинства. 28 ноября 2001 г. Волгоградский областной суд оставил в силе решение от 10 августа 2001 г. Он поддержал доводы районного суда, однако, учитывая финансовое положение заявителя, уменьшил сумму наложенного взыскания до 5000 рублей с заявителя и 10 тыс. руб. с его газеты. 25 января 2002 г. судебный пристав-исполнитель взыскал указанную денежную сумму с заявителя.

Европейский Суд отметил, что в указанном деле стороны не оспаривали тот факт, что судебные решения по делу о защите чести и достоинства представляли собой вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения, гарантированное п. 1 мт. 10 Конвенции. Более того, стороны согласны в том, что вмешательство было предусмотрено Законом, а именно статьей 152 Гражданского кодекса РФ, и преследовало правомерную цель — «защиту репутации или прав других лиц» по смыслу п. 2 ст. 10 Конвенции. Спор между сторонами вызывает вопрос о том, было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе». Европейский Суд отметил, что рамки разбирательства дела о защите чести и достоинства распространялись не на всю публикацию, а лишь на употребление термина «местный неофашист» по отношению к С.В. Терентьеву. Что касается квалификации этого термина внутренними судами, то Суд обратил внимание, что те не приняли довода заявителя о том, что речь шла об оценочном суждении, а сочли его утверждением о факте, указывающем, что С.В. Терентьев является членом неофашистской политической партии. С точки зрения российских судов, характеристика «неофашист» в адрес С.В. Терентьева дискредитирует его как общественного деятеля и как сына ветерана Великой Отече- ственной войны. Так как С.В. Терентьев не был членом неофашистской партии и с него были сняты уголовные обвинения в возбуждении национальной вражды, они посчитали, что заявителю не удалось доказать соответствие этого выражения действительности.

Европейский Суд также отметил, что, во-первых, что суды Российской Федерации, полагая термин «неофашист» утверждением о факте, ни разу даже не поставили вопрос о том, а не следует ли считать его оценочным суждением. То, что им не удалось провести такой анализ, объясняется состоянием российского законодательства о защите чести и достоинства на то время. Как уже указывалось Европейским Судом, в нем отсутствовало разграничение между оценочными суждениями и утверждениями о факте. В нем везде говорилось исключительно о «сведениях», причем главной отправной точ-

197

кой было то, что любые такого рода «сведения» подлежат доказыванию в рамках гражданского судопроизводства.

Кроме того, Европейский Суд напомнил, что употребление термина «нацист» или, как в анализируемом случае, сходного с ним термина «неофашист», не оправдывает автоматически осуждения за диффамацию на том основании, что оно является крайне оскорбительным1.

Европейский Суд не согласился с принятым российскими судами ограничительным определением термина «неофашист» как озна- чающим единственно членство в неофашистской партии. В связи со схожим термином «фашистское прошлое» Европейский Суд уже отмечал, что он является широким и может вызвать в воображении тех, кто его прочитает, различное понимание его смысла и значе- ния2. В статье заявителя имя С.В. Терентьева упоминалось в связи с митингом русского националистического движения. Областной прокурор установил, что публикации в статье С.В. Терентьева были направлены против еврейской религии и символов, где те представлялись в неблагоприятном свете; в них распространялись лживые измышления о «мировом жидомасонстве». В связи с этим Европейский Суд счел, что термин «местный неофашист», взятый в его контексте, следует понимать в том смысле, какой придавал ему сам заявитель, а именно как характеристика общеполитической принадлежности к идеологии расовых различий и антисемитизма.

Европейский Суд пришел к убеждению, что вопреки мнению российских судов термин «местный неофашист» следует считать не утверждением о факте, а оценочным суждением. Суд последовательно проводит ту линию, что существование фактов можно продемонстрировать, тогда как справедливость оценочных суждений доказать нельзя. Требование доказать правдивость оценочного суждения невозможно выполнить, и оно посягает на саму свободу убеждений, которая является основополагающей частью права, гарантируемого Статьей 10 Конвенции3. Однако даже оценочное суждение, не имеющее под собой никакой фактической основы, может быть чрезмерным. Вопрос, таким образом, сводится к тому, существовала ли достаточная фактическая основа для подобного оценочного суждения. В связи с этим Европейский Суд отметил, что заявитель предоставил документальные свидетельства, в том числе предыдущие номера издаваемой С.В. Терентьевым газеты «КолоколЪ» и ряд за-

1См. Постановление Европейского Суда по делу «Шарзах и Ньюс Ферлагсгезельшафт» против Австрии» (Sharzah and News Verlagsgesellschaft v. Austria). Жалоба ¹ 39394/98. § 43. ECHR 2003XI.

2См. Постановление Европейского Суда по делу «Фельдек против Словакии» (Feldek v. Slovakia). Жалоба ¹ 29032/95. § 86. ECHR 2001VIII.

3См.: Постановление Европейского Суда по делу «Гринберг против Российской Федерации» (Grinberg v. Russia) от 21.07.2005. Жалоба ¹ 23472/03. § 30—31ю.

198

ключений, сделанных независимыми экспертами. Изучив указанные публикации, эксперты вынесли единодушное заключение об их явно антисемитском характере и их сходстве с идеалами националсоциализма.

По мнению Европейского Суда, указанные материалы недвусмысленно свидетельствовали о наличии достаточно серьезных оснований полагать, что высказанные заявителем оценочные суждения являются допустимыми комментариями. Кроме указанных документальных свидетельств, заявитель также предложил провести еще одну экспертизу. Однако суды Российской Федерации отказались от рассмотрения представленных свидетельств и вместо этого опирались на результаты экспертизы, проведенной в ходе разбирательства, возбужденного в отношении С.В. Терентьева уголовного дела по обвинению в возбуждении национальной вражды. В этом плане Европейский Суд по правам человека усмотрел наличие «непоследовательности» судов Российской Федерации, с одной стороны, требующих доказывания утверждения, а с другой — отказывающихся рассмотреть уже имеющиеся свидетельства, сделав ссылку на Постановление Суда по делу «Джерусалем против Австрии» (Jerusalem v. Austria), жалоба ¹ 26958/95, § 45, ECHR 2001II). Ко всему прочему Европейский Суд напомнил, что степень точности в установлении обоснованности уголовного обвинения компетентным судом едва ли может сравниться с той, которой должен придерживаться журналист при выражении своего мнения по вопросу, представляющему общественный интерес, поскольку критерии, применяемые при оценке чьих-либо политических мнений в плане морали, существенно отличаются от тех, которые требуются для установления факта преступления по уголовному праву1.

В свете вышеуказанных соображений и принимая во внимание роль журналистов и прессы в деле распространения информации и идей по вопросам, представляющим общественный интерес, даже если они способны шокировать, обижать или вызывать обеспокоенность, Европейский Суд посчитал, что употребление термина «местный неофашист» для характеристики политических пристрастий С.В. Терентьева не выходит за рамки допустимой критики. То, что разбирательство дела носило гражданский, а не уголовный характер, и сравнительно невысокая сумма присужденной компенсации не умаляют того факта, что примененные российскими судами

1 См.: Постановление Европейского Суда по делу «Независимая инициатива по многообразию информации против Австрии» (Unabhangige Initiative Informationsvielfalt v. Austria), жалоба ¹ 28525/95, § 46, ECHR 2002I; Постановление Европейского Суда по делу «Виртшафтстренд Цайтшрифтенферлагс ГмбХ против Австрии» (WirtschaftsTrend Zeitschriften Verlags GmbH v. Austria) îò 27.10.2005. ¹ 58547/00. § 39).

199

критерии не были совместимы с принципами, воплощенными в ст. 10 Конвенции, так как суды не привели «достаточных» причин в оправдание вмешательства, о котором идет речь. Поэтому Европейский Суд пришел к выводу о том, что внутригосударственные суды преступили тонкую границу свободы усмотрения, предоставленной им для ограничения дискуссий по общественно значимым вопросам, и что вмешательство не было ни соразмерным преследуемой цели, ни «необходимым в демократическом обществе». Соответственно, имело место нарушение ст. 10 Конвенции.

Безусловно, с соответствующими заявлениями обращаются не только граждане России, но и физические (юридические) лица других государств. Так, в 1999 г. заявитель (Австрийская радиовещательная корпорация) распространил информацию о досрочном освобождении руководителя неонацистской организации «Внепарламентская оппозиция — Верность народу» (Volkstreue Ausserparlamentarische Opposition (VAPO), K., осужденного в соответствии с законом о запрете национал-социализма1. В новостном сообщении также упоминался его заместитель, S., осужденный на основании того же закона и досрочно освобожденный пятью неделями раньше. Во время трансляции некоторое время демонстрировалось изображение S. íà ñóäå. S. возбудил производство в соответствии с законом об авторском праве, и права заявителя на демонстрацию его изображения были ограничены. Запрет, установленный судами страны, не допускал демонстрацию заявителем изображения S. в связи с любыми сообщениями, упоминающими о его осуждении, как об исполнении приговора, так и о его досрочном освобождении.

По мнению Суда, будучи австрийским общественным вещателем, заявитель в соответствии с законом 2001 г. обязан освещать любые важные события в сфере политики. Пресса и в целом средства массовой информации должны распространять информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес, способом, совместимым с их обязательствами и ответственностью. S., возбудивший указанное разбирательство, является известным членом австрийского неонацистского движения, и Европейский Суд уже отмечал по аналогичному делу, что лицо, выражающее экстремистские взгляды, естественно, привлекает к себе общественное внимание. Кроме того, S. был осужден за преступления на основании закона о запрете 1995 года и приговорен к длительному сроку лишения свободы в связи с членством в VAPO, организации, ставящей целью ликвидацию австрийского конституционного порядка. По оценке судов страны, процесс S. принадлежал к числу важней-

1 См.: Постановление Европейского Суда по правам человека от 07.12.2006 «Остеррайхишер рундфунк» против Австрии (Osterreichischer Rundfunk v. Austria). Жалоба ¹35841/02) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. ¹ 6.

200