Шизофрения без страха книга для людей с диагнозом и всех, кто рядом

Мифы о шизофрении

временно с катастрофой в школе он очень активно увлекся радиотехникой, что-то постоянно собирал и паял. Очень успешно занимался в музыкальной школе, здорово играл на фортепиано, занимал призовые места на областных конкурсах, сочинял неплохую музыку, играл на ударных в городском ансамбле. Опять же — во многом это заслуга моей мамы, которая, будучи педагогом музыкальной школы, активно с ним занималась. Несмотря на это, состояние его неумолимо ухудшалось. Еще в детстве у него появились нервные тики, позднее к кивкам добавились подергивания, размахивания руками, вскрикивания. Ночами брат совсем перестал спать. Начал стучать по стенам, причем комнату свою разбил полностью: стены, дверь, мебель (хорошо, что комната у него отдельная)... Периодически ночами он кричал, будто борясь с кем-то: «Сдохни! Изыди!» Что творилось дома — не передать словами... Периодически резал себя. Тут надо отметить, что у него с рождения заметно снижена чувствительность к боли и холоду. В общем, несмотря ни на что, 11 классов он окончил трудами и стараниями всех родственников, включая бабушку, которая за него писала ЕГЭ по русскому... В деревенской школе на пару десятков учеников, куда его перевели, бабушка проработала несколько десятков лет. Сжалились, лишь бы выпустить. Кажется, где-то в это время (может, раньше, не помню) он впервые попал в психиатрическую больницу, где его подлечили, ну в смысле приглушили немного его состояние. После чего всё вернулось на прежние рельсы: таблетки сам не пил, мы его как только не контролировали, в рот клали, толкли — толку никакого, каким-то непостижимым образом он от них избавлялся. Из дома перебрался в комнату над сараем, где обустроил себе жилище, читай — притон, откуда папа с завидным постоянством выпроваживал каких-то сомнительных личностей в разных непотребных состояниях. Никита очень мягкий — даже если человек ему не нравится, он никогда никого взашей не выгонит.

131

Часть 3. Причины и лечение шизофрении

Два года кошмара и уговоров, и наконец он сам соглашается на лечение. Собрали денег, отправили на несколько месяцев в НЦПЗ на Каширке, обследовали, стабилизировали. Немного пришел в себя. Даже в музыкальный колледж поступил на ударника. Пока пил таблетки, все было нормально, даже почти два года протянул, пока опять не бросил лекарства... Дальше опять обострение, академ, лечение... В колледж вернулся, но, увы, запал, что ли, иссяк… Доучился только благодаря тому, что администрация учебного заведения пошла ему навстречу, как инвалиду, и разрешила совместное проживание в комнате общаги

содним из родителей, поскольку на занятия он ходить перестал, как раньше в школу. То мама, то папа попеременно, вахтами, жили там с ним в комнате. Папе в итоге пришлось из-за этого бросить работу. Зато ребенок окончил колледж и получил диплом. И, как и многие, по специальности не работает, поскольку совершенно патологически не выдерживает постоянного рабочего ритма, не подведя людей и не спровоцировав недовольства работодателя...

С родителями он тоже жить не может — через некоторое время его «накрывает». И опять начинаются разрушения. Так что он нанимается на вахту охранником или разнорабочим

спроживанием. Это что касается внешней, «технической» стороны дела. Внутри у брата, как можно догадаться, все гораздо сложнее устроено.

Насколько я могу судить из наших нечастых бесед и моих личных наблюдений, ему очень трудно «считывать» людей. Их настроения, намерения, эмоции. Одна из возможных причин этого в том, что люди — постоянный источник неорганизованного шума. Наушники с музыкой — его постоянный атрибут. Такое ощущение, что его мозг не способен грамотно фильтровать бесконечный информационный поток, идущий от человека, и быстро переутомляется. Часто для того, чтобы успокоиться, он играет или слушает раз разом одно и то же. Вероятно, математическая стройность и пред-

132

Мифы о шизофрении

сказуемость музыки действуют умиротворяюще. Звуки природы его раздражают, вероятно, по той же самой причине. Никита с трудом переносит наличие в одном помещении лампочек с разной цветовой температурой (я, кстати, тоже) или когда лампы дневного освещения противно мерцают. Возможно, это какая-то чрезмерно обостренная сенсорная чувствительность? А к боли и холоду, наоборот, сниженная. В движениях брат резок и импульсивен, не всегда чувствует адекватное количество силы, необходимое для безопасной манипуляции предметами и техникой: книги распадаются

вего руках, его наушники вечно ломаются и перематываются скотчем, телефоны приходят в негодность, молнии портятся, бытовая техника выходит из строя. Такая вот деструктивная энергия кроется внутри... С метаболизмом тоже не все гладко — с раннего возраста мой брат страдает от камней в почках.

Порой он заезжает ко мне, когда надо остановиться по пути на очередную работу, или уже направляясь домой, и временами мы разговариваем. В спокойном состоянии он не любит делиться тем, что у него на душе. Во времена обострений он как с цепи срывается и говорит, говорит, говорит, ненадолго приоткрывая завесу своей внутренней вселенной, в которой мне, если честно, совсем не хотелось бы оказаться. Возражать, оспаривать, убеждать — бесполезно. Слушаю. Или не слушаю — не важно. Это монолог. Иногда

вмоменты обострения он может подолгу ругаться, отгоняя от себя воображаемого собеседника, угрожая ему расправой за его проделки (не его ли он гнал от себя ночами

вюности?). Его вселенную населяет множество бесплотных существ, враждебных человеку в целом и лично ему

вчастности. Он ясно чувствует себя частью необъятного космоса, к которому всей душой стремится, видя в нем территорию бесконечного покоя и нескончаемой благодати (конечно, там же нет людей!). Признается, что временами уходит в астрал (так и не смог конкретно объяснить, что это

133

Шизофрения от древности до наших дней

В отличие от других болезней, о которых ты можешь рассказать другу и получить доброжелательную поддержку, эту болезнь тебе нужно скрывать, как личный позор. Человек, больной шизофренией, лучше выдумает диагноз (даже самый страшный), чем сознается в своей болезни. Это трагично — страдать от недуга, связанного со многими сложностями, — и вместе с тем быть вынужденным скрывать его из-за позорного клейма этой болезни.

Ш М

Что вы знаете о шизофрении?

Что я знаю о шизофрении? Что это данность, с которой можно жить. Человек, получающий терапию, не опасен для общества. Я не знаю ответа на вопрос, нужно ли лечить людей без их согласия, так как наша психиатрия носит карательный характер. Но я бы хотела, чтобы об этом было больше информации в обществе, соцсетях.

Подписчик в соцсетях

Первая информация о заболевании, напоминающем по описанию шизофрению, датируется 2000 годом до нашей эры. В египетском папирусе «Книга Сердец» рассказывается о психическом заболевании, которое возникает на фоне лихорадки, проявляется в остром расстройстве сознания и сопровождается

135

Часть 3. Причины и лечение шизофрении

возбуждением, потерей связи с реальностью и бредом. В случае возникновения психотической симптоматики больного просто привязывали к кровати и оставляли в темной комнате. Как правило, с окончанием воспалительного процесса человека покидали и бредовые идеи.

В Древней Греции изучением сумасшествия занимались врачи. Для обозначения группы этих заболеваний в античной медицинской литературе применяли термин «френит», который употребляли вплоть до XIX века. В наши дни его сменило понятие «делирий». Гиппократ считал, что безумие — результат нарушения баланса четырех основных жидкостей тела: желчи, черной желчи, лимфы и крови, — то есть френит являл собой болезнь не только души, но и тела. Соответственно, вылечить его можно с помощью кровопускания, слабительного и диет — для выздоровления требуется восстановить баланс этих жидкостей. Прорывом в медицине того времени было то, что Гиппократ считал безумие заболеванием, а не проклятием богов. Гиппократ, а за ним Гален и Цельс выделяли три вида психических заболеваний, которые возникали на анатомо-физиологической основе: манию, меланхолию и френит. Кроме того, античные авторы выделяли отдельно болезни, не связанные с соматической патологией, предопределенные исключительно божественной волей. В Средние века безумие снова начали считать божественным наказанием или одержимостью демонами. Когда в 1563 году был опубликован трактат Иоганна Вейера о связи безумия с естественными причинами, церковь обвинила автора в сговоре с темными силами и колдовстве и запретила книгу.

Арабский врач Авиценна в своем «Медицинском каноне» (приблизительно 1020 года) упоминает «джунун муфрит» (тяжелое безумие), которое он отделяет от «джунун» (других вариантов сумасшествия): мании, бешенства и маниакальнодепрессивного психоза. В арабских медицинских текстах,

136

Шизофрения от древности до наших дней

датированных Средними веками, также есть данные о симптомах похожего нарушения.

Психиатрия как наука о лечении души появляется в XVI– XVII веках, но золотой ее период начинается во второй половине XIX века. Психиатры изучают и пытаются лечить депрессии, мании, предлагают различные определения психоза. В 1893 году немецкий психиатр Эмиль Крепелин в четвертый раз издал свой учебник по психиатрии и употребил в нем термин «раннее слабоумие». Именно Крепелин попытался понять причины этого состояния и отделить от других расстройств, например депрессии. Крепелин понял, что депрессии и мании затрагивают в первую очередь эмоциональную сферу, а новое расстройство приводит к распаду мыслительных функций. Молодые люди теряют память, мыслят рассеянно, как старики. Крепелин считал, что «раннее слабоумие» было вызвано пожизненным «тлением» организма, которое в итоге приводило к ослаблению мозга и мышления. Эмиль Крепелин разделил основные психические заболевания на расстройства настроения и расстройства мышления. Крепелин назвал первичное расстройство мышления dementia praecox — ранняя деменция, или слабоумие молодых, потому что противопоставил его «старческому слабоумию», как тогда называли болезнь Альцгеймера. В этом нарушении он объединил кататонию, раннюю деменцию, гебефрению и хроническое бредовое расстройство. Крепелин относил шизофрению к эндогенным психозам, то есть нарушениям, имеющим в основе биологическую природу. В качестве основной причины dementia praecox он называл интоксикацию половыми гормонами. По его мнению, dementia praecox — неизлечимое, прогрессирующее заболевание, приводящее к необратимым повреждениям мозга и ведущее к тотальному слабоумию. Начало заболевания он датировал юношеским возрастом. Сначала Крепелин выделил три основные формы «прогрессирующего слабоумия»: гебефрению, кататонию

137

Часть 3. Причины и лечение шизофрении

и собственно раннее слабоумие. Но позже расширил эту классификацию и добавил к этому списку циркулярное, параноидное, депрессивно-параноидное, неврозоподобное, ипохондрическое расстройство. Это еще на некоторое время затруднило формулирование четких диагностических критериев шизофрении.

В 1908 году швейцарский психиатр Эуген Блейлер подверг критике гипотезу Эмиля Крепелина о первостепенной роли раннего слабоумия в описанной им dementia praecox. Блейлер считал, что деменция — лишь один из компонентов болезни, причем не самый важный. У некоторых его пациентов болезнь развивалась в более позднем возрасте. Другие, заболев, нормально функционировали многие годы — работали и вели семейную жизнь. Поэтому Блейлер назвал болезнь шизофренией: от греческих слов «шизо» — расщепление, «френия» — ум, мысль. По мнению Блейлера, при шизофрении главным образом страдала личность, а само заболевание вовсе не напоминало слабоумие, как считали его предшественники. Шизофрения представлялась ему расщеплением психики — чувства отрывались от мыслительного процесса и мотивации. Он использовал множественное число (шизофрении), чтобы указать на неоднородность расстройств, входящих в одну категорию. Многочисленные клинические наблюдения навели его на идею о том, что в качестве основной характеристики всех видов данного нарушения нужно выделять именно расщепление психических функций, а не нарастание продуктивной симптоматики: галлюцинации и бреда. Блейлер пытался обратить внимание коллег на острую дезинтеграцию личности больных, которая сопровождается изменением эмоций, речевыми нарушениями, апатией и резким уменьшением социальных контактов. По мнению Эугена Блейлера, при шизофрении не всегда присутствуют бредовые или галлюцинаторные симптомы,

138

Шизофрения от древности до наших дней

а заболевание может протекать и без органической патологии головного мозга, как ранее утверждал Эмиль Крепелин.

В1911 году Эуген Блейлер разделил симптоматику шизофрении на две основные диагностические группы. К первой он отнес первичную (фундаментальную) симптоматику: нарушение структуры и формы мыслительных процессов, аутизм, противоречивость чувств и желаний, нарушение эмоций. Впоследствии группа симптомов, которые, по мнению Блейлера, имели первостепенное значение для диагностики шизофрении, начали называть «четыре А Блейлера», или «тетрада Блейлера»: алогия, амбивалентность, аутизм, аффективная недостаточность. Этот термин употребляется и в наши дни. Во вторую группу вошла вторичная симптоматика: различные формы бреда и галлюцинаций.

Нужно отметить, что, вопреки стремлению Эугена Блейлера конкретизировать характерную для шизофрении симптоматику и исключить из нее бредовые и галлюцинаторные расстройства, основная масса психиатров того времени продолжала считать продуктивную симптоматику, то есть наличие бреда и галлюцинаций, основным диагностическим критерием шизофрении.

Блейлер считал, что, если не вмешиваться в процесс, шизофрения может пройти и сама. После Блейлера изучение шизофрении продолжалось, но в то время не было предложено никаких сколько-нибудь эффективных способов лечения. Люди с шизофренией проводили свою жизнь

вспециализированных приютах, где их просто кормили, наблюдали, в лучшем случае давали натуральные успокоительные при развитии острой психической симптоматики.

Впервой половине ХХ века шизофрению пытались лечить

восновном с помощью таких радикальных средств, как хирургические операции, например лейкотомия и лоботомия, проводили электросудорожную терапию. Однако фармацевты

139

Часть 3. Причины и лечение шизофрении

не оставляли попыток найти более эффективные и менее болезненные варианты лечения.

В1930-х годах для лечения шизофрении начали применять первые медикаментозные средства, но пришли к их использованию неожиданным путем. Манфред Сакель начал применять инсулин для лечения наркоманов и психопатов. Один из пациентов случайно впал в кому, а после того как пришел в себя, продемонстрировал выраженное улучшение ясности ума. Сакель решил, что такой вариант лечения может подойти и для пациентов с психическими расстройствами. Он попробовал лечить больных с шизофренией большими дозами инсулина, специально вызывая у них кому и судороги. Периодически это помогало, и метод стал приобретать популярность. Однако позже клинические исследования доказали неэффективность такого лечения.

Всередине XX века ученые, которые занимались разработкой антигистаминных препаратов, обнаружили, что эти медикаменты также могут ослаблять психотические симптомы шизофрении. Так появилось первое поколение антипсихотиков, или нейролептических препаратов, — типичные антипсихотики. Такие препараты, как, например, хлопромазин и галоперидол, хорошо зарекомендовали себя

вборьбе с бредом, галлюцинациями, нарушениями мышления и расстройствами поведения. Но при этом обладали выраженными побочными эффектами: вызывали тремор рук и ног, обладали слишком сильным седативным эффектом, который значительно снижал качество жизни.

Во второй половине XX века были разработаны атипичные нейролептики — второе поколение антипсихотических препаратов. Они тоже были эффективны в борьбе с психозами, но при этом имели значительно меньше побочных эффектов. Кроме того, внезапно обнаружилось, что некоторые из этих препаратов благотворно влияют и на негативные симптомы шизофрении, такие как апатия и вялость.

140