Художественный текст в аспекте лингвопоэтики. Монография

1.2. Идиостиль лирики в координатах лингвопоэтики

те ценностные сопоставления, которые инвертируют формулу предпочтения, тем самым “меняя местами” позитив и негатив. Это достигается при помощи наложения на основное противопоставление дополнительных признаков, которые могут изменить соотношение между хорошим и плохим. В инверсии ценностей участвуют прежде всего типы антонимов много – мало, хорошее – плохое, свое – чужое, близкое – далекое, приятное – неприятное, своевременное – несвоевременное, живое – мертвое. Важны в философской лирической поэзии Лермонтова и психологические характеристики человека, которые также выступают в контрастивных схемах: умный – глупый, честный – нечестный, благодарный – неблагодарный, щедрый – скупой

и пр. “Компенсирующие и девальвирующие атрибуты относятся к следующим сферам: количеству, качеству, вероятностной оценке, вкусам, привычкам и природным связям человека, психологической характеристике, фактору рока…” [Арутюнова, 1999: 262].

Представляется, что другая причина возникновения авторской антонимии в лирической поэзии – ее ритмическая организация, которая является системой, своеобразно влияющей на основные и второстепенные компоненты значения лексемы, ее интегральные и дифференцирующие признаки в составе семантической парадигмы и, шире, семантического поля. Действие ритма на семантику состоит прежде всего в изменении “семантической значимости слова, которое получается в результате его значимости ритмовой” [Тынянов, 1993: 74].

Таким образом, семантика слова в стиховом ряду не столько “затемняется”, сколько деформируется. Возникает так называемая “кажущаяся” семантика, при которой вне семантической связи членов предложения появляется новый общий смысл слов, объединенных в ритмические группы. Особую важность приобретает вопрос о связи контраста с психологической направленностью и темпераментом творческой личности и, следовательно, с психологией творчества.

Лингвопоэтический анализ лирических стихотворений М. Ю. Лермонтова явился основой для предположения о том, что контраст, антитетичность являются для него главным сти-

61

1. Лингвопоэтика лирической поэзии

леобразующим элементом. Стиль Лермонтова – едва ли не самая сложная, но одновременно и перспективная проблема лермонтоведения. Попытки определения лермонтовского стиля то как романтического, то как реалистического с элементами романтики, то как романтико-реалистического, то как стиля с элементами барокко, видимо, не могут привести к решению проблемы. Разрешению таких трудностей препятствует и узколитературоведческий взгляд на этот вопрос. Стиль необходимо рассматривать как выражение индивидуальности, целостности мира поэтического мышления художника слова, в создании которой немаловажное значение приобретает сам принцип видения мира. Для Лермонтова этот принцип – принцип контраста.

Принцип контраста реализуется в творчестве М. Ю. Лермонтова в риторических фигурах контраста, которые характеризуются совмещением в рамках определенного контекста двух или более слов, словосочетаний и высказываний, значения которых противоположны по смыслу. Значения этих речевых единиц либо являются объективно контрастными, либо воспринимаются как таковые участниками коммуникативного акта.

Фигуры контраста создают в тексте “ситуацию контраста”, являя комплекс единиц различного уровня. Риторические фигуры контраста – такая система исторически сложившейся организации речи, в реализации которой участвуют пять компонентов:

1)интонация противопоставления, обозначаемая/не обозначаемая на письме знаками препинания;

2)порядок слов (прямой и инверсивный);

3)противительные или разделительные союзы;

4)отрицательные или вопросительные частицы;

5)слова с определенной семантикой – либо узуальные, либо контекстуальные антонимы.

Порядок перечисления компонентов комплекса соответствует их значимости в создании “ситуации контраста” [Кузнецова, 1998] в художественном дискурсе.

Интонация является звуковым средством языка, с помощью которого говорящий и слушающий выделяют в речи высказывание и его смысловые части, противопоставляют выска-

62

1.2. Идиостиль лирики в координатах лингвопоэтики

зывания по цели (повествование, вопрос, волеизъявление) и передают субъективное отношение к высказываемому. Современный анализ художественного текста не может не учитывать роль интонации как одного из важных средств коммуникации, имеющего смысловую значимость. Интонационно обогащаться литературный текст начал с переходом от устной традиции к письменной; интонация является внутренней мелодией и ритмом литературного текста, его строем в эмоциональном и целевом отношении.

В риторических фигурах контраста реализуется интонация противопоставления: “Противопоставляемые члены на слогах, сосредоточивающих на себе интонационную игру, имеют точно соответствующий обратный рисунок движений тона; пауза выдерживается долго” [Булаховский, 1952: 373]. Таким образом, интонация – грамматическое средство выражения смыслов в устной речи (наряду со структурными особенностями предложения); на этой основе могут быть выделены интонации перечисления, сопоставления, контрастного противопоставления и пр.

Порядок слов в стихотворной речи отличается своими характеристиками от порядка слов в речи прозаической. Ему свойственна большая вариативность и свобода, так как стихотворный ритм требует свободы словорасположения. На первый план в стихотворной речи выдвигается ритмообразующая функция порядка слов, в связи с чем функция выражения актуального членения предложения значительно ослабляется и почти утрачивает свою роль: становится свободным взаиморасположение темы и ремы. В прозаической и стихотворной речи функционируют разные ритмические единицы: в прозе – синтагма, в поэзии – стихотворная строка (стих).

Частицы передают оттенки лексических и синтаксических значений, конкретизируя их; в создании “ситуации контраста” участвуют частицы не и ни. Возможности противопоставления связаны с общим и частным характером отрицания. В частно­ отрицательных предложениях отрицаемому члену всегда может быть противопоставлен утверждаемый, в общеотрицательных предложениях необходимости в противопоставлении нет.

63

1. Лингвопоэтика лирической поэзии

Противительные союзы (а, но, да) и разделительные союзы – третий компонент в составе риторических фигур контраста. Противительные союзы в составе предложения участвуют

вобразовании закрытых рядов, среди которых, в свою очередь, выделяются закрытые ряды с синтаксически дифференцированными членами. Противительные и сопоставительные отношения, обозначаемые при помощи союзов а, но, да, объединены общими значениями различия и несоответствия. Однако принцип контраста, противопоставления может быть реализован и без участия союзов. Противительное значение бессоюзного соединения, как и значение сопоставительное, опирается на соотносительность построения частей, которая выявляется

всходстве их синтаксического оформления и порядка слов, а также совпадения их модальных и временных характеристик. Обязательный компонент такого отношения – отрицание.

Разделительные союзы, встречающиеся при реализации “ситуации контраста”, выражают отношения взаимоисключения, т. е. отношения строгой дизъюнкции, если употреблены при противопоставлении один раз; при двойном повторе они выражают отношения нестрогой дизъюнкции. Их характеристике уделено меньше внимания строго пропорционально тому месту, которое они занимают в общей системе контраста в лирической поэзии М. Ю. Лермонтова.

Антонимы – пятый компонент в создании “ситуации контраста”. Методы изучения антонимии разнообразны: логикофилософский анализ, компонентный семантический анализ, изучение сфер лексической сочетаемости антонимов, разработка и классификация типов антонимических контекстов, психолингвистический эксперимент.

Риторические фигуры контраста включают тропы и собственно фигуры. Среди тропов выделяют антифразис и астеизм, причем следует подчеркнуть, что творчество М. Ю. Лермонтова не содержит большого количества этих изобразительновыразительных средств. Их употребление было отмечено лишь

впроизведениях прозаических (“Вадим”, ч. 1, гл. 3) и поэмах (“Тамбовская казначейша” – XXXI, XVI; “Измаил-бей”, ч. II, 2) – подробнее об этом см. [Кузнецова, 1998: 36–38].

64

1.2. Идиостиль лирики в координатах лингвопоэтики

Наиболее яркое воплощение семантическое согласование, подвергшееся влиянию принципа контраста, находит в собственно фигурах контраста.

Еще античными риториками среди прочих приемов и средств, призванных служить тому, чтобы высказывание было предельно образным и выразительным, выделялась особая группа фигур, объединяющая дистинкцию, диафору и плоку. Эти три риторических фигуры роднит принцип единства противоположностей, при этом обязателен сопутствующий компонент – эмфаза.

Дистинкция (от лат. distinctio – “различение”, “разграничение”) – риторическая фигура, в которой одним и тем же словом, упомянутым дважды, названы два подобных друг другу объекта, но они оказываются отделенными друг от друга, хотя и не противопоставленными:

Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу, И звезда с звездою говорит.

(Выхожу один я на дорогу…, 1841)

Диафора (греч. diaphora буквально означает “дважды несущая”, “двуносная”), также основываясь на принципе повторения слов, “возвращает” один объект в ряд подобных ему объектов; в ней подчеркивается отнесенность обоих названных явлений к одному классу и тем самым преодолевается значение различий в пользу значений сходства.

Хотя певец земли родной Не раз уж пел об нем,

Но песнь – всё песнь; а жизнь – всё жизнь! Он спит последним сном.

(Могила бойца, 1830)

Вприведенном отрывке диафора осложнена антитетическими отношениями между лексемами песнь и жизнь, которые лишь в данном контексте становятся окказиональными антонимами – песнь как воспоминание о жившем когда-то человеке.

Вследующем фрагменте есть два случая диафоры; и если в первом повторено одно и то же слово, то во втором поэт воспользовался полисемией слова кумир, и здесь – диафора на глубинном семантическом уровне:

65

1. Лингвопоэтика лирической поэзии

И, новым преданный страстям, Я разлюбить его не мог:

Так храм оставленный – всё храм, Кумир поверженный – всё бог!

(Расстались мы, но твой портрет…, 1837)

Плока (от греч. ploce – “сплетение”) демонстрирует резкий контраст, антагонизм, противоречие, противоборство двух названных объектов. Несмотря на употребление одного и того же слова, оба случая его использования демонстрируют отношения антонимии.

Навряд ли кто-нибудь из нас страну узрит. Где дружба дружбы не обманет, Любовь любви не изменит.

(К Петерсону, 1829)

Итак, дистинкция, диафора и плока могут быть определены как близкие между собой разновидности лексических повторов: во всех трех случаях – употребление в рамках одного высказывания (предложения, синтагмы) дважды одного и того же слова, но в различных значениях или с различными семантическими оттенками. Суть их состоит в сложной диалектической взаимосвязи значений сходства, подобия, тождества и, с другой стороны, различий. Структура высказывания, заключающего любую из трех указанных фигур, отражает постулат единства и борьбы противоположностей, так как фонетическое или графическое сходство двух проявлений одной лексемы образно передает идею о сходстве подразумеваемых объектов. Одновременно это внешнее подобие становится фоном для наглядной манифестации разницы, несоотвествия, контраста между теми же объектами – различий, выводимых из общего контекста высказывания.

Различие между дистинкцией, диафорой и плокой проводится на основании критерия объема в каждой из них значений сходства и различия. В дистинкции эти значения содержатся в равной степени; в диафоре имеющиеся различия стремятся перейти в сходство, отражая гиперо-гипонимические отношения; плока демонстрирует максимум различий при минимуме сходства.

66

1.2.Идиостиль лирики в координатах лингвопоэтики

Кнаиболее изученным в научной парадигме лингвистики фигурам контраста следует отнести антитезу и оксюморон. Следует подчеркнуть, что в лирической поэзии М. Ю. Лермонтова антитеза употребляется очень часто, при этом отмечены и случаи парадиастолы – разновидности антитезы, построенной на противопоставлении синонимов:

Яговорю с подругой юных дней,

Втвоих чертах ищу черты другие,

Вустах живых уста давно немые,

Вглазах огонь угаснувших очей.

(Нет, не тебя так пылко я люблю…, 1841)

Механизмы семантического согласования при контрасте лексических единиц наиболее ярко могут быть представлены на примере оксюморона. Оксюморон представляет собой сочетание противоположных по значению лексем, в результате которого возникает новое смысловое понятие. В отличие от антитезы смысловой контраст сочетающихся элементов характеризуется определенными структурными ограничениями: они находятся в отношениях зависимости друг от друга (предикативных, определительных или обстоятельственных).

Оксюморон раскрывает противоречивые стороны явления или двойственность состояния, настроения говорящего. Один из компонентов оксюморона выявляет объективно существующую особенность или качество референта, другой – служит для его субъективной характеристики. Семантическая несовместимость, сопровождаемая низкой степенью предсказуемости, порождает не только неожиданные сочетания слов, нарушающие привычные нормы сочетаемости, но и выявляет новые свойства референта.

Группа “Мю” относит оксюморон к собственно тропам [Дюбуа, 1986: 215–216]. Такие тропы строятся на основе “семантических сдвигов”, замены одного смыслового содержания другим, отклонения от “нулевого смысла” (“нулевой уровень” текста есть передача минимальными средствами сути сообщения). В тропе изменяется основное значение слова, не совпадающее с его прямым значением. Троп изменяет содержание слова, сохраняя часть его первоначального смысла. Принимая

67

1. Лингвопоэтика лирической поэзии

во внимание этот тезис, оксюморон может быть определен как тесное соседство в синтагме двух знаков или слов с противоречащими значениями, прямое соотнесение и совмещение контрастных, несовместимых признаков и явлений. Об этом пишет Ю. М. Лотман: “В пределах целого ряда традиционных культурных контекстов встреча их в пределах одного текста абсолютно запрещена. И именно поэтому соединение их образует тот исключительно сильный семантический эффект, который присущ тропу” [Лотман, 1981: 14].

Оксюморон рассматривается с различных точек зрения – как соединение компонентов различных антонимичных пар [Введенская, 1966], как атрибутивное словосочетание [Атаева, 1973, 1975], и, как следствие, тесно связывается с проблемой атрибутивных отношений. Особо при последнем подходе выделяется эмоционально-оценочное значение оксюморона. Существуют исследования оксюморона как фразеологизма с антонимичными компонентами [Синюк, 1976а, 1976б]. Семантика оксюморона сопряжена с введением термина “оксюморонное словосочетание”, при этом лингвисты выделяют две основные черты таких словосочетаний:

1)они являются противоречивыми в том смысле, что одному и тому же объекту действительности приписываются одновременно свойства “быть а” и “быть не-а”. Соответственно, лексемы/группы лексем словосочетания таковы, что в их значение входят элементы, которые соотносятся как “а” – “не-а” и занимают одинаковые позиции в семантической структуре лексем;

2)синтаксические словосочетания, считающиеся оксюморонами, содержат атрибутивные, координативные и актантные связи.

Таким образом, в оксюмороне противоречие ощущается, а затем разрешается. Если трактовать образ как тезис – антитезис – синтез, то оксюморон – образ, имеющий определенную языковую форму, значение которой определяется как синтез составляющих его лексем.

Рассмотрим отношения, возникающие между компонентами оксюморона, приняв во внимание риторические операции.

68

1.2.Идиостиль лирики в координатах лингвопоэтики

Вкачестве примеров возьмем два хрестоматийных оксюморона – живой труп и оптимистическая трагедия.

Живой труп. Непременным условием существования оксюморона является логическая несовместимость компонентов и, следовательно, отношения контраста между ними. Учитывая отнесенность оксюморона к определенному денотату (здесь – к живому человеку) в компоненте труп прослеживаются метафорические отношения как установление в сообщении смысловой связи по сходству, отсылка и к прямому, и к переносному значению слова. В оксюморон объединяют два “несовместимых” компонента метонимические отношения, поскольку метонимия – установление связи между явлениями по смежности, перенесение свойств предмета на сам предмет, при помощи которого эти свойства обнаруживаются.

Оптимистическая трагедия. Система отношений та же, но метафорические отношения с денотатом возникают у первого компонента оксюморона – оптимистическая.

Итак, оксюморон – единство отношений контраста по горизонтальной оси, отношения сходства (метафора) по вертикальной оси, их объединяют отношения метонимии. Оксюморон является гибридной фигурой, представляя собой систему риторических отношений.

Влирической поэзии Лермонтова немало примеров классических оксюморонов:

Конец! Как звучно это слово, Как много – мало мыслей в нем.

(Что толку жить!.. Без приключений…, 1832);

Мне хочется сказать великому народу: Ты жалкий и пустой народ!

(Последнее новоселье, 1841)

Стихотворение “Мой демон” (1830–1832) содержит даже два случая оксюморона, что случается достаточно редко, учитывая малую протяженность стихотворного текста:

в первой строфе: Он любит пасмурные ночи, Туманы, бледную луну,

Улыбки горькие и очи, Безвестные слезам и сну.

69

1. Лингвопоэтика лирической поэзии

В третьей строфе: Родится ли страдалец новый, Он беспокоит дух отца.

Он тут с насмешкою суровой

Ис дикой важностью лица.

Взрелый период творчества пример такого эпитета, вступающего в оксюморонные отношения с характеризуемым референтом, обнаружен в стихотворении “Смерть поэта” (1837):

Отравлены его последние мгновенья Коварным шепотом насмешливых невежд, И умер он – с напрасной жаждой мщенья,

Сдосадой тайною обманутых надежд.

Входе исследования выявлены имплицитно оксюморонные сочетания. Совмещение противоречащих или противоположных понятий локализуется в таких оксюморонах не в одном словосочетании, а в более протяженных сегментах текста, но поскольку характеристики относятся к одному объекту, постольку эти сочетания мы можем назвать оксюморонными:

Ужасная судьба отца и сына Жить розно и в разлуке умереть,

И жребий чуждого изгнанника иметь На родине с названьем гражданина!

(Ужасная судьба отца и сына…, 1831);

…В самозабвенье Не лучше ль кончить жизни путь?

И беспробудным сном заснуть С мечтой о близком пробужденье?

(Валерик, 1840)

В последнем примере антитеза, подчиненная силе градации, переходит в семантическом отношении (не в структурном) в оксюморон как наивысшее проявление принципа контраста.

Интересны следующие случаи: Огнем снедаем угрызений, Ты здесь безвременно погас.

(Наполеон, 1829);

Я говорю с подругой юных дней,

Втвоих чертах ищу черты другие,

Вустах живых уста давно немые,

Вглазах огонь угаснувших очей.

(Нет, не тебя так пылко я люблю…, 1841)

70