Художественный текст в аспекте лингвопоэтики. Монография

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

нии к текстовым модальностям. Критерий коммуникативной рамки позволяет выделить модальные перспективы деятельности по поводу текста: такова авторская перспектива, в координатах которой автор, осуществляя общий замысел, проводит определенную селекцию материала, и читательская перспектива, в рамках которой читатель анализирует текст на предмет модальности, сравнивает выявленное в ходе этого и лишь затем синтезирует общий смысл. Такой подход позволяет трактовать художественный текст как процесс семиозиса в действии, как семантическое пространство, которое, несомненно, формируется на основании комплекса интра- и экстратекстовых факторов, включая и внешние связи текста с другими текстами того же автора, этого же жанра, той же литературной и исторической эпохи, что демонстрирует перспективность применения методов лингвопоэтического подхода к изучению художественного текста.

Механизм трансформаций, определяемый модальными значениями, «…заключается в подведении вновь образованного (при создании или восприятии компонента смысла) под одно из значений актуальной на данный момент модальности» [Баранов, 1993: 56]. Бесспорна значимость для художественного текста аксиологической модальности, актуализация которой происходит посредством базовых операторов хорошо – плохо – безразлично, в то время как нехудожественные тексты оперируют другими типами модальностей – алетической, деонтической, эпистемической [См.: Дымарский, 1999; Руднев, 2001].

Современная текстоцентрическая концепция модальности рассматривает категорию модальности с позиций многоуровневой оценки действительности и актуализации такой оценки для адресата: «В текстовой деятельности интегративно выражается целый ряд модальных связей» [Баранов, 1993: 101]. С. А. Васильев, рассуждая о значимости в структуре художественного текста оценочно-модального компонента, приходит к правомерному выводу о невозможности понимания текста «…вне системы ценностей и оценок, ведь он имеет смысл лишь только как определенная позиция по отношению к различным ценностям: добро – зло, истина – ложь, прекрасное – безобраз-

101

2. Лингвопоэтика художественной прозы

ное, полезное – вредное и т. д. Смысл текста организован этими категориями, они задают координаты, по которым он построен сам и по которым он соотносится с другими текстами, вступает

сними в диалогические отношения» [Васильев, 1988: 195].

Вкогнитивно-прагматической структуре субъективной модальности особое значение приобретает оценочный компонент, что вполне закономерно ввиду оценочности когнитивной деятельности человека. Объем термина субъективная модальность продолжает увеличиваться по причине выявления новых модальных значений, к тому же данный термин иногда используется в качестве синонима авторской модальности. В научный оборот термин субъективная модальность введен Л. Г. Барласом [Барлас, 1987], В. А. Кухаренко [Кухаренко, 1988], М. И. Откупщиковой [Откупщикова, 1988], а понимание этого типа модальности характеризуется в отечественной традиции двумя ракурсами – узким и широким. В рамках узкого подхода авторская модальность изучается как реализация авторских интенций [См.: Маркова, 1992; Попова, 1995], и в этом случае авторская модальность, а также другие оценочные смыслы художественного текста, соотносимые с персонажной зоной повествования и читательским восприятием и истолкованием текста, фиксируются в координатах образа автора [Бабенко, 2009: 215], что исключает все эти аспекты из исследовательского поля.

Очевидно, что наиболее плодотворен в создании новых лингвистических концепций и корректного отношения к природе художественного текста широкий подход к изучению авторской модальности: в его рамках модальность трактуется как многомерная категория, которая характерна не только для образа автора, но свойственна и персонажу в его когнитивнопрагматических характеристиках [Маркова, 1992]. Одним из недостатков широкого подхода следует, однако, считать отсутствие разграничения субъективной и авторской модальностей, что и отражено в использовании исключительно термина субъективная модальность (см., например, [Кормилицына, 2007 и др.]). При том что субъективная модальность отражает отношение к описываемой ситуации со стороны говорящего, благодаря чему эта ситуация характеризуется как возмож-

102

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

ная, вероятная, достоверная, необходимо подчеркнуть, что и в объективно-модальных значениях, характеризующих конкретные ситуации, представлен определенный субъективный компонент значения, а художественному тексту тем более свойственно дополнение и расширение таких значений с помощью субъективно-оценочных компонентов высказывания.

В этой связи представляется плодотворной типология текстовой информации, предложенная И. Р. Гальпериным. Эта типология раскрывает системный характер отношений «со­ держательно­-концептуальной информации» текста и авторской модальности: «…индивидуально-авторское понимание отношений между явлениями, описанными средствами содер­ жательно-фактуальной информации, понимание их причинноследственных связей, их значимости в социальной, экономической, политической и культурной жизни народа, включая отношения между отдельными индивидуумами, их сложного психологического и эстетико-познавательного взаимодействия» [Гальперин, 2006: 28].

Целесообразно такое изучение авторской модальности, в котором была бы учтена личностная (в том числе и психологическая) специфика автора, а также его аксиологическая система и эмоционально-этическая сфера. Современная лингвистика приходит к выводу о необходимости такого анализа модальности, который дал бы представление о реализуемом ею в тексте коммуникативно-прагматическом потенциале.

Применительно к художественному тексту правомерно изучение авторской и персонажной модальностей, выделяемых в координатах текстовой модальности. Возникновение этих видов модальности обусловливается актуализацией смыслов всех модальных единиц, свойственной художественному тексту, а текстообразующий характер модальности обусловлен нетождественностью семам модальных значений компонентов текста.

Лингвопоэтический подход в изучении субъективной модальности художественного текста позволяет рассмотреть динамику преобразования смыслов в процессе взаимодействия текстовых компонентов и текстов как таковых в рецептивноинтерпретативной деятельности читателя и исследователя.

103

2. Лингвопоэтика художественной прозы

Как вторичная моделирующая система, художественный текст – это не только действительность, особым образом преломляемая в нем, но и сознание как результат двойной трансформации. Авторское сознание, а также сознание повествователя/рассказчика/персонажа особым образом трансформирует вымышленную реальность. Нарратор (повествователь/рассказчик) и персонаж являются объектами приложения когнитивноэстетических усилий автора, что в конечном счете формирует художественные образы. При этом не являющийся отдельной субъектно-речевой формой образ автора имплицитен в художественном тексте, может быть подвергнут анализу только на основании выявления совокупности показателей эстетической и лингвокогнитивной деятельности автора.

Язык как необходимое условие существования общества является основой материального и духовного бытия, что позволяет говорить о его несомненной уникальности в плане осуществления коммуникации. Разумеется, само слово общение имеет в своем значении и диалогичность как фундамент коммуникации. Диалог представляет собой непосредственное речевое общение, коммуникативную ситуацию; говорящий и реципиент находятся в ней в одних пространственно-временных координатах. Общепринятым стал также и тезис о том, что диалог может быть осуществлен не только при участии обоих участников, но и «отсроченно» – например, в восприятии и интерпретации текста, прежде всего художественного.

Специфика контакта продуцента и реципиента художественного текста состоит прежде всего в том, что художественный текст отличается особой организацией, и это, несомненно, позволяет дифференцировать его от других типов текстов. Определенная авторская интенция, свойственная любому тексту, формирует его коммуникативно-прагматический потенциал, организующий, в свою очередь, содержание самого текста. Корректный выбор средств, с помощью которых должен быть, по мысли автора, достигнут коммуникативно-прагматический эффект, осуществляется в зависимости от типа текста. Так, разговорный дискурс располагает гораздо более широкими возможностями в этом плане, так как говорящий может исполь-

104

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

зовать и вербальные, и невербальные средства общения, позволяющие достичь цели конкретной коммуникации. Создание художественного текста предполагает наличие у его автора лингвокреативных способностей, а также других языковых и общекультурных компетенций. Художественный текст создается в определенных экстралингвистических условиях, которые, в свою очередь, оказывают влияние на выбор автором языковых средств. Эти языковые средства должны по возможности полно раскрыть авторскую позицию, реализовать комплекс его интенций, обеспечить адресату необходимую перспективу рецептивно-интерпретативной деятельности.

Приоритет антропоцентрического направления в развитии современной лингвистики делает проблематику «автора» в рамках изучения художественного текста одной из самых актуальных. Текст трактуется как продукт лингвокогнитивной деятельности индивидуума, что позволяет рассматривать его не как синтаксическое целое, изолированное и замкнутое, но как результат коммуникации продуцента художественного текста и его реципиента. Как речевое произведение, художественный текст является результатом авторской деятельности; именно автор – отправная точка в повествовании, организующая все текстовые единицы в целое. Однако автор художественного текста – весьма сложный феномен. Зачастую его именуют субъектом речи, он выступает как источник и носитель информации, рассказчик, повествователь. Тем не менее привлечение только этих терминов не позволяет полно и глубоко описать лингвокогнитивную и коммуникативную деятельность автора наиболее разносторонне. Мы согласны с Е. И. Орловой в том, что «человек в жизни совсем не то же самое, что художественный образ, пусть даже и того же человека» [Орлова, 2008: 3]. Очевидно, что не сам автор, а его образ, создаваемый «всем произведением как целым и возникающий в сознании читателя в результате “ответного” творческого акта – чтения» [Там же], воспринимается читателем в смысловом пространстве художественного текста.

Примерно того же мнения придерживается Е. В. Падучева, утверждающая, что говорящий в диалогическом дискурсе и ав-

105

2. Лингвопоэтика художественной прозы

тор в нарративе не имеют аналогий или соответствий: отождествление их ролей некорректно по причине неполноценности коммуникативной ситуации, в которой высказывание отделено от его автора. Необходимо также подчеркнуть, что для читателя важен прежде всего текст, а не его создатель; автор не представляет для реципиента единственный пространственно-временной ориентир, как говорящий в разговорном дискурсе. Поэтому, разумеется, лексема «здесь» не указывает местонахождение автора в конкретный момент времени, так как отсутствует общее настоящее и общее поле зрения автора и читателя.

Еще одним основополагающим аспектом дифференциации художественного текста от других типов текстов является художественный вымысел, поскольку автор создает художественный мир, репрезентируемый им как фрагмент реального. Разговорный дискурс демонстрирует говорящего как принадлежащего этому реальному миру, о котором свидетельствует коммуникативный акт, для художественного текста это не так: автор не принадлежит продуцируемому им художественному миру. Тем не менее важным аспектом лингвокогнитивной авторской деятельности является выражение автором собственного мнения, оценки событий, интенций, в том числе и посредством различных «масок» и имплицитных компонентов содержательного плана текста.

Нельзя не согласиться с Е. В. Падучевой в том, что аналогом говорящего в нарративе является «образ автора», а не сам автор, еще точнее, повествователь, выступающий «…центром той системы пространственно-временных координат, которая необходима для приведения в действие дейктической референции, заложенной в языке и активно работающей в любом повествовательном тексте» [Падучева, 2010: 200–202].

В художественном тексте реализуется категория модальности, имеющая собственную специфику, отличающую ее от модальности объективной, а «художественный текст, являясь искусственно организованной структурой, материализованным фрагментом специфической гносеологической и национальной культуры этноса, передает определенную картину мира и обладает высокой силой социального воздействия. Текст как идио-

106

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

стиль реализует, с одной стороны, имманентные черты определенной системы языка, с другой – представляет собой результат индивидуального отбора языковых ресурсов, соответствующих эстетическим или прагматическим целям писателя» [Базалина, 2000: 75].

Субъективная модальность художественного текста, репрезентированная в авторской зоне повествования, изучается современной лингвистикой как элемент системы тексто­ образующих семантических категорий. Авторская модальность вступает в системные связи с категорией персональности, функция которой состоит в соотнесении ситуации и ее участников. Кроме того, категория персональности способствует репрезентации коммуникативного акта с позиций говорящего, представленного в художественном тексте как образ автора. С. С. Ваулина отмечает, что, как и категория персональности, функционально-семантическая категория модальности «…является текстообразующей… и также участвует в выражении авторской модальности, формирующей как антропоцентричность, так и субъектоцентричность текста, в первую очередь художественного» [Ваулина, 2010: 20]. Авторская модальность объединяет текстовые единицы структурно и семантически, что позволяет судить о ее влиянии на идиостиль как на систему «своеобразных принципов отбора, комбинирования и мотивированного использования элементов языка» [Пищальникова, 1992: 20–21], явленную в художественном тексте в своей целостности. Функционирование в художественном тексте авторской модальности позволяет структурировать его семантическое пространство: авторская модальность актуализирует ценностные компоненты индивидуально-авторской картины мира. Очевидно, что изучение художественного текста с позиций лингвопоэтики должно включать описание функционирования в нем текстовых и текстообразующих категорий, а лингвопоэтический анализ должен строиться на основе выяснения роли в таком тексте авторской модальности и ее репрезентантов.

Выше мы указывали, что Ш. Балли, выделяя в структуре высказывания модус и диктум, обосновывает концепцию модальности [Балли, 2001]. В состав модуса включается категория

107

2. Лингвопоэтика художественной прозы

точки зрения, обнаруживающая признаки лица говорящего, а модальность квалифицируется как предикативная категория [См.: Золотова, 2004]. Имплицитный модус говорящего определяет реализацию в высказывании двух видов модальности –

внутрисинтаксической (диктум) и внешней подразумеваемой

модальной рамки (модус). «Точка зрения» говорящего, в свою очередь, делает возможным установление реальной или ирреальной пропозиции высказывания, что, в свою очередь, обусловливает и характеристики оценки сообщаемого с позиций достоверности.

Семиотика и, как следствие, современная лингвистика понимают художественный текст как вторичную моделирующую систему, которая способна воплотить «вторичное сознание», т. е. реальность преобразуется через авторское сознание, а в случае постановки в центр повествования рассказчика или повествователя предметом изображения оказывается его сознание. Реальность двояким образом преломляется в художественном тексте – сквозь призму авторского сознания и через сознание субъекта повествования (повествователя/рассказчика) в художественном тексте. Эти особенности позволяют говорить о поливариативности представления субъектов повествования в художественном нарративе.

Такое понимание прагмасемантической структуры художественного текста позволяет Б. А. Успенскому предложить концепцию «точек зрения», которая дает возможность выявить их композиционный потенциал, прежде всего в реализуемых «точками зрения» модальных планах, объективирующих рассказчика, повествователя или автора: таковы пространственновременной, событийный («характеристики событий», по Б. А. Успенскому) планы, план речевой характеристики («план фразеологии»), «план психологии» (сознание, восприятие субъекта) и «план оценки» (аксиологические «точки зрения»). Лингвопоэтический подход к изучению художественного текста с необходимостью опирается на концепцию Б. А. Успенского, при этом первостепенной важностью в исследованиях по проблематике модальности обладает среди перечисленных план оценки: «Нас интересует в данном случае то, с какой точки зрения

108

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

(в смысле композиционном) автор в произведении оценивает и идеологически воспринимает изображаемый им мир. В принципе это может быть точка зрения самого автора, явно или неявно представленная в произведении, точка зрения рассказчика, не совпадающего с автором, точка зрения какого-либо из действующих лиц и т. п. Речь идет, таким образом, о том, что можно было бы назвать глубинной композиционной структурой произведения (которая может быть противопоставлена внешним композиционным приемам)» [Успенский, 2000: 22].

Концепция, выдвинутая Б. А. Успенским, позволяет аргументировать полисубъектность художественного текста (полифонизм повествования, по М. М. Бахтину), которая, в свою очередь, обусловливает неоднолинейность его субъектномодального плана: таковы модальный план автора, выражаемый, в частности, в образе автора, модальный план повествователя или рассказчика, являющихся участниками событий, которые представлены в художественном тексте, модальный план персонажа (персонажей) и модальный план читателя [Cм.: Успенский, 2000]. В этой связи важным представляется и выделение референтивной модальности художественного текста, которая трактуется как сочетание модальных планов художественного текста в различных вариантах, уточняющее значения текстовой субъективной модальности, авторскую «точку зрения», а также «точки зрения» повествователя или рассказчика и участвующее в том числе и в процессе текстообразования.

Проблематика художественного текста в парадигме современной лингвистики включает термин образ автора, который способствует изучению категории субъектности, воплощающей идею лингвокреативной деятельности и имеющей для художественного текста определяющее значение. Традиционно термином образ автора обозначают и текстообразующую функцию в единстве смыслов языковой личности автора. Кроме того, и эстетическая категория, объединяющая все элементы художественного текста и маркирующая роль автора в таком тексте, именуется образом автора.

Основы концепции образа автора заложены в работах Г. О. Винокура [Винокур, 1959]; при этом еще в работах рубе-

109

2. Лингвопоэтика художественной прозы

жа 1930-х гг. Ю. Н. Тынянов подчеркивал, что в произведении отражаются неуловимые черты автора, его лицо [Тынянов, 1977: 268]. Тем не менее о целостном представлении категории образа автора можно говорить на основании концепции, предложенной В. В. Виноградовым в особом разделе «Проблема автора в художественной литературе» монографии «О теории художественной речи», опубликованной посмертно [Виноградов, 1971]. Эта работа часто цитируется, однако считаем необходимым обратить внимание на наиболее значимые определения, данные в ней. В. В. Виноградов трактует образ автора как «концентрированноевоплощениесутипроизведения,объединяющее всю систему речевых структур персонажей в их соотношении с повествователем-рассказчиком или рассказчиками и через них являющееся идейно-стилистическим средоточием, фокусом целого» [Там же: 118]. Значительна в этой концепции образа автора и мысль о том, что «в образе автора, как в фокусе, сходятся все структурные качества словесно-художественного целого» [Там же: 211]. Отметим, что это «словесно-художественное целое» и есть образ мира, явленный в художественном тексте. Образ автора трактуется и в аспекте обнаружения некоего «литературного артистизма» создателя художественного мира в аспекте той роли демиурга, которую сам автор избрал для себя в конкретном художественном тексте.

Для нашей исследовательской концепции важна мысль В. В. Виноградова­ о связи образа автора с распределением «света и теней с помощью выразительных речевых средств» [Там же: 83], это «экспрессивное движение стиля, переходы и сочетания экспрессивно-речевых красок, характер оценок, выражаемых посредством подбора и смены слов и фраз» [Там же]. Очевидно, что В. В. Виноградов считает образ автора компонентом художественного текста, а функцией этого компонента признается распределение векторов выраженного эксплицитно или имплицированного когнитивно-прагматического потенциала модуса в тексте. Отношение писателя «к литературному языку своей эпохи, к способам его понимания, преобразования и использования» [Там же: 106] В. В. Виноградов также правомерно соотносит с образом автора, который рас-

110