Художественный текст в аспекте лингвопоэтики. Монография

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

Зарубежная лингвистика связывает модальность с различными речевыми жанрами (учебник, заметка, лекция, доклад, очерк и пр.), обосновывая тем самым их дифференциальные признаки. На наш взгляд, скрытое противоречие есть в том, что фундаментальные понятия концепций стилистики («образ автора», «образ рассказчика», «точка зрения» и пр.) не соотнесены напрямую с категорией модуса и модальности. Еще в конце 1960-х гг. Д. Кристалл и Д. Дейви указали на это обстоятельство, во многом обозначив перспективы развития стилистики: «Неполнота выработанных до сих пор понятий стилистики состоит в том, что такое кардинальное понятие, как модальность, не фигурирует в работах по стилистике» [Современное зарубежное литературоведение, 1996: 148].

Обозначив определенные границы понятия модальность в современной научной парадигме, можно констатировать следующее: модальность в языке специфична, она отличается от трактовки модальности, свойственной логике: предложение как выражение суждения обнаруживает связи компонентов на основании функционирования модальности как языковой категории.

Центральным для изучения модальности современной лингвистикой является постулат о том, что модальность обязательна для любого предложения: «Каждое предложение включает в себя, как существенный конструктивный признак, модальное значение, т. е. содержит указание на отношение к действительности» [Виноградов, 1975: 54]. Языковая модальность характеризуется более значимыми задачами и функциями в сравнении с модальностью в логике именно потому, что языковая модальность свойственна, вне зависимости от функциональной направленности, любому высказыванию, предложению. Модальность в логике характеризует, в свою очередь, только повествовательные предложения.

С позиций логики модальность фиксирует взаимодействие возможности и необходимости, других закономерностей объективной реальности, в то время как в понимании языковой модальности лингвистикой объединяются все существующие

91

2. Лингвопоэтика художественной прозы

представления о модальности как о категории интерпретационной, имеющей деятельностный характер.

Могут быть обнаружены генетические связи логической

иязыковой модальностей, однако их общее и частные значения различны. Коммуникативная функция языка обусловливает обширный набор таких модальных значений, которые способствовали бы репрезентации в высказывании различных эмоционально-экспрессивных оттенков смысла. Модальные значения реализуются лексико-грамматическими средствами, расширение репертуара которых способствует выражению таких значений, которые не могут быть выражены средствами логической модальности, и поэтому логика не принимает во внимание такие смыслы при рассмотрении логических категорий. На это обращает внимание Г. В. Колшанский: «Если логика удовлетворяется тремя видами модальности (возможность, действительность, необходимость), то лингвистика обязана выделить на основании изучения семантики языковых форм отграниченные внутри себя различные степени этих категорий, правильно распределив их в пределах общих категорий» [Колшанский, 1961: 97].

В.В. Виноградов первым в отечественной науке о языке начинает разработку концепции модальности: «Любое целостное выражение мысли, чувства, побуждения, отражая действительность в той или иной форме высказывания, облекается в одну из существующих в данной системе языка интонационных схем предложения и выражает одно из тех синтаксических значений, которые в свой совокупности образуют категорию модальности» [Виноградов, 1975: 55]. Иными словами, для В. В. Виноградова модальность, являясь конститутивным признаком предложения, представляет собой субъективнообъективную категорию.

Именно такое понимание модальности позволяет ввести этот термин в активный научный оборот, а отдельные постулаты виноградовской концепции модальности сохраняют актуальность

иобладают известным эвристическим потенциалом до настоящего времени. Понимание категории модальности расширяется, что обусловливает рассмотрение различных явлений,

92

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

обнаруживающих связь с этой категорией, и, как следствие, некоторую расплывчатость границ данного термина. Разумеется, признаки категории модальности продолжают уточняться, равно как и отношение реальной действительности и пропозитивных компонентов высказывания, которое, как правомерно указывает А. В. Бондарко, устанавливается самим говорящим [Бондарко, 2001а: 35]. Изучение модальности с этих позиций предполагает корреляции модальности с категориями реальности/ирреальности, актуализированные в таких аспектах:

«1) актуальность/потенциальность (возможность, необходимость, гипотетичность и т. д.);

2)оценка достоверности;

3)коммуникативная установка высказывания;

4)утверждение/отрицание;

5)засвидетельствованность (пересказывание/непересказывание)» [Там же: 37].

При этом А. В. Бондарко не квалифицирует как модальность качественные оценки дескриптивного содержания высказывания типа «хорошо/плохо», что объясняет нерегулярность связи модальности и оценочности. Тем не менее на периферии поля модальности могут фиксироваться эмоциональная и качественная оценки, хотя сама модальность – все же специфическая семантико-прагматическая область [Там же: 38].

Рассмотрение модальности в лингвистической научной парадигме сводится, в сущности, к двум основным подходам – узкому и широкому. Модальность высказывания рассматривается

вкачестве исходной для обоснования различных концепций

врамках узкого подхода [См.: Бондаренко, 1979; Дешериева, 1987; Ивин, 2002; Колшанский, 1961; Панфилов, 1971], и это «приводит к отождествлению языковой модальности с модальностью логической» [Ваулина, 1993: 5]. Узкий подход фокусируется на изучении модальности только в отношении значений действительности, возможности и необходимости, как это происходит в формальной логике. Напротив, широкий подход опирается в трактовке модальности на идеи Ш. Балли и В. В. Виноградова, что позволяет в дальнейшем рассматривать с позиций модальности такие языковые явления, которые манифестируют

93

2. Лингвопоэтика художественной прозы

отношение информации, сообщаемой в дискурсе/тексте, к действительности, а также позицию говорящего в отношении этой информации [Виноградов, 1986; Золотова, 2004; Мещеряков, 2001; Шведова, 1960]. Именно широкий подход к изучению модальности не только способствует выявлению ее специ­фики на фоне логической модальности, но и обозначает ее границы как категории текстовой, а значит, обладает эвристическим потенциалом в развитии лингвопоэтики.

С позиций широкого подхода закономерно стремление исследователей упорядочить значения термина «модальность», обозначив его границы и объем. В рамках такого ракурса изучения модальности в содержательной структуре предложения выявляются уровни модальных значений. Именно как семантическую категорию предлагает изучать модальность В. В. Виноградов, включая в ее объем: «1) значения, относящиеся к целевой установке говорящего (или к коммуникативной функции высказывания); 2) оценка говорящим содержания пропорции с точки зрения реальности/нереальности (гипотетичность, потенциальность и т. д.); 3) оценка говорящим пропозиционного действия с точки зрения его возможности, необходимости, желательности для субъекта пропозиции; 4) значения утверждения/отрицания; 5) оценочные значения двух типов: а) оценка говорящим события, названного в качестве возможного, необходимого или желательного; б) оценка говорящим степени его уверенности в достоверности сообщаемого. Существует еще одно значение модальности, а именно эмоциональное или качественная оценка говорящим» [Виноградов, 1975: 66].

Разрабатывая концепцию модальности в координатах, предложенных В. В. Виноградовым, Г. А. Золотова предлагает принимать во внимание три аспекта модальных отношений с позиций говорящего:

••объективная модальность (реальность или ирреальность содержания высказывания в его отношении к действительности);

••субъективная модальность (достоверность или недостоверность смысла высказывания);

94

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

••внутрисинтаксическая модальность (отношения субъекта действия (носителя признака) и самого действия (предикативного признака).

План реальности/ирреальности представляет собой конструктивный признак, обязательный для семантической структуры предложения: этот план формирует модальные характеристики предложения, при этом значения конкретного модального плана характеризуются инвариантностью [См.: Золотова, 2005: 140–157]. Классификация модальных отношений перспективна, однако в настоящее время она весьма незначительно развита в концепциях модальности, выдвинутых последователями и учениками Г. А. Золотовой.

В. Г. Гак указывает, что модальность актуализирует отношение говорящего к действительности, что позволяет рассматривать модальность как логическую и языковую категорию одновременно, не препятствуя при этом разграничению логических и собственно лингвистических компонентов: логическая модальность опирается в своей реализации на необходимые, действительные, возможные связи, которые характеризуют действительность вне оценки говорящего, собственно языковая модальность обусловливается позицией самого говорящего и только в этих координатах может быть корректно интерпретирована [См.: Гак, 2000: 127–132].

Ю. С. Степанов изучает модальность «с точки зрения субъекта речи – “я” говорящего» [Степанов, 1981: 241], рассматривая эту категорию в рамках семиологической грамматики.

Как грамматическую категорию рассматривает модальность предложения Т. П. Ломтев: основными средствами ее выражения выступают модели построения предложений, а не глагольные формы [Ломтев, 1979: 118].

В отношении модальных значений совершаются попытки представить такие значения комплексно, системно, однако эти исследовательские усилия в настоящее время не приводят к решению целого ряда дискуссионных проблем, хотя и уточняют в какой-то мере семантическую природу модальности. Например, пока не окончена дискуссия о взаимоотношениях языковой модальности и логической модальности при явном стремлении

95

2. Лингвопоэтика художественной прозы

анализировать первую через возможности второй на основании их непосредственной связи в пределах суждения. Отметим в этой связи, что часть исследователей их отождествляют: такова концепция модальности Г. В. Колшанского, который квалифицирует выделяемые и формальной логикой значения действительного, возможного и необходимого как модальные [Колшанский, 1961: 34–45].

Признаки модальности впервые комплексно рассмотрены И. Р. Гальпериным, на основании чего сама модальность интерпретирована им как текстовая категория субъективного характера. Функционально-семантические характеристики, которые модальность имеет в тексте, представлены в различных микро- и макроконтекстах неравномерно. Так, модальность манифестирована в рамках характеристик персонажей, в самих принципах сегментации текста автором, в соотнесенности фрагментов текста в композиционном плане, в их выделенности на общем фоне, а также в пределах авторских суждений и пр. [Гальперин, 2007: 115].

Л. Г. Бабенко отмечает, что «как только предметом рассмотрения становится текстовая модальность, стройность и четкость дифференциации модальных значений утрачивается, размываются их границы, наблюдается их пересекаемость и взаимодействие» [Бабенко, 2009: 134], и это обусловливает необходимость гибкости научных подходов при изучении текстовой модальности.

Текстовая модальность – это категория высшего уровня в понимании современной лингвистики: она выполняет основную роль «в организации произведения, оказывая влияние на структуру текста и отбор языковых единиц» [Якимец, 1999: 10]. Текстоцентрическая концепция модальности позволяет изучать эту категорию с позиций функционального подхода в рамках трех оформившихся в ней направлений:

••фразовая модальность и текстовая субъективно-оценочная модальность дифференцируются [См.: Бабенко, 2000: 205; Дьячкова, 2002: 57; Матвеева, 1990: 141], так как на текстовом уровне модальность реализуется и посредством лексических и грамматических средств, и с помощью

96

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

особого перераспределения предикативных и релятивных компонентов текста [См.: Мещеряков, 2001: 102]. Текстообразующие­ факторы могут быть непротиворечиво описаны только при учете коммуникативной направленности текстовых отрезков. Значит, текстовая модальность формируется посредством текстуального компонента, который организует когнитивный и модальный компоненты текста, тем самым организуя его структуру. Это принципиально отличает текстовую модальность от фразовой;

••текстовая модальность характерна для целого, что отражено в ее генезисе из фразовой модальности: «Особую трудность представляет собой кристаллизация категории текстовой модальности в художественной прозе, потому что текстовая модальность распыляется в массе оценок отдельных элементов текста, и фразовая модальность в какой-то степени затемняет текстовую» [Гальперин, 2007: 123; см. также: Бочкова, 2006, Романова, 2004, Якимец, 1999]. Выявление и описание текстовой модальности могут быть признаны доказательными только на основании установления интеграции частей текста и способов их сцепления, необходимый материал в этой связи может предоставить параметрирование изобразительновыразительных средств, анализ способов «переключения регистров» между предикативными и релятивными компонентами текста. Особое внимание следует уделять автосемантичным предложениям (сентенциям), функционирующим в тексте, и целому ряду других приемов, которые организуют семантическое пространство текста. Необходимо подчеркнуть, что существование общетекстовой модальности несомненно: оно подтверждается актом восприятия и тем эмоционально-оценочным впечатлением, которое оставляет текст после его прочтения. Бесспорен сложный многоуровневый характер общетекстовой модальности – «на соотнесении всех конкретных составляющих с авторской эмоциональной оценкой, а далее – всего этого вместе с эмоциональным опытом адресата» [Матвеева, 1990: 143];

97

2. Лингвопоэтика художественной прозы

••текстовой модальности свойственны нелинейность и динамичность, а в различных компонентах текста с учетом переменной «коэффициента модальности» [Гальперин, 2006: 118]характеризуютсяизменчивостьюперераспределяемые смысловые акценты в художественном тексте [См., напр.: Баранов, 1993: 144; Змиевская, 1984: 133; Ильенко, 1988: 15; Соболева, 1997: 166]. Это третье направление функционального изучения модальности как текстовой категории разработано в лингвистике в наименьшей степени, при этом необходимо подчеркнуть, что тезис о коммуникативности текста предполагает, разумеется, обращение не только к тому, что ему имманентно, но и к тем интерпретативным областям, которые этот текст продуцирует, иными словами, к тому рецептивно-интерпретативному пространству, которое с необходимостью создается каждым значимым в рамках конкретной культуры текстом.

Художественный текст как результат деятельности творческого воображения автора способен актуализировать только мнимую, иллюзорную реальность. Мы солидарны с трактовкой художественного текста как единственного, свойственного конкретному автору варианта «интерпретации действительности с точки зрения автора текста, представляющего собой индивидуально-авторскую картину мира» [Бабенко, 2009: 134]. В таком ракурсе правомерно изучение художественного текста в плане соответствия или несоответствия только виртуальной реальности, но не реальной действительности. В научной парадигме современной лингвистики весьма широко представлены исследования, посвященные параметризации объективной модальности текста, художественного в том числе, при том что само применение к художественному тексту категории объективной модальности спорно, а субъективная модальность представляет собой объект продолжающихся научных дискуссий, что отчасти обусловлено и наличием различных подходов к ее изучению.

Вопрос о реализации модальности средствами различных уровней языка (грамматического, лексического, интонационного), на уровне компонентов высказывания или высказыва-

98

2.1. Субъективная модальность, образ автора, идиостиль: система корреляций

ния в целом позволяет рассмотреть эту проблемную сферу более широко – с позиций установления причин специализациии способов выражения модальности и зон дифференциации ее видов и зон реализации в художественном тексте. Очевидно, что такой ракурс исследования способствует выявлению средств и механизмов формирования семантического пространства художественного текста, процесса смыслообразования в нем, что, в частности, позволяет М. Я. Дымарскому обосновать значимость семантических трансформаций «при поглощении одного смыслового компонента другим» [Дымарский, 1999: 55].

Категория текстовой модальности обусловливает значимость семантических оттенков в ее репрезентации, так как авторское отношение к информации, выражаемой в художественном тексте, может быть манифестировано с помощью модальных средств.

Категории действительного, возможного и необходимого в единстве с их оценкой адресантом высказывания / автором текста образуют основу модальности высказывания и модальности текста [Hardy, 1998; Husserl, 1972]. В этой связи стоит особо подчеркнуть, что специфика художественного текста в координатах реальности – ирреальности обусловлена особой референтностью такого текста – он имеет весьма условное соотнесение с действительностью: «Специфический способ освоения бытия, осуществляемый художественным текстом, детерминирован опосредованным характером отражения в нем событий, явлений, предметов внешнего мира, что закономерно влечет за собой наличие у такого текста собственной референтности. Автор, моделируя объективную реальность действительного мира, тем не менее репрезентирует объективный мир авторского сознания, существующий независимо от истинности/неистинности реального события» [Кузнецова, 2013: 83].

Ш. Балли, выделив в семантической структуре предложения диктум (объективную константу) и модус (субъективную переменную), создал фундамент дифференцирования объективной и субъективной модальности [См.: Балли, 2001: 44]. Объективная модальность особым образом соотнесена с категорией предикативности, а субъективная модальность определяется корре-

99

2. Лингвопоэтика художественной прозы

ляциями оценочно-характеризующих и собственно-оценочных значений, что позволяет авторам «Русской грамматики-80» выделять оценку как особый признак субъективной модальности [См.: Русская грамматика, 1980: 216].

Очевидно, что формирование объективно-модальных значений осуществляется на основе отношения сообщаемого к действительности и реализовано в текстово-дискурсивном пространстве с помощью языковых средств. Субъективная модальность манифестирована в художественном тексте лексикограмматическими и интонационными средствами, может быть имплицитной и эксплицитной, реализовываться в авторской либо персонажной зонах повествования. Все это способствует эффективной реализации методологии лингвопоэтики в процессе описания параметров субъективной модальности.

Диалогические отношения, в которые способны вступать композиционные части художественного текста, обусловливаются авторской интенцией. Реализация текстовой модальности в динамических функциональных характеристиках может быть адекватно описана при установлении коррелятивных связей тех признаков, которые определяются «при раздельном описании внутреннего и внешнего функционирования» [Чувакин, 2002: 6] в художественном тексте. Изучение категории модальности как функционально присущей художественному тексту стало уже традиционным, и здесь есть определенные теоретические результаты на основании исследования разнопланового фактического материала жанров художественной литературы: модальность изучается на материале текстов рассказов, романов, произведений научной фантастики [Бочкова, 2006; Елистратова, 2004; Романова, 2004; Якимец, 1999].

Сущность вариативности модальной семантики предложения на текстовом уровне рассматривается А. Г. Барановым в парадигме функционально-прагматической концепции текста: эти модальные значения опираются на саму возможность «различных интерпретаций в рамках коммуникативного акта» [Баранов, 1993: 68], а не на субстанциональные компоненты высказывания. Проблемную сферу образует также выявление определенной асимметрии в авторском и читательском отноше-

100