Характеристики интериоризованного дискурса. Монография

Мотивационной основой интериоризованного дискурса следует считать стремление субъекта-персонажа разобраться в себе, в своих мыслях, поступках, желаниях, стремлениях и т. д., основной ценностью интериоризованного дискурса является достижение душевного комфорта и благополучия, согласия внешнего мира с внутренним миром.

Интериоризованный дискурс может быть назван именно дискурсом, потому что он приобретает коммуникативную функцию, т. к. он обращен к читателю через автора художественного произведения и может рассматриваться как явление в большей степени лингвисти- ческое, нежели психологическое.

Интериоризованный дискурс в основном присутствует в художественной литературе, что связано с его специфической функцией — описать духовный мир человека. Изучение интериоризованного дискурса как художественного явления предполагает рассмотрение двух его взаимосвязанных сторон: 1) самих когнитивных процессов и их частичных речевых проявлений (включая внутреннюю речь), условий их порождения, их взаимосвязи и взаимодействия и 2) их реализации в художественном произведении, т. е. той системы характеристик, которая сделала возможной художественную реализацию авторского представления о человеческой психологии.

Первый аспект анализа делает необходимым выделение следующих теоретических положений психолингвистики как базовых для рассмотрения интериоризованного дискурса.

1.Существует некий метаязык, или промежуточный язык, который является связующим звеном между языком и мышлением и который в определенной степени отражает процессы мышления.

2.Этот язык обладает рядом особенностей, таких, например, как универсальность, анизотропность, образность, непроизносимость, сжатость и др.

3.Этот язык имеет своеобразные единицы, которые разные авторы называют по-разному — логогены (Т. Н. Ушакова), образы (А. А. Залевская), голограммы (К. Прибрам), элементарные частицы (Д. Л. Спивак), психологические репрезентации (С. Э. Поляков) и др.

Этот универсальный язык мысли моделируется интериоризованным дискурсом, который рассматривается нами как вербализованное выражение внутренней речи и мыслей героя художественного произведения. В качестве единицы анализа интериоризованного дискурса рассматривается текстовый фрагмент, представляющий собой акт осознанной либо неосознанной автокоммуникации (по Ю. М. Лотману).

6 1

Автор художественного произведения обращается к интериоризованному дискурсу для того, чтобы эксплицитно показать глубокие внутренние переживания персонажа, раскрыть истинные (в соответствии с замыслом произведения) мотивы его поступков. Интериоризованный дискурс часто сопряжен с сильным эмоциональным переживанием персонажа, с измененными состояниями сознания и ведет в определенной степени к изменению личности персонажа.

Художественный дискурс подвергается моделированию с позиций «интериоризации / экстериоризации». В художественном произведении выделяется поле «интериоризации / экстериоризации» дискурса. Когнитивно-психологическое моделирование дискурса с позиций «интериоризации / экстериоризации» неразрывно связано с другими аспектами моделирования дискурса, например, с позиций «свой / чу- жой», «реальный / виртуальный, вымышленный» и др.

Интериоризованный дискурс — это очень сложное синтетическое явление, где происходит взаимоналожение дискурсивного, психологического и художественного планов существования личности.

6 2

Глава 2

КОГНИТИВНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ И ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

ИНТЕРИОРИЗОВАННОГО ДИСКУРСА

Глубокий смысл в невысказанных словах.

Менандр

Представляется целесообразным проводить рассмотрение характеристик интериоризованного дискурса в соответствии с выделенными нами двумя аспектами его анализа: а) когнитивные процессы и их речевые проявления и б) их реализация в художественном произведении. Соответственно, выделяется две группы характеристик интериоризованного дискурса — когнитивно-семантические и литературнохудожественные. Первые связаны с отражением процессов работы сознания индивида, с глубинными процессами порождения высказывания, которые лежат в основе построения интериоризованного дискурса. Литературно-художественные характеристики относятся, соответственно, к реализации когнитивно-семантических характеристик в художественном произведении и направлены на раскрытие замысла художественного произведения. Когнитивно-семантические характеристики интериоризованного дискурса находят выражение в его литературно-художественных, а также в его языковых характеристиках, являющихся неотъемлемой частью литературно-художест- венных.

Материал исследования показал, что разграничение указанных выше двух аспектов анализа интериоризованного дискурса и разделение его характеристик на когнитивно-семантические и литератур- но-художественные весьма условно и является лишь исследовательским приемом, облегчающим анализ. При построении и функционировании интериоризованного дискурса одна и та же характеристика проявляется и на глубинном (когнитивном), и на поверхностном (языковом) уровнях.

Основным признаком и критерием выделения интериоризованного дискурса мы считаем его эгоцентричность, которая понимается нами как направленность мысли или высказывания субъекта-персо- нажа художественного произведения на себя. Эгоцентричность,

6 3

предполагающая облегчение процессов кодирования и декодирования информации и, как следствие, их свернутый характер в канале «Я — Я», порождает другие характеристики, такие как личностная значи- мость, интимность обрывочность, алогичность, хаотичность, нелогичность, многоплановость, одновременность разворачивания мысли, эклектичность, диффузность, виртуальность, ассоциативность, эвристичность, смысловая размытость, эмоциональность, образность, символичность, высокая степень бессознательности, сложный хронотоп, мифологичность, креативность.

Таинственность, личностная значимость, интимность свойственны любому виду интериоризованного дискурса, т. к. интериоризованный дискурс всегда откровенен без ограничений и не предназначен для других. Люди не хотят, чтобы их внутренний мир стал доступен общественности. Как правило, субъект допускает определенную степень откровенности в общении с другими, но эта степень четко регламентируется, и откровенность дозируется в зависимости от условий коммуникации. В общении с самим собой человек не скован социальными правилами и нормами поведения, однако, возможно, ка- кие-либо духовные запреты или глубоко засевшие в сознании стереотипы поведения сдерживают полностью откровенные мысли человека, и субъект боится сам себе признаться в своих желаниях и стремлениях, если они не полностью соответствуют его представлениям о том, как правильно нужно жить в окружающем мире.

Отсутствие или обрывы логики, присутствие необычных логиче- ских связей, запутывание, растягивание или резкая компрессия смысла, смысловое нагромождение или, наоборот, смысловая размытость — это характерные черты интериоризованного дискурса. В приведенном ниже отрывке представлен внутренний монолог молодой женщины, приехавшей отдыхать на Балтийское море. Мысли главного героя романа, который прозвал женщину пантерой, переплетаются с ее мыслями, довольно хаотичными: негодование по поводу плохой погоды и боязнь простуды; выбор субъекта для курортного романа; обдумывание в связи с этим своей линии поведения; анализ конкуренток.

После заезда прошла уже неделя. Вдруг явилась Пантера. Добыча, где ее добыча? Это было ясно с самого начала: именно с ее приездом обязательно должна была испортиться погода! Все против нее! С чего тут собирать урожай? Что тут лежит? Что водится, что бегает без пользы? Бугра, как обычно, уже получили другие. Этот холод! Отмерзнет все. Если надо, она влезет в это гадкое море, чтобы потом ее тонкий корейский халатик, почти — кимоно, аппетитно прилипал к

6 4

телу; но уж такое оружие — только на крайний случай. Супруг на цепной привязи. Хорошо, не галька. Ноги, конечно, будут увязать, но уж спортом-то я им тут позанимаюсь. Ну, кто? Студентик ничего, беленький, кожа чистая, если что — стихи почитает, приятно. Но не солидный какой-то, мосласт. А эта ей не конкурентша, малявка стриженая. Тоже, небось, не прочь, краказябра малорослая. Из армейских: даже лежит и то строем. Этот, без кепки, тоже сошел бы, брюхо, оно хоть и улыбается во весь пупок, зато волосатенький, да и ухватку видно. Интеллигентша не в счет. Второй уж больно жирен, я без мотора такого борова с боку на бок не перекачу. При том еще трехдневная щетина не опалена. Пошел он! Жалко все-таки, что бугра уже разобрали (Д. М. Володихин. Созерцатель).

Поликодировка смыслов, допускающая множественность интерпретаций интериоризованного дискурса, недосказанность, отсутствие ясной картины и окончательного толкования смысла продолжают общую тенденцию размытости сознания и отсутствия обычной логики в интериоризованном дискурсе.

Другой характерной чертой интериоризованного дискурса является эвристичность, обретение нового, важного, значимого смысла, минуя требующиеся для этого логические операции. Такое становится возможным, на наш взгляд, по причине заложенности в подсознании современного человека глубоких архетипических смыслов. Функция идентификации своего Я, присущая интериоризованному дискурсу, несет в себе «архетипический смысл», который заложен в сфере коллективного бессознательного [Юнг, 2003]. Все возможные ходы или решения более или менее трудных проблем уже известны, разработаны предшествующими поколениями. Обращаясь к бессознательному в интериоризованном дискурсе, современный человек не осознает то, как эти ходы решения проблем «прокручиваются» в его подсознании, и там же, в подсознании, зреет решение. Другими словами, промежуточные чувственно-мыслительные операции не всегда осознаются субъектом, и в результате выдается готовый, эвристический ответ, который субъект осознает и принимает как реальный выход из трудной или даже тупиковой ситуации.

Виртуальность как веяние современной эпохи находит яркое выражение в интериоризованном дискурсе. Реальный и виртуальный миры переплетаются точно так же, как переплетаются сознательное и бессознательное. Четкие границы между явью и сном, забытьем перестают существовать. Сознательное, подсознательное и бессознательное становятся единым полем для субъекта, где он может проявлять определенного рода активность. Например, в приведенном ниже от-

6 5

рывке главный герой является инспектором снов и свободно путешествует из одного сна в другой.

Через несколько десятков шагов попался первый вход в сон. Он походил на туманный шар диаметром около метра. Я хотел было в него сразу прыгнуть, но передумал. Наверняка змора рассчитывала, что я прыгну именно в этот первый сон, и приготовила для меня в нем несколько неприятных сюрпризов. За кем угодно, а уж за ней по этой части не заржавеет. Нет, сразу приканчивать она меня не станет, но вот, например, скинуть меня в средней паршивости кошмар — это запросто. Будь у меня птица-лоцман, я бы рискнул. А так… (Л. В. Кудрявцев. Лабиринт снов).

Эклектичность проявляется в интериоризованном дискурсе на всех уровнях — культуры, хронотопа, стилей, жанров, регистров общения, эмоций и логики, разнородных концептов, лексических, фонети- ческих и грамматических форм выражения. Культурный контекст в интериоризованном дискурсе весьма широк, хронотоп размыт, в большинстве случаев виртуален, что является следствием растущего преодоления современным человеком пространственно-временных границ. Герои художественных произведений действуют в широком кросс-культурном ключе. Например, в приведенном ниже отрывке наш современный соотечественник Лев Оболенский попадает на средневековый Восток и встречается с легендарным заступником народа Хаджи Насреддином. Оболенский видит, что легендарный герой превратился в обыкновенного добропорядочного обывателя и сокрушается по этому поводу.

— М-да …надо же, как меняются люди… — задумчиво протянул Оболенский, вставая с колен и разжимая руки. Приподнятый Насреддин опрокинулся назад, больно треснувшись затылком об утоптанную землю. — А ведь когда-то был неподкупным голосом народа, другом бедноты, отчаянным пересмешником и борцом с угнетателями. О нем слагались песни и легенды, простой люд в чайхане и на базаре рассказывал друг другу его анекдоты о глупом бае, жадном визире, трусливом султане… Люди ему верили! Возлагали большие надежды и считали честью угостить его лепешкой, пусть даже последней в доме…

(А. О. Белянин. Багдадский вор).

Другой важной чертой интериоризованного дискурса является интерференция различных его признаков. Разнородные явления в интериоризованном дискурсе существуют не изолированно друг от друга. Они определенным образом взаимодействуют, накладываясь друг на друга. Такое взаимодействие трудно назвать системным, оно скорее хаотично, не всегда подчинено законам логики. В результате

6 6

у читателя создается ощущение недосказанности, затемнения и затуманивания смысла, отсутствие четких причинно-следственных связей, которые мы привыкли видеть в связном тексте. Такие стилистические явления, как апозиопезис (намеренное умолчание) и отсутствие видимой связи, часто встречаются в интериоризованном дискурсе как следствие нарушения смысловых связей.

Главный смысл в интериоризованном дискурсе часто вкладывается в малозаметные детали. Это связано с психологичностью интериоризованного дискурса. Копирование внутренней реальности сознания не является целью художника. Внутренняя реальность вклю- чает не только звучащую внутреннюю речь, но и отражение чувственных восприятий: зрительных, слуховых, обонятельных, осязательных. Наряду с потоком внутренней речи в сознании присутствует поток внутренних образов. Эта внутренняя реальность сознания — исходный материал интериоризованного дискурса.

С. Хоружий выделяет следующие основные элементы внутренней реальности сознания, которое является исходным материалом интериоризованного дискурса:

—основа, некоторая тема, развиваемая сознанием;

—внешние вторжения в основу, т. е. отклик сознания на то или иное восприятие мира;

—внутренние деформации основы, так называемые «травмы сознания» (сюда включаются навязчивые идеи и комплексы личности, которые являются базовыми моментами в построении внутреннего мира того или иного субъекта, центрами сознания личности и формируются под воздействием каких-либо сильных внутренних впечатлений и переживаний личности — смерть близких, измена, предательство и др.) [Хоружий, 1994].

В результате этих деформаций сознания возникают очень личностные ассоциации, которые появляются молниеносно, но приводят к обрыву последовательности одной мысли и возникновению другого мыслительного ряда. Естественно, что такие внезапные обрывы логики и перескоки мысли отражаются и во внешней речи.

Стиль интериоризованного дискурса базируется на художественном подражании «течению» мысли. Таким образом происходит определенное слияние формы и содержания, появляется миметический стиль — стиль подражает содержанию.

Для интериоризованного дискурса форма важна в большей степени, чем содержание. Он тяготеет к определенному графическому изображению, которое проявляется в закономерном чередовании его элементов. Интериоризованный дискурс с преобладающей эмоцио-

6 7

нальной составляющей наиболее близок к поэтическому произведению, т. к. в нем вырисовывается музыкально-мелодическая картина, сопряженная с содержанием произведения. Каждая индивидуальная реализация интериоризованного дискурса имеет свою мелодическую архитектонику, которую трудно подвести под известные стихотворные размеры в поэтике. Интериоризованный дискурс близок в большей степени к абстрактной поэзии, где индивидуальность автора проявляется наиболее ярко, где ритмический рисунок лишен шаблонности. Именно поэтому изображение внутренней речи героя — наиболее трудная задача для автора произведения, который должен не только передать содержание речи персонажа, но и отобразить индивидуальную ее форму, характерную для речи данного персонажа.

Вторичность интериоризованного дискурса предполагает метафоричность, образность, некую иконичность, что проявляется в конеч- ной нереалистичности изображения. Например, в приведенном отрывке герой романа — обитатель психиатрической больницы — смертельно боится санитаров, которые ищут его для того, чтобы побрить. В сознании больного этот поиск ассоциируется с его детскими воспоминаниями об охоте, на которую он ходил с отцом.

À bluetick hound bays out there in the fog, running scared and lost, because he can’t see. No tracks on the ground but the ones he’s making, and he sniffs in every direction with his cold red-rubber nose and picks up no scent but his own fear, fear burning down into him like steam.) It’s gonna burn me just that way, finally telling about all this, about the hospital, and her, and the guys — and about McMurphy. I been silent so long now its gonna roar out of me like floodwaters and you think the guy telling this is ranting and raving my God; you think this is too horrible to have really happened, this is too awful to be the truth! But, please. It’s still hard for me to have a clear mind thinking on it. But it’s the truth even if it did not happen (К. Кизи. Пролетая над гнездом кукушки). — Молниеносная гончая лает где-то там, в тумане, запуганная и потерянная, потому, что она не может видеть. Никаких следов на земле, кроме тех, которые она оставляет сама, и она принюхивается ко всему своим холодным разгоряченно-резино- вым носом и не чувствует никакого запаха, кроме запаха своего собственного страха, страха, который пылает в ней, как огонь. Этот огонь сожжет меня точно так же, и я наконец расскажу обо всем, о больнице, и о ней, и о парнях — и о МакМерфи. Я так долго молчал, и сейчас это готово выплеснуться из меня, как лавина, и вы думаете, да этот малый бредит и говорит напыщенные речи моему Богу; вы думаете, это слишком ужасно, чтобы могло случиться в действительности, чтобы быть правдой! Но, пожалуйста. Мне все еще тяжело ясно

6 8

думать об этом. Но это правда, даже если этого не было (ïåð. ìîé. — Þ. Ï.).

Мифологичность интериоризованного дискурса проявляется в большей степени в тех его типах, которые содержат в преобладании эмоционально-оценочную составляющую, где интуитивно чувственные переживания субъекта находят наиболее яркое выражение. Мифологичность интериоризованного дискурса — это одно из проявлений личностных пластов, находящихся ближе к области бессознательного.

Интериоризованный дискурс близок к архаическим формам выражения сущности Я и интерпретации действительности, взаимодействия человека и мира, т. к. в основе глубинного постижения человеком мира лежат древние формы взаимодействия человека с миром. В настоящее время наблюдается движение культуры в сторону автокоммуникации. Увеличение доли интериоризованного дискурса в современной художественной литературе свидетельствует о том, что общество движется в сторону архаического типа мышления, глубинного взаимодействия с миром.

Возникновение внутренней речи связано с архаическим типом видения мира, в основе которого лежат интуитивная вера органам чувств, интуитивная непосредственность восприятия мира и анализ информации, полная вовлеченность в происходящее. В приведенном ниже отрывке главная героиня романа Надежда узнает, что ее любимый мужчина Егор женится на другой женщине. В состоянии сильного эмоционального волнения она едет к деду Егора Ивану Игнатьевичу в деревню, чтобы поделиться с ним своим горем. Под влиянием сильного душевного напряжения в сознании героини возникают мифологические образы. Надежде кажется, что она умерла. Потеря любимого человека ассоциируется в ее мозге с ее собственной смертью. Переправляясь через реку Мсту в окрестностях Петербурга, главная героиня думает, что ее душу переправляет старик Харон через Ахеронт, реку скорби, ведущую в царство мертвых, в древнегреческой мифологии. В этом эпизоде также упоминается мифическая река забвения Лета. Героиня хочет забыть Егора и свою любовь к нему.

— Выпей-ка чайку, Надя, — опять завелся с чаем Иван Игнатьевич. И тут я поняла: назад дороги нет. Меня перевезли не через Мсту, а через Ахеронт, хмурую реку воздыханий. Уже сильно стемнело, и просто не заметила, что Мста — никакая не Мста. И мальчишка не слу- чайно был каким-то странным, сгорбленным, как старик. А тетка ни за что не хотела отдавать свои корзины тоже не случайно. Может, у нее там души умерших, которые она везла через Ахеронт бесплатно?

6 9

Контрабандой? Может, и я уже не я, а заплутавшая в дебрях собственных страхов и переживаний душа. Харон не взял с меня плату только потому, что ее возьмет дед Воронцова…

Ах, Иван Игнатьевич, Иван Игнатьевич! Ваш чай наверняка настоен на воде Леты, реки забвения. Она должна протекать где-то рядом с Ахеронтом…

Я выпью вашей настойки на Лете, и тогда все будет кончено (С. Демидова. Мужчина-подарок).

Современный человек испытывает сильнейший натиск информации, которая не успевает фильтроваться и адаптироваться в его индивидуальном сознании. Наличие множества фактов, отношений, сюжетов, образов культуры оставляют современному человеку малое поле для самостоятельной деятельности, для творчества. Современному человеку приходится быть потребителем уже существующей культуры, а не творцом нового, рефлексировать над уже существующим в культуре. Это составляет сущность вторичности. Рефлексивность интериоризованного дискурса выражается в стремлении субъекта отражать феномены реального мира на разных уровнях познавательного процесса. Полнота, глубина рефлексии связаны со степенью интериоризации дискурса. Так, степень рефлективности при выражении чувств, эмоций в интериоризованном дискурсе будет относительно невысокой, т. к. аффект всегда спонтанен и индивидуален.

Высокая степень интертекстуальности, присущая современной художественной литературе, находит отражение в интериоризованном дискурсе в силу его вторичности. Здесь субъект ссылается на готовые сюжеты и образы, существующие и существовавшие в различ- ных культурах в различные эпохи.

Âинтериоризованном дискурсе изучаемые нами русскоязычный

èанглоязычный субъекты, как правило, обращаются к греческой и римской мифологии, наследию восточной и западной культур. Русскоязычный субъект часто ссылается на факты и ценности современного американского общества, обращается к эпохе сталинизма и постсоветского периода.

С. В. Ионова указывает на тот факт, что вторичные тексты занимают все более прочные позиции в ряду речевых произведений, функционирующих в коммуникативном пространстве общества, что является актуальным для переходных эпох, характеризующихся усилением духовного развития общества и знаменующихся возрождением традиционных текстов: канонические произведения интерпретируются заново, ценности прошлых эпох вновь переживаются и переосмысливаются [Ионова, 2006]. В приведенном ниже отрывке главный ге-

7 0