Характеристики интериоризованного дискурса. Монография

— Вить, а ты был уже в симуляторе боя? — спросил вдруг Валера. — Или тебе спортзала хватает тряхнуть адреналином?

Валера говорил — и смотрел, смотрел, изучал. Вообще все это время — эти самые январь и начало февраля — Витя был молчалив и спокоен. Как всегда. Ну, может, чуть более молчалив, еще сильнее спокоен. В общем, держался супер. А Валере очень хотелось знать, как переживают тоску такие великие мужчины. Или нет тоски — и переживать нечего? И ни на каком Арина Леонидовна не на курорте с Быковым… (Е. Нестерина. Разноцветные педали).

Смысловые отношения в том случае, когда внешний диалог и интериоризованный дискурс не связаны друг с другом по смыслу, очень сложны. Между выделенными нами крайними состояниями связанности и несвязанности по смыслу интериоризованного дискурса и внешнего диалога героев имеется большое количество промежуточ- ных состояний, где степень ассоциативно-смысловой связи представлена в различной степени: от буквально прямой (что говорит, то и думает) до полного ее отсутствия (говорит совершенно не то, что думает). Однако в последнем случае проходит большая цепочка ассоциаций, которые порой сложно проследить.

В пределах первой выделенной нами группы смысловых связей между интериоризованным дискурсом и внешним диалогом героев, т. е. в том случае, когда такая связь прослеживается достаточно четко, также можно выделить ряд промежуточных состояний по степени смысловой контрастивности интериоризованного дискурса и внешнего диалога.

Смысловое взаимодействие слов автора

èинтериоризованного дискурса персонажа

Можно также выделить два типа смыслового взаимодействия слов автора и интериоризованного дискурса персонажа.

1. Слова автора и интериоризованный дискурс связаны друг с другом по смыслу и дополняют друг друга.

В приведенном ниже отрывке из рассказа С. Хилл «Попеть и потанцевать» описывается жизнь немолодой женщины Эсми после смерти ее матери. Женщина была эмоционально очень зависима от своей матери, и после своей смерти мать постоянно присутствует в сознании главной героини. Узнав, что по завещанию ей переходит £6, 000, Эсми строит планы на будущее, что выражено в ее интериоризованном дискурсе: …she would buy a car and learn to drive, buy a washing machine and a television set, she would have a holiday abroad and get properly

211

fitting underwear and eat out in a restaurant now and again, she would… — …она купит машину и научится водить, купит стиральную машину и телевизор, поедет отдыхать за границу и подберет подходящее нижнее белье и будет ходить в ресторан сейчас и потом, она будет…, который внезапно обрывается и начинается другой интериоризованный дискурс Эсми, которая думает уже, как ее мать: But she was over fifty, she should be putting money on one side herself now, saving for her own old age (Hill. How vainly men themselves amare). — Но ей больше пятидесяти, теперь ей одной придется откладывать деньги на старость.

Таким образом, автор, противопоставляя два типа интериоризованного дискурса героини — ее собственный интериоризованный дискурс и ее же интериоризованный дискурс, окрашенный влиянием матери, показывает, как в сознании героини борются два начала — ее собственное Я, стремящееся жить самостоятельной жизнью, и Я, привыкшее постоянно прислушиваться к мнению своей матери.

And now here was £6, 000. For a moment or two it had gone to her head, she had been quite giddy with plans, she would buy a car and learn to drive, buy a washing machine and a television set, she would have a holiday abroad and get properly fitting underwear and eat out in a restaurant now and again, she would…

But she was over fifty, she should be putting money on one side herself now, saving for her own old age, and besides, even the idea of spending made her feel guilty, as though her mother could hear, now, what was going on inside her head, just as, in life, she had known her thoughts from the expression on her face (Hill. How vainly men themselves amare). — И вот у не было £6, 000. Секунду или две, как она это осознала, у нее закружилась голова от планов, она купит машину и научится водить, купит стиральную машину и телевизор, поедет отдыхать за границу и подберет подходящее нижнее белье и будет ходить в ресторан сейчас и потом, она будет…

Но ей больше пятидесяти, теперь ей одной придется откладывать деньги на старость, и, кроме того, даже сама идея траты денег заставила ее почувствовать себя виноватой, как будто ее мать могла слышать, теперь, что происходит в ее голове, точно так же, как при жизни она знала ее мысли по выражению лица (ïåð. ìîé. — Þ. Ï.).

В то же время в представленном выше отрывке слова автора прямо связаны по смыслу с интериоризованным дискурсом героини. Автор четко указывает на то, где присутствует интериоризованный дискурс самой Эсми (For a moment or two it had gone to her head, she had been quite giddy with plans), а где — интериоризованный дискурс той же Эсми, но находящейся под влиянием своей матери (even the idea of spending made her feel guilty, as though her mother could hear, now, what

212

was going on inside her head, just as, in life, she had known her thoughts from the expression on her face).

Âданном контексте автор не считает нужным заставлять читателя разгадывать, когда Эсми находится под влиянием своей умершей матери, а когда она думает самостоятельно, очевидно, делая акцент на самом интериоризованном дискурсе героини, в котором противопоставлена борьба двух личностей — Эсми, думающей самостоятельно, и Эсми, думающей, как ее мать. Весь рассказ построен на контрасте этих двух типов интериоризованного дискурса. В конце рассказа Эсми освобождается от влияния своей матери. В этом рассказе интериоризованный дискурс является ведущим стилистическим приемом.

Интересно отметить, что случаи, когда интериоризованный дискурс и слова автора контрастируют друг с другом, отсутствуют, по всей вероятности, потому, что такое их взаимодействие полностью нарушало бы основы построения художественной композиции.

2. Слова автора и интериоризованный дискурс не связаны друг с другом по смыслу.

Âприведенном ниже отрывке главный герой рассказа Г. Бейтса «Как тщетно обольщаются мужчины», молодой парень Франклин, вступает в любовную связь с миссис Пэлгрейв во время пляжного отдыха. Одновременно он влюбляется в юную няню детей миссис Пэлгрейв Хайди и приглашает ее на ужин в то время, когда миссис Пэлгрейв ненадолго уезжает по своим делам. Вернувшись, миссис Пэлгрейв узнает об отношениях молодых людей и отправляет Хайди на родину в Германию. Франклин сильно переживает, что навсегда потерял Хайди, к которой у него возникли чувства.

Слова автора о том, как Франклин поздоровался с мистером и миссис Пэлгрейв, и о том, как он шел вдоль пляжа (предшествующие внутреннему монологу Франклина), на первый взгляд, не связаны с интериоризованным дискурсом героя. Однако читатель, ознакомившись с содержанием рассказа, выстраивает ассоциативную цепочку смысловых связей между интериоризованным дискурсом персонажа

èсловами автора — Франклин и миссис Пэлгрейв ненавидят друг друга после этого инцидента, поэтому они сухо здороваются ради приличия.

Âотрывке A few minutes later he was striding along the beach, out of the hot bristling sunlight into the shadow of the pines and then out into the heat of the sun again. — Несколькими минутами позже он шагал вдоль пляжа, скрываясь от палящего солнечного света в тени сосен и опять попадая под жгучее солнце — читатель может усмотреть ассоциацию с сильными чувствами, которые, подобно палящим лучам солнца,

213

волнами накрывали молодого человека. Хотя такие ассоциации можно назвать индивидуальными.

Âдругих словах автора — His echoless voice was arid with despair. The white stretch of sand in front of him was as flat and lifeless as the salt flats he had seen in the evening sun. — Его беззвучный голос был сух от отчаяния. Белая полоска песка перед ним была такая же скучная и безжизненная, как соляные залежи, которые он видел в лучах заката, — представлено уже более прямое указание на эмоциональное состояние Франклина. Его душа иссыхает без любви, жаждет встречи с Хайди, но не может найти ее, т. к. молодой человек не знает адреса девушки.

Âэтом отрывке можно видеть взаимное усиление влияния интериоризованного дискурса и слов автора. Франклин повторяет про себя имя любимой девушки. Слова автора о встрече молодого человека с миссис Пэлгрейв используются для усиления выражения отча- яния Франклина. Описание автором иссушенного солнцем пляжа также наводит читателя на мысль о любви Франклина, которая была жестоко выжжена миссис Пэлгрейв. Таким образом происходит усиление эмоционального накала этого эпизода.

Franklin, as Mr. And Mrs. Palgrave passed him, stiffened himself to say “Good afternoon” but in the moment of passing she turned with equal stiffness and stared at the sea.

A few minutes later he was striding along the beach, out of the hot bristling sunlight into the shadow of the pines and then out into the heat of the sun again.

“Heidi,” he kept saying to himself. “Heidi,” His echoless voice was arid with despair. The white stretch of sand in front of him was as flat and lifeless as the salt flats he had seen in the evening sun. “Heidi — Heidi — Oh! God, Heidi, where can I find you?”(Bates. Making it all right).

Франклин, когда мистер и миссис Пэлгрейв прошли мимо него, напрягся, чтобы сказать «Добрый день», и, когда они поравнялись, она также напряженно ответила и стала пристально смотреть на море.

Несколькими минутами позже он шагал вдоль пляжа, скрываясь от палящего солнечного света в тени сосен и опять попадая под жгучее солнце.

«Хайди, — повторял он про себя. — Хайди». Его беззвучный голос был сух от отчаяния. Белая полоска песка перед ним была такая же скучная и безжизненная, как соляные залежи, которые он видел в лучах заката. «Хайди-Хайди».

— О! Боже, Хайди, где же я могу найти тебя? (ïåð. ìîé. — Þ. Ï.).

214

Между крайними состояниями связанности и не связанности по смыслу интериоризованного дискурса и слов автора имеется большое количество промежуточных состояний, где степень ассоциатив- но-смысловой связи представлена в различной степени: от буквально прямой связи (автор прямо указывает на мыслительные процессы героя) до полного отсутствия видимой связи (автор говорит о темах, на первый взгляд, абсолютно не связанных с интериоризованным дискурсом персонажа). Однако в последнем случае так же, как и в рассмотренных выше случаях взаимодействия интериоризованного дискурса и внешнего диалога персонажа, проходит большая цепочка ассоциаций, которые порой сложно проследить.

Можно построить смысловое поле взаимодействия слов автора, речи персонажей и интериоризованного дискурса персонажей в тексте художественного произведения. При анализе интериоризованного дискурса следует учитывать смысловое пространство художественного произведения в целом. Взаимодействие пространств художественного текста в целом и интериоризованного дискурса в пределах этого текста дает важную информацию для понимания замысла автора в художественном произведении.

Сложные случаи структурно-смыслового взаимодействия интериоризованного и экстериоризованного типов дискурса

âхудожественном произведении

Иногда интериоризованный дискурс вступает в очень сложное взаимодействие со словами автора и персонажей. Рассмотрим некоторые нетипичные случаи такого стилистического усложнения интериоризованного дискурса.

1. Интериоризованный дискурс персонажа строится на фоне экстериоризованного диалога персонажа с учетом третьего наблюдателя. Если персонажи ведут диалог в присутствии наблюдателя, тогда, естественно, диалог (и интериоризованный дискурс) строится с учетом наблюдателя.

В приведенном ниже отрывке главная героиня романа «Мужчи- на-подарок» Надежда стремится не показывать своей обиды любимому мужчине Егору по поводу того, что, как ей кажется, у него есть любовные отношения с другими женщинами. Надежда разговаривает по телефону со своей приятельницей в присутствии Егора так, как с любовником, желая показать ему, что у нее также есть другие любовные отношения, как и у него.

215

Âданном случае интериоризованный дискурс (преувеличенно радостным голосом прокричала я и тут вспомнила еще одну деталь, которая наверняка заставит моего нежданного-негаданного любовника слегка позеленеть от злости. Хоть он и бабник, но, думаю, и ему будет неприятно то, что я довольно регулярно занимаюсь сексом еще кое с кем) используется автором для пояснения и более яркого выражения смешанных чувств героини — любви, обиды, злости, желания мести, наигранной веселости и др.

Зазвонил телефон. Практически обнаженная, я схватила трубку. Звонила моя давняя, еще институтская приятельница с очень подходящим к случаю именем — Сашка. Я послала мысленную благодарность Михайлушкину, который буквально перед разводом поставил на кухне второй телефонный аппарат, и мой разговор происходил при Горыныче.

<…>

— Ты всегда найдешь, чем угодить женщине, — заявила я, после чего Сашка довольно долго ошарашенно молчала в трубку.

— Значит, договорились? — перехватила я инициативу.

— Договори-и-лись… — несколько растерянно протянула приятельница.

— Ну и отлично! — преувеличенно радостным голосом прокричала

ÿи тут вспомнила еще одну деталь, которая наверняка заставит моего нежданного-негаданного любовника слегка позеленеть от злости. Хоть он и бабник, но, думаю, и ему будет неприятно то, что я довольно регулярно занимаюсь сексом еще кое с кем (С. Демидова. Мужчинаподарок).

2. Интериоризованный дискурс персонажа дан в его же интериоризованном дискурсе. Чаще всего это те случаи, когда персонаж думает во сне. Таким образом осуществляется внутреннее конструирование образом субъекта своей речи, обращенной к образу объекта, но не нашедшей звукового выражения в рамках произведения.

Они смотрели друг на друга, и девушка молча, сердцем торопливо говорила: «Это другое, другое, все было иначе. Я не сказала, что никого не любила — это и в самом деле было бы неправдой. Но ты говорил об улыбке, улыбке сердца, и я расскажу тебе то, что почувствовала при твоих словах…» (О. Рой. Амальгама счастья).

Âприведенном фрагменте девушка, впавшая в забытье, мысленно видит свой образ, который общается с любимым ею человеком, находящимся в состоянии комы в другой стране. Здесь мы можем наблюдать, если так можно выразиться, двойную интериоризацию. Во-пер- вых, девушка в состоянии забытья видит свой образ вне реальной

216

жизни, во-вторых, она в своем сне не произносит слова, а слова ею только мыслятся.

3.Конструирование субъектом-персонажем интериоризованного дискурса другого персонажа — адресата, обращенного к субъекту.

Она сказала это почти машинально, неосознанно рассчитывая на вежливые протесты и уверения Сергея Петровича, что Даша, конечно же, член семьи и все останется по-прежнему, и она снова и снова сможет приходить сюда, если только квартиру оставят в их распоряжении… Но пока она мысленно конструировала его возможный ответ, стало вдруг ясно, что пауза затянулась, и Даша с грустью поняла, что вежливых возражений не будет — вообще не будет возражений…

(О. Рой. Амальгама счастья).

В приведенном выше примере главная героиня романа внутренне конструирует ответ своего дяди на ее слова о том, что она уже не так часто, как прежде, будет приходить в квартиру своей умершей бабушки. Однако она понимает, что ожидаемых ею слов дяди не последует, и с грустью осознает, что дядя не считает ее своей родственницей и не хочет ее больше видеть в квартире своей умершей матери, Дашиной бабушки.

4.Реконструирование персонажем-субъектом слов другого пер- сонажа-адресата, произнесенных адресатом ранее и находящих определенный резонанс в душе субъекта. В этом случае чужие слова мыслятся субъектом как вторично обращенные к себе.

Так вот почему заказчик отказался иметь с ней дело!

«Уверен, что причина моего решения вам известна…» — вспомнила она слова Можарова и дернулась, как от удара хлыстом (О. Рой. Амальгама счастья).

Главная героиня, дизайнер по роду занятий, вспоминает слова своего заказчика, объяснявшего отказ от сотрудничества с ней. Воссоздавая эти слова в своем сознании вторично, главная героиня теперь понимает их истинный смысл: причина отказа в сотрудничестве — ложные подозрения в ее нечестности.

5.Озвучивание персонажем своего интериоризованного дискурса,

ò.е. некоторая экстериориризация интериоризованного дискурса.

В следующем отрывке главный герой романа «Любовники» Костя, прожив долгую счастливую жизнь с Диной, не имея возможности жениться на ней, озвучивает свою непроизнесенную много лет назад фразу — íó-íó, девочка, вспомнишь когда-нибудь свои слова!

Тогда Костя думал, что любовь Дины к нему быстро пройдет, когда она узнает, что Костя женат на любовнице своего отца и не имеет

217

возможности расторгнуть этот брак. Но Дина не разлюбила его вопреки собственным убеждениям и осуждению советского общества.

— А я ведь тебе не верил… — Костя улыбнулся. — Помню, как ты сказала… — Он передразнил решительный голос Дины: «Я уже влюблена! В вас! Только требовать от вас я ничего не намерена!» Про себя я тогда подумал: «Ну-ну, девочка, вспомнишь когда-нибудь свои слова! А вспоминаю-то я…» — и снова поцеловал Дину (Ю. Добровольская. Любовники).

Автор прибегает в данном случае к такому приему, чтобы полнее раскрыть образ персонажа, показать большую степень доверия между любящими людьми, которые прожили счастливую жизнь, т. к. обычно глубоко личные мысли можно сказать только очень близкому человеку.

6.Персонаж предполагает интериоризованный дискурс другого персонажа. Для введения такого типа интериоризованного дискурса в произведение часто используются такие слова, как типа, мол, будто.

В приведенном ниже отрывке из упомянутого выше романа «Любовники» девушка Дина предполагает интериоризованный дискурс другого персонажа, своего сокурсника Артура, при его попытке поцеловать ее — можно?

Дина поднялась со стула и удивленно посмотрела на Артура. Он взял ее за плечи, приблизил свое лицо к Дининому. Он смотрел ей в глаза, будто спрашивал: можно? Наверное, если б он не спрашивал, а просто поцеловал, Дина не стала бы противиться (Ю. Добровольская. Любовники).

Автор использует такой прием для того, чтобы показать читателю героя с позиций другого персонажа, увидеть его глазами другого персонажа.

7.Интериоризованный дискурс используется автором как средство описания чувств или мнений представителей класса или группы лиц. Это, если так можно сказать, собирательный интериоризованный дискурс.

В приведенном ниже отрывке из романа «Амальгама счастья» главная героиня Даша поражена той степени непонимания, которая возникла между ней и ее давним другом и поклонником Вадиком.

Были в этой горечи и мудрость, и насмешка, и чуть ироничное со- чувствие, и даже некий мужской шовинизм — что вы, бабы, можете знать о настоящих мужских горестях? — не было только истинного понимания (О. Рой. Амальгама счастья).

В приведенном примере дается характеристика чувства мужского шовинизма через внутреннюю речь типичного обладателя этого чувст-

218

ва Вадика: — что вы, бабы, можете знать о настоящих мужских горестях?

Автор показывает здесь, что Вадик — обычный мужчина, он думает, как все мужчины, возможно, поэтому главная героиня не любит его, несмотря на все его старания. Она ищет необыкновенного мужчину — такого, который присутствует в ее мечтах.

Автор использует этот прием для того, чтобы показать читателю, что какой-либо персонаж относится к определенному классу людей.

8. Персонаж намеревается сделать интериоризованный дискурс экстериоризованным в подходящей для этого ситуации. Это случаи внутреннего проговаривания слов, обращенных к собеседнику, которые субъект планирует произнести в будущем.

Вот прикатит полковник домой, ужаснется тем дровам, которые наломал Витька, и тут я с достоинством сообщу: «Не расстраивайтесь, милый! Эту даму убил господин N!» (Д. А. Донцова. Привидение

âкроссовках).

Âпредложенном выше примере слова главной героини Даши Васильевой Не расстраивайтесь, милый! Эту даму убил господин N!

мысленно проговариваются ею и планируются быть произнесенными, но в голосовой речи они не будут произнесены в рамках указанного произведения. Этот пример представляет собой воображаемый, мыслимый как возможный в будущем фрагмент дискурса. В данном случае интериоризованный дискурс несет сильную стилистическую нагрузку. Главная героиня очень желает раскрыть очередное преступление и похвастаться этим перед своим другом, полковником милиции, и его помощником Витькой. Однако оказывается, что раскрыть это преступление не так просто, поэтому эти слова оказываются так и не произнесенными главной героиней. Преступление раскрыто, но не с такой легкостью, как планировала героиня.

9. Квазиинтериоризованный дискурс персонажа представляет собой фрагменты общения персонажа с другими персонажами, замаскированные под общение с самим собой.

Âэтом случае интериоризованный дискурс персонажа фактиче- ски обращен не к самому себе, а к другим персонажам.

Âприведенном ниже отрывке из упомянутого романа «Любовники» сосед Кости по палате в больнице, куда пришла его навестить Дина, понимает, что влюбленные хотят остаться наедине и покидает помещение со словами: Пойду-ка я прогуляюсь, обращенными как бы к себе, но фактически к молодым людям, дав им понять, что его не будет довольно долго. Фактически это квазиинтериоризованный дискурс — экстериоризованный дискурс, замаскированный под интериоризованный.

219

Дина потянулась за книгой, лежавшей на тумбочке. В этот момент заскрипела постель за ее спиной.

— Пойду-ка я прогуляюсь, — сказал сосед по палате самому себе и вышел с журналом под мышкой.

Константин Константинович словно только этого и ждал, поднял руку и провел пальцами по щеке Дины (Ю. Добровольская. Любовники).

Естественно, такое сложное субъектно-адресатное взаимодействие, представленное в интериоризованном дискурсе, делает восприятие художественного произведения более трудным, но таким образом автор добивается различных целей — либо делает образ более реалистичным или психологичным, либо помогает читателю встать на место персонажа и т. д.

Рассматриваемый нами интериоризованный дискурс — явление комплексное и многоплановое, что подтверждается его сложным характером взаимодействия с экстериоризованным дискурсом, его разнообразными способами представленности в художественном произведении.

Анализ интериоризованного дискурса как стилистического средства

Интериоризованный дискурс представляет собой мощное стилисти- ческое средство, которое использует автор для создания наиболее полного образа персонажа и для построения художественного произведения в целом.

Как и любое стилистическое средство, интериоризованный дискурс следует подвергать тщательному рассмотрению в пределах художественного произведения. При его анализе следует учитывать все аспекты этого явления: глубину интериоризации, жанровую специфику, формы интериоризованного дискурса, пути введения интериоризованного дискурса в текст художественного произведения, хронотопическое и смысловое взаимодействие интериоризованного дискурса и экстериоризованного дискурса в пределах художественного произведения, необходимо проводить анализ базовых характеристик и функций, которые выполняет тот или иной отрывок интериоризованного дискурса, анализ интериоризованного дискурса с точки зрения субъектно-объектных отношений, а также его языковых особенностей, отражающих смысловую специфику.

Интериоризованный дискурс того или иного персонажа позволяет выстроить смысловое поле личности этого персонажа, определить

220