Характеристики интериоризованного дискурса. Монография

ка и включенная в некое определенное внутреннее видение мира, при этом образы могут быть чувственными и вербальными. Обычная динамика развития чувственного образа — это все большее его усложнение и постепенное замещение в сознании соответствующим вербальным образом.

Основное назначение образов, как считает С. Э. Поляков, состоит в том, что они помогают организму ориентироваться в окружающем мире и готовят его к возможным изменениям реальности [Поляков, 2004]. Это важное положение согласуется с нашими предположениями о том, что образ играет важную роль в актуализации интериоризованного дискурса, поскольку основными функциями интериоризованного дискурса являются самоидентификация и самоориентация личности в окружающем мире, которые осуществляются через становление и изменение образа.

В приведенном ниже отрывке в интериоризованном дискурсе главной героини Иры представлен образ паука, являющийся лейтмотивным в произведении. Сначала Ира испытывает страх и брезгливость при виде этого насекомого. Однако появление паука в ее жизни всегда сопряжено с удачей. Ирина понимает, что образ жившей в начале XX в. монахини Агнессы помогает ей в трудных ситуациях, являя образ паука.

Боже, это же портрет строгой старухи, которая являлась ей два раза и произнесла странную, но пророческую фразу: «Паук тебя спасет».

<...> Ирина вгляделась в лицо сестры Агнессы, изображенной на портре-

те. Получается, что ей являлся призрак? Агнесса спасла ее…

—Паук тебя спасет, — услышала вдруг Ирина старческий голос. Она резко обернулась, едва не расплескав шампанское. Да нет же, ей показалось! Это галлюцинация! Не мог же портрет произнести эти слова?

—Паук тебя спасет, — повторила Ирина (А. Леонтьев. Кровь троянского коня).

Далее в произведении образ паука помогает главной героине Ире определиться с выбором спутника жизни. Приняв предложение руки

èсердца от нелюбимого, но социально благополучного и доброго Андрея, Ира внезапно получает драгоценный подарок в виде золотого паука с изумрудными глазками, который в лапах сжимает большой кроваво-красный рубин в форме сердца (древней индейской реликвии), от авантюриста Роберта и понимает, что Роберт — ее судьба.

9 1

— Да так, никто, — сказала она. А сама подумала: «Кажется, это моя судьба. Паук меня спасет. Вот он, паучок…» (А. Леонтьев. Кровь троянского коня).

В дальнейшем по мере разворачивания событий в романе главная героиня меняет свое отношение к пауку.

Лимузин набирал скорость. Ирина улыбнулась и повертела в руках паука, сидящего на рубине. Паук действительно спас ее. И вообще-то пауки очень милые насекомые… (А. Леонтьев. Кровь троянского коня).

Суммируем рассмотренные выше положения теории образов, которые нам представляются важными для анализа интериоризованного дискурса.

1.Образность, понимаемая как совокупность образов, как способность дискурса генерировать и поддерживать образы, является важным свойством интериоризованного дискурса.

2.Основной единицей построения интериоризованного дискурса выступает образ. Именно через формирование и актуализацию образа реализуются основные функции интериоризованного дискурса — функции самоидентификации и самоконтроля личности.

3.Образ — это не простая ментальная картинка, а сложная психическая конструкция. Построение образа осуществляется при помощи осознаваемых и неосознаваемых когнитивных процессов. Образ многоуровенен, он строится из психических процессов разного порядка. Несмотря на сложную структуру, образ всегда весьма неполон по сравнению с реальностью, которая бесконечно многообразна.

4.Образ не существует изолированно, он включается в некое внутреннее видение человеком мира, в его собственное психологическое пространство, имеющее для отдельного человека субъективное зна-

чение.

2.3. Реализация концепта «Я» в интериоризованном дискурсе

Концептосфера интериоризованного дискурса достаточно разнообразна, т. к. в ней широко представлены концепты эмоций, а также архетипические образы и сюжеты, связанные с отношением человека к себе, другим людям и к окружающему миру. Однако основополагающим концептом интериоризованного дискурса, несомненно, является концепт «Я».

Большое значение изучению Я-концепции уделяется психологами в рамках рассмотрения структуры и типологии личности. Многие психологи приходят к выводу о том, что Я представляет собой слож-

9 2

ное образование, лежащее в основе личности. Интериоризованный дискурс в большей мере, чем какой-либо другой тип дискурса, является языковым отражением ментального мира субъекта.

Определение места Я в структуре личности позволяет нам более полно раскрыть особенности интериоризованного дискурса, ключе- вым концептом которого является «Я». Для современного человека привычно разделение реальности на то, что мы в ней воспринимаем,

èтого, кто воспринимает. Поскольку мы выявили ранее, что основным критерием и признаком интериоризованного дискурса является обращенность субъекта к самому себе, то ясно, что концепт «Я» (тот, кто воспринимает действительность) широко представлен в таком дискурсе.

Âкниге «Теория личности» Л. Хьелл и Д. Зиглер приводят описание и дают оценку теорий личности различных психологов. Практи- чески в каждой теории концепт «Я» занимает ключевое положение.

Âтеории З. Фрейда личность разлагается на три основные структуры — ид, эго и суперэго. Слово èä происходит от латинского слова îíî и означает в понимании З. Фрейда примитивные, инстинктивные

èврожденные аспекты личности. Ид выполняет роль посредника между соматическими и психическими процессами в организме. Эго — это та часть в структуре личности, которая отвечает за адаптацию человека в социальной среде, помогает обеспечить безопасность и самосохранение. Эго подчиняется принципу реальности, цель которого — сохранение целостности организма путем отсрочки удовлетворения инстинктов, к которому стремится ид. Суперэго, по мнению З. Фрейда, тот компонент структуры личности, который нужен человеку для того, чтобы он имел определенную систему ценностей, норм, этики, совместимых с теми, что приняты в его окружении. Суперэго — это интернализованная версия общественных норм и стандартов поведения. Ребенок не рождается с суперэго, а должен приобретать его в процессе социализации. З. Фрейд считал, что суперэго можно разделить на две подсистемы: совесть и эгоидеал. Совесть включает способность к критической самооценке, которая формируется в процессе наказаний ребенка и возникновения чувства вины за плохое поведение. Поощрительный аспект суперэго — это эгоидеал, формирующийся у ребенка как результат родительской похвалы. Ребенок, а впоследствии и взрослый, стремится соответствовать некоторому идеальному образу Я, который он сам и создает. Суперэго, в общем, пытается убедить эго в преимуществе идеалистичеких целей над реалисти- ческими [Хьелл, Зиглер, 2003].

9 3

Интересными с точки зрения анализа интериоризованного дискура являются, на наш взгляд, защитные механизмы эго, предложенные З. Фрейдом. Они часто находят выражение в интериоризованном дискурсе. Такие защитные реакции, как вытеснение, проекция, замещение, рационализация, реактивное образование (обратное действие), сублимация, отрицание, регрессия, действуют на неосознанном уровне и поэтому являются средствами самообмана, а также искажают, отрицают, фальсифицируют восприятие реальности [Хьелл, Зиглер, 2003]. Такие защитные механизмы находят выражение в интериоризованном дискурсе.

Поскольку интериоризованный дискурс свойствен человеку часто в измененном состоянии сознания, то в нем наблюдается проявление заместительных психических действий, которые протекают на неосознанном уровне. Например, в произведении «Амальгама сча- стья» главная героиня впадает в некоторое измененное состояние сознания, смотрясь в старое бабушкино зеркало, что является признаком начинающейся психической болезни. В зазеркалье Даша освобождается от всех печалей и тревог, которые преследуют ее в реальной жизни.

Она медленно скинула то, что еще оставалось на ней после этой ночи, закуталась в старенький теплый халатик и подошла к телефону. Подняла трубку, услышала длинный гудок… Кажется, ей нужно было позвонить? Даша нетерпеливо наморщила лоб, но никакое воспоминание, никакая мысль не зацепили ее сознания. Она положила трубку на рычаг и повернулась к зеркалу.

Пожалуйста, пусть это снова произойдет. Пусть это случится сегодня, прямо сейчас, сию минуту. Даша медленно подошла к бабушкиному трюмо и положила руки на канделябры, словно приникая к старому, надежному другу. Упала разгоряченным лбом на стекло, надеясь ощутить его успокаивающую прохладу. Но зеркало снова оказалось теплым, пальцы ее скользнули в туманную пропасть, голова закружилась, и, облегченно вздохнув, Даша шагнула в сонную, темную глубину…

…ощутила обволакивающую ее тело мягкую прохладу и поплыла — сначала задевая пальцами илистое дно и круглые гладкие камушки, потом все свободнее и свободнее — туда, вдаль, за серебристой лунной дорожкой, за неведомым счастьем, за дальней мечтой. Соленые морские брызги освежали лицо, легкий бриз, дувший, кажется, прямо в сердце, прояснял усталые мысли, и Даше казалось, что она сможет плыть так долго-долго, до конца жизни, не сожалея о прошлом и не тоскуя ни по ком из оставшихся в той жизни друзей.

9 4

Какая жизнь! Какие друзья?. . Ах, не было ничего, кроме Даши, и ветра, и неги — ничего, кроме великолепного, всепоглощающего одино- чества (О. Рой. Амальгама счастья).

Главная героиня, испытывая новые ощущения в новой реальности, ведет внутренний монолог: Пожалуйста, пусть это снова произойдет. Пусть это случится сегодня, прямо сейчас, сию минуту; Какая жизнь! Какие друзья?

В теории индивидуальной психологии, разработанной А. Адлером, в структуре личности выделяется творческое Я, которое отвеча- ет за цель жизни человека, определяет стиль жизни и методы ее достижения. Эта творческая сила делает человека свободным (самоопределяющимся) индивидуумом и является результатом долгой эволюции человека [Хьелл, Зиглер, 2003].

Идея А. Адлера о творческом Я как результате эволюционного развития человека явно перекликается с идеей К. Г. Юнга о том, что душа человека состоит из трех отдельных, но взаимодействующих структур — эго, личного бессознательного и коллективного бессознательного. Эго является центром сферы сознания. Благодаря ему мы чувствуем свою целостность, постоянство и самоидентификацию. Это основа нашего самосознания. Личное бессознательное вмещает в себя те конфликты и воспоминания, которые когда-то осознавались, но теперь вытеснены в сферу бессознательного. Коллективное бессознательное содержит все духовное наследие человека, передающееся из поколения в поколение, и состоит из мощных психических об- разов-архетипов.

Самость является наиболее важным архетипом в теории К. Г. Юнга. Самость — основа личности, ее целостности. Развитие самости — главная цель человеческой жизни. По мнению К. Г. Юнга, символом архетипа самости являются мандала и ее разновидности (абстрактный круг). Целостность и единство Я можно обнаружить в снах, фантазиях, мифах. Достижение зрелого, целостного Я требует усилий и опыта. Итогом продолжающегося личностного роста является самореализация личности, доступная только способным и высокообразованным людям [Там же].

Концепт «Я» имеет различные значения — от бытового, обозна- чающего субъектом самого себя в качестве живого мыслящего существа, включающего телесную и психическую сущности, до множества научных интерпретаций, включающих различные аспекты моделирования и реализации Я — физические, социальные, духовные и др.

Разработанная в науке Я-концепция не может заменить истинной сущности Я. «Я проявляется, в первую очередь, психическим само-

9 5

ощущением наличия себя в качестве некой сущности, присутствующим всегда, когда есть какие-либо другие психические явления, часто даже во сне. Я проявляется также совокупностью психических явлений, которые не имеют названия, еще не смоделированы, но переживаются всеми людьми. Можно назвать их “особыми психическими ощущениями”» [Поляков, 2004, с. 238].

Я трудно поддается познанию, осознание человеком своего Я не всегда носит вербальный характер. Однако в интериоризованном дискурсе на примере художественной литературы представлены попытки моделирования концепта «Я» героев произведения. Хотя эти модели Я вторичны, т. е. созданы не самим их субъектом, а автором произведения, их изучение, на наш взгляд, также представляет интерес как дискурсивное явление. Именно в интериоризованном дискурсе сущность Я хорошо наблюдаема по сравнению с экстериоризованным дискурсом, т. к. именно в интериоризованном дискурсе психи- ческие ощущения, связанные с Я, вербализуются в той или иной степени.

Ощущение Я присутствует там, где есть сознание, Я проявляет себя даже не в состоянии бодрствования, а, например, во сне, в состояниях, переходных от сознания к бессознательному (опьянение, неполный наркоз, гипнотический сон, медитация, состояния, связанные с сильной болезнью, и др.), появляется в сознании раньше прочих психических явлений.

Однако существует точка зрения о том, что ощущение Я свойственно лишь определенным видам сознания. Например, E. Тульвинг выделяет три типа сознания — аноэтичное (позволяет фиксировать признаки окружения и реагировать своим поведением на обстановку и связано с процедурной памятью); ноэтичное (дает возможность осознавать объекты, события и их взаимосвязь при отсутствии этих объектов или событий и связано с семантической памятью) и автоноэтич- ное сознание (позволяет запоминать лично переживаемые события и связано с эпизодической памятью) [Tulving, 1985]. Отсюда следует, что только автоноэтичное сознание сопряжено с Я-ощущениями.

Нам представляется, что Я сопряжено со всеми видами сознания, оно пронизывает все сферы жизнедеятельности человека, определяя и контролируя его мысли, чувства и поступки: «… переработка Я-релевантной информации контролирует как причины, так и следствия внешнего поведения <…> переживания, не совместимые с существующей Я-структурой не символизируются или символизируются искаженно» [Хьелл, Зиглер, 2003, с. 593].

9 6

Соглашаясь с первой частью приведенного выше высказывания Л. Хьелла, Д. Зиглера о том, что человек пропускает всю информацию через существующий у него концепт «Я» и таким образом определяет ее значимость для себя, мы не можем согласиться со второй частью высказывания о том, что переживания, не совместимые с определенной Я-структурой, не получают отражения в сознании или отражаются искаженно. На наш взгляд, человек моделирует все явления окружающей действительности искаженно, а Я-нерелевантная информация не отражается человеком вообще. Однако трудно себе представить абсолютно Я-нерелевантную информацию для человека, который существует в окружающем мире и который в той или иной степени зависит от него. Другими словами, любая информация является Я-релевантной для субъектов в определенной мере. Можно лишь говорить о различных степенях релевантности этой информации и мотивированности ее отражения для субъекта.

Можно утверждать, что концепт «Я» является для интериоризованного дискурса автохтонным, т. е. таким, который отчасти формируется и регулярно воспроизводится в этом типе дискурса в отличие от заимствованных концептов, являющихся атрибутами другого типа дискурса и переносимых в данный дискурс для выполнения какихлибо коммуникативных целей [Слышкин, 2004].

Несмотря на то, что концепт «Я» всегда очень индивидуален, он имеет глубинные признаки, выделенные С. Э. Поляковым, которые первичны по отношению к существующим Я-моделям и которые также находят отражение в интериоризованном дискурсе:

—ощущение целостности и единства Я, присущее психически здоровому человеку; присутствие в одном теле одной личности с ее психофизическими ощущениями;

—ощущение собственной уникальности, обособленности от не-Я, также присущее психически здоровым людям;

—наличие активного, деятельностного начала в структуре субъекта; ощущение человеком своей способности влиять на ход событий (большую роль здесь играет вербальное мышление (вербальные команды), которое широко представлено в интериоризованном дискурсе);

—ощущение субъектом внутренней свободы, в том числе свободы выбора (в сознании субъекта в свернутом виде с той или иной степенью ясности присутствует несколько планов действий, и, как правило, лишь один из них разворачивается как реальное (часто вербальное) действие) [Поляков, 2004].

9 7

В приведенном ниже отрывке автор произведения описывает сон героини, в котором наблюдаются все вышеперечисленные признаки концепта «Я». Героиня чувствует себя изолированно, одиноко среди людей, мировоззрение которых американизировано и резко отлича- ется от ее патриотических настроений. Она считает себя вправе свободно, активно действовать — бежит спасать, как ей кажется, своего ребенка, выступает против родственного брака, требует накормить чужого дитя.

Кроме того, здесь реализуются физические, социальные и духовные аспекты концепта «Я»: в физическом плане героиня — сорокалетняя женщина, которая может вскакивать, бежать, колотить в дверь, ругаться; в социальном — мать, жена (ее муж — Валера), подруга (ее друзья — ¨ка, Тихоня, Васька), дочь; в духовном— личность со сформировавшимся трезвым взглядом на жизнь, которому чужды всякого рода изощрения и извращения.

Мне снилось, что по транслятору раздается детский плач, я вскакиваю, бегу в комнату, а там железная дверь с кодовым замком. И я не пойму, кто из моих девчонок плачет и как туда войти, и колочу в дверь, а плач все громче и громче, тут появляется вчерашний американец, открывает кодовый замок, дверь распахивается, мы бросаемся в комнату. А там длинный накрытый стол, и вроде это не комната, а зал ресторана, полно гостей, музыканты. Я вижу Андрея, своих девчонок, Пупсика, ¨ку, Тихоню, Ваську с женой, у жены в руках орущий младенец, и все пытаются успокоить его. А музыка играет, кто-то танцует, и вдруг кричат «горько», а в середине стола оказывается Димка в платье своей матери и очечках своего отца, а около него мужиковатая Дин в смокинге, и они целуются. И я подхожу и говорю:

—Совсем одурели, вы же родственники, у вас же родится ребенок

ñдвумя головами.

А Димка говорит:

—У нас уже родился отличный ребенок, стопроцентный американец, вот он!

—И Васькина жена, копия жены Пирогова, поднимает над головой младенца, показывая мне, а младенец орет.

—Дайте ему поесть, — говорю я, а Дин говорит:

—Мне нечем кормить, у меня ампутирована грудь. Дайте ему вод-

êè...

А Димка говорит:

—Все нормально. Это просто кризис середины жизни. Я тебе писал про это.

—Ты мне уже три года не писал, — говорю я.

9 8

—В нашей кришнаитской секте запрещено писать в Россию, — отвечает он.

Входит моя мать со словами:

—Советую проверить, куда твой Валера поехал в командировку, он тебе все врет… (М. Арбатова. Визит нестарой дамы).

Ощущение самости, присущее каждой личности, находит свое выражение в определенной степени в интериоризованном дискурсе, изучение которого мы считаем наиболее актуальным в эпоху бурного развития наук о человеке вообще и о конкретном человеке в частности.

2.4.Специфика хронотопа

интериоризованного дискурса

В интериоризованном дискурсе автор моделирует пространственновременные характеристики, которые, как правило, бывают более разнообразными по сравнению с пространственно-временными характеристиками самого произведения. Это объясняется способностью человеческого мышления легко перемещаться в «иные миры», где может наблюдаться очень сложное переплетение и наложение хронотопов, что, в свою очередь, связано со способностью человека переходить в различные, в том числе и измененные, состояния сознания.

При анализе интериоризованного дикурса следует учитывать все аспекты пространственно-временного моделирования художественного произведения. «Подход к категориям пространства и времени с позиций структурно-семантического направления как к многоаспектным явлениям позволяет дать комплексное, системное их описание, выявить закономерности их функционирования в художественном тексте» [Аюпова, 2011, с. 52]. В интериоризованном дискурсе художественный хронотоп обладает рядом специфических черт.

М. М. Бахтин в своих работах уделяет большое внимание понятию «хронотоп». «Существующую взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе, мы будем называть хронотопом (что значит в дословном переводе — “времяпространство”)» [Бахтин, 1975, с. 234].

В литературно-художественном хронотопе важна неразрывность пространства и времени. Время здесь сгущается, уплотняется, становится художественно зримым; пространство интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета, истории. Приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и из-

9 9

меряется временем. Хронотоп в литературе имеет существенное жанровое значение. Он тесно связан с литературным персонажем, определяет образ человека в литературе, т. е. можно утверждать, что образ литературного персонажа всегда хронотопичен. Ведущим нача- лом в хронотопе является время. По М. М. Бахтину, именно такими признаками характеризуется художественный хронотоп [Бахтин, 1975, с. 234—403].

Понятие художественного хронотопа М. М. Бахтина перекликается с пониманием постконцептуального (интеллектуального) про- странства-времени, требующего философского, эстетического, нравственного осмысления [Дубровский, 1991]. В. Н. Дубровский дает очень интересный обзор пространственно-временных концепций, существующих в науке вообще, и вводит понятие постконцептуального време- ни-пространства.

Согласно субстанциональной концепции, пространство и время суть самостоятельные субстанции, существующие независимо от материи и наряду с ней как ее пустые вместилища, т. е. пространство — это чистая протяженность, время — чистая длительность, в которые помещены материальные объекты. Согласно реляционной концепции, пространство выражает существование объектов, а время — последовательность их состояний.

По утверждению В. Н. Дубровского, в зарубежной философской литературе поднимался вопрос о свойственности метрики простран- ству-времени. Ньютон считал, что пространство и время не являются метрически аморфными, а сами в себе содержат метрику. Согласно релятивистской концепции Эйнштейна, метрика пространства-време- ни создается материальными объектами. В. Н. Дубровский считает, что последовательное проведение принципов развития и материального единства мира приводит к необходимости введения интеллектуальных пространства и времени как форм существования материи на таком ее глубинном уровне, где кончается сфера действия концептуальных пространственно-временных представлений. Научные представления самых глубинных сфер реальности должны быть в высшей степени синтетическими и включать единство физических, философских и эстетических аспектов, а интеллектуальная интуиция должна быть такова, чтобы интеллектуально созерцаемое подчинялось экспликативному (физическому, философскому, эстетическому) принципу и включалось в систему научного знания.

Интеллектуальные пространство и время мыслятся как формы чувственных созерцаний, как понятия (категории) рассудка, непосредственно связанные с понятиями (категориями) материи. Таким

100