Философия образования. Словарь

Психоанализ — метод самопознания (в психотерапии), разработанный З. Фрейдом, который поставил в центр своих исследований бессознательные психические процессы и мотивации. Психоанализ исходит из того, что травматические события

вжизни человека, аффективные переживания и т.п. вытесняются

всферу подсознательного, откуда и продолжают воздействовать на психическую жизнь индивида, проявляясь в виде невротических симптомов и срывов. Психоанализ — прежде всего самопознание. Лишь изучив себя, человек становится господином над своей болезнью. Гипноз, внушения неправомерны не только по этическим соображениям; они неэффективны, поскольку не всегда могут преодолеть сопротивление индивидуума. Его воспоминания могут вызывать такое сильное чувство стыда, что он стремится подавить, вытеснить их. Прояснить свой внутренний разлад, вскрыть подлинные причины внутреннего конфликта человек должен желать сам. Психоаналитик, врач может помочь, но в любом случае осознание должно прийти изнутри. Помимо личного бессознательного, характерного для З. Фрейда, К.Г. Юнг ввел понятие коллективного бессознательного (архетип), идентичногоупредставителейопределеннойсоциальнойгруппыинародов. В современной психотерапии выявляют себя следующие концепции: психоаналитическая, бихевиористская, гуманистическая и трансперсоналистская. Согласно психоаналитической концепции в духе З.Фрейда, причину страдания человека видит

вподавлении подсознательных импульсов; бихевиористы причину фрустрации находят в неправильном поведении человека, исправить которое следует по схеме: стимул — реакция; психологи гуманистической ориентации (К. Роджерс и др.) в своей позиции «врач – пациент» акцент делают не на субъект-объектные, а на субъект-субъектные отношения. Приверженцы трансперсоналистской традиции, апеллируя к целостному человеку, видя эту целостность в том, что человек — неотторжимое, органично присущее универсуму звено, придали субъект-субъектной модели отношений между врачом и пациентом надличностное измерение.

Б.Н. Бессонов

71

Разум — присущая человеку и только человеку способность познавать мир и осознавать свое место в нем. В философии античных мыслителей, в частности, у Анаксагора, разум (нус) — это Мировая душа, у Платона и Аристотеля — «Мыслящая душа». Философия Нового времени также исходила из суверенности человеческого разума и противопоставляла его природе как объекту познания. И. Кант выдвинул положение о двух уровнях мыслительной деятельности человека: рассудке и разуме. Знание начинается с показаний чувств, затем переходит к рассудку и заканчивается в разуме. Рассудок, считает Кант, всегда носит ограниченный характер, поскольку ограничено, конечно, и содержание чувственного познания. Разум же стремится найти бесконечное, абсолютное. Однако, по Канту, это недостижимо, и потому разум неизбежно останавливается перед рядом антиномий (неразрешимых противоречий), таких как Бог, свобода, время и т.п. Гегель также исходит из противопоставления разума и рассудка; рассудок — конечное мышление, разум — бесконечное, абсолютное.

Такая концепция разума как рационализм, оформившаяся в Новое время и связанная с именами Декарта, Лейбница и Спинозы, выражая свойственный той эпохе уровень естественнонаучного знания, резко противопоставляла субъект и объект познания. Разум господствовал над природой и предписывал ей свои «законы». Развитие науки, в частности, квантовая механика, доказало неправомерность разрыва между субъектом и объектом исследования. На смену классической науке, базирующейся на принципе жесткого рационализма, последовательно пришли неклассическая и постнеклассическая наука. Неклассическая наука органично связала субъект и объект в единую систему, доказав, что тот или иной объект в этой системе можно противопоставить субъекту (и, напротив, противопоставить субъекта объекту) лишь условно. Постнеклассическая наука, опирающаяся на синергетику (теорию самоорганизации), исходит из приоритета принципов неравновесности, неустойчивости, нелинейности и т.п.

Б.Н. Бессонов

72

Рефлексия — в образовании — осмысление учащимся процесса и результатов своей учебной деятельности, развития себя как субъекта деятельности и отношений. Объективность оценивания результатов образования достигается путём сравнения с результатами других учащихся, а также оценкой, данной учителем, старшим товарищем или ровесником.

Развитие способности к рефлексии осуществляется по мере взросления постепенно, поэтапно и направлено на осознание изменениякаксвоеговнутреннегомира,такисвоегоединства(иразличия) с представителями мира ближайшего окружения (родными, друзьями) и внешнего мира (города, своей и других стран). Развитиерефлексии—специфическаяфункцияфилософскогозна- ния. Препятствием развитию рефлексии служат «идолы, которые осаждают человеческий разум» (Ф. Бэкон), манипуляция сознаниемучащихся,осуществляемаяСМИ,сетьюИнтернет,доминирование формальной стороны обучения над содержательной.

Литература: Хайдеггер М. Что зовётся мышлением? – М., 2007; Пиаже Ж. Моральное суждение у ребёнка. – М., 2006; Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное дей-

ствие. – СПб., 2000.

В.М. Кондратьев

Семиотика — научная дисциплина, изучающая всё то общее, что имеется в структуре и функционировании различных знаковых (т.е. семиотических) систем, хранящих и передающих языковую информацию. Она включает в себя анализ языка в трёх направлениях: в синтаксическом плане, т.е. в отношении связи знаков в предложении без учета их значения, в семантическом отношении (т.е. с учетом смысла и значения знаков как отношения самихзнаковквнеязыковымфактам)ивпрагматическомотношении, где рассматриваются вопросы употребления языка в аспекте отношений между знаками и людьми — пользователями языка. Поскольку, исследуя и познавая мир, мы отображаем свои представления средствами языка (в самом широком смысле этого понятия), т.е. семиотически, то кроме чисто научных проблем воз-

73

никают и проблемы семиотического характера, касающиеся языка науки. Основными вопросами описания всякой семиотической системы, по мнению Ю.М. Лотмана, являются, во-первых, её отношение к вне-системе, т.е. к миру, лежащему за её пределами, и, во-вторых, вопрос об отношении статики к динамике, т.е. каким образом система, оставаясь сама собой, может развиваться. Лотман также считает, что именно текст, написанный на том или ином языке, выступает как динамическая смыслопорождающая среда, и тогда та реальность, которая послужила «прототипом» для этого текста, в некотором (когнитивном и философском) смысле становится как бы зависимой от него. Создавая научную картину мира, т.е. семиотический коррелят реальности природы, мы пользуемся специфическим научным языком, и совершенно естественно, что и сам язык науки становится объектом семиотического анализа. В связи с принципами семиотики (семантика), приходится считать, что любые объекты когнитивного уровня (термины, понятия, категории, а затем — факты, отношения, взаимодействия и т.д.) приобретают реальный смысл только в пределах того конкретного языка, на котором написана теория и которыйинтерпретируетсявсхемепроверочногоэксперимента.Стало быть, и принципы научной рациональности следует выводить из особенностей того языка, который был использован в этой репрезентации, а всю проблему методологии научного познания осознавать так: наиболее рационально в науке всё то, что наиболее адекватно (в идеале — изоморфно) описывает мир. Критерием же изоморфности теории, независимо от любых вненаучных соображений, является статистически достоверное совпадение её предсказаний с экспериментом, — но тогда и специфика языка, на котором эта теория изложена, должна соответствовать возможности эмпирической проверки — будь то подтверждение теоретической модели или её опровержение.

В отличие от прочих форм культурного сознания, в области естественных наук сложилась когнитивная система с двумя языками — математическим, на котором строятся формализованные модели, подлежащие верификации, и естественным, на котором

74

осуществляется интерпретация полученных закономерностей

икоторый связывает науку с общекультурным контекстом. С точки зрения Ю.М. Лотмана, ситуация, при которой минимальной смыслопорождающей единицей является не один язык, а два, создаёт целую цепь разнообразных последствий в области перевода

иинтерпретации. Прежде всего, — считает он, — сама природа интеллектуального акта может быть описана в терминах перевода, процесс определения значения понятий также результат перевода с одного языка на другой, причем внеязыковая реальность мыслится семиотически, т.е. так же, как некоторый язык. Ей приписывается структурная организованность и потенциальная возможность выступать как содержание разнообразного набора выражений. Таким образом, некоторые объекты внешнего мира, воспринимаемые нами как знаки, получают обозначение

истановятся денотатами некоторого языка, т.е. логическими именами. Взаимодействия объектов отображаются логическими отношениями, всё это затем формализуется и доводится до уровня математических уравнений. Это и называется теоретической моделью. Но несводимость фундаментального языка науки — математики — к терминам естественного языка создает проблему перевода, чем в большой степени и объясняется конфликт «двух культур, — естественнонаучной и гуманитарной.

Сама возможность проверки теоретических моделей базируется, прежде всего, на использовании понятий, референтных некоторому изучаемому объекту реальности, т.е. им в природе соответствует нечто, доступное измерению: сила, масса, время, энергия, заряд, или атом, протон, электрон, нейтрон, фотон, силовое поле, и т.д., и т.п. Возможно, что это вообще не то, что мы думаем, или мы напрасно считаем, что они референтны, — но это совершенно не важно, главное, что им можно присвоить числовые значения и создать подходящий эталон, что обеспечивает стандартизацию измерений и независимую проверку. Если этим терминам в самом деле нечто реальное соответствует, то мы верифицируем числовые параметры этих объектов и говорим об объективной корреляции, если нет, — то происходит фальсификация

75

имы отказываемся от этого понятия, фиксируя факт ложности референта. Для науки такая ситуация равно полезна, поскольку, как заметил К. Поппер, наука — это процесс постоянной смены заблуждений, а более хорошая теория просто обладает большим истинностным содержанием, чем ложным по отношению к своим конкурентам. Так было, например, с понятиями флогистона и теплорода, которые оказались ложными референтами, но попытки обнаружить которые привели к открытию кислорода — реально существующего газа. Так что рациональность научного поиска определяется рациональностью модельного языка — референтностью терминов, их числовым выражением и стандартизацией, математическим отображением их причинно-следственных отношений и операциональными возможностями модели. Всё это позволяет получать статистически достоверную, воспроизводимую

ипроверяемую информацию, имеющую смысл объективного коррелята реальности.

Вообще, вне языка (т.е. в самом широком смысле без некоторой теоретической модели или текста) невозможно содержательно рассуждать ни о чём — будь то частные ситуации и понятия (констатация научного факта, или совпадения или расхождения результатов при проверке теории, интерпретация явления в научных терминах и т.д.) или общие категории, такие, как истина, реальность, бытие, познание и т.д. По словам Гумбольдта, хорошо понимавшего семиотическую природу самого мира и процесса его познания, — язык является не столько средством представления уже познанной истины, но в гораздо большей степени средством обнаружения ещё не познанной истины, а также основой для мировидения. Эту же идею в разной форме проводили и выдающиеся физики ХХ века. Эйнштейн считал, что только теория (т.е. семиотический эквивалент мира) решает, что можно наблюдать. В. Паули утверждал, что именно из понятийной структуры теории должно явствовать, к каким феноменам она может быть применима, а к каким нет. А по мнению С. Хокинга, без какойлибо теории мы вообще не можем выделить, что же во Вселенной реально. … Теория является хорошей, если модель изящна, если

76

она описывает большой класс наблюдений и предсказывает результаты новых наблюдений. В противном случае не имеет смысла спрашивать, соответствует ли теория реальности, так как мы знаем, что реальность зависит от теории. Из этого следует, что, чем бы ни был мир «на самом деле», его приходится воспринимать как текст особого рода, т.е. семиотически, а его когнитивно значимая сущность определяется тем языком, на котором происходит моделирование природных процессов. Тогда, как заметил Л. Витгенштейн, когнитивная граница мира определяется семантическими границами языка.

Литература: Апель К.О. Трансформация философии. – М., 2001;ГейзенбергВ.Частьицелое.–М.,2004;ЛангерС.Философия вновомключе.М.,2000;Лотман Ю.М.Семиосфера.–СПб.,2001; Хокинг С. Черные дыры и молодые Вселенные. – СПб., 2001.

А.С. Каменев

Слово — основная номинативная (называющая) единица языка, обозначающая предмет (существительное) или его признак (прилагательное), действие (глагол) или его характер (наречие), количество предметов (числительное), состояние человека или среды (категория состояния). Слово не только обозначает предмет, но и создает его в воображении: кентавр, русалка и т.д. Кроме номинативной, слова могут выполнять служебные функции и обозначать соотношения предметов (предлоги), соотношение предложений (союзы и союзные слова), эмоции (частицы), замещать предметы, признаки, действия, обстоятельства действия и количества (местоимения). Все перечисленные слова составляют вторую сигнальную систему, по академику И. Павлову, но могут быть слова и из первой сигнальной системы, непосредственно обозначающие реакции живого существа (человека) — это междометия языка, а также звукоподражания. Слово имеет фонетическую или (на более позднем этапе развития языка) графическую форму представления. Фонетическая форма слова состоит из слогов и звуков, объединенных одним ударением (иногда используется дополнительное побочное ударение в много-

77

сложных словах), что позволяет слову, кроме коммуникативной функции, выполнять и функцию эстетическую — в поэзии или в художественной литературе в целом. Графическая форма слова вторична по происхождению, служит вторичным знаком для первичной фонетической (звуковой) формы слова (из 50 тысяч лет существования языков 45–49 тысяч лет слово существует в звуковой форме, во многих языках оно до сих пор не имеет буквенной формы, т.к. не все языки имеют письменность). В звуковой форме слова выдающиеся филологи В. фон Гумбольдт и А.А. Потебня усматривали внутреннюю форму, которая заключается в передаче эйдоса вещи звуками языка в правильном имени (диалог Платона «Пир»). Однако внутренняя форма, первично свойственная каждому слову, может утрачиваться, стираться, забываться, поэтому в слове «дерево» уже не слышно звукокомплекса сдираемой коры «дрр», хотя в слове «капля» внутренняя форма слова прозрачна, как и в заимствованных словах «шторм» или «штиль». Массированное заимствование приводит к забвению внутренней формы слова, однако мифология, табуирование, литература и поэзия — игра смыслами и внутренней формой слова — нередко образует новую внутреннюю форму слова, которая не была ему свойственна изначально. Так произошло со словом «медведь», который у славян назывался, как и у германцев, по характерному рыку «бер» (от этого и слово берлога), однако приобрел новую внутреннюю форму — ведающий (знающий), где мед.

Словамогутбытьравнымиделу—объявлениеосостоявшем- ся бракосочетании, объявление войны, мира и т.д. (такие слова называются перформативами). Во многих религиях слова предшествуют материализации предмета (Вначале было слово…), что вполне соответствует идее воображения или планирования перед созданием какой-либо вещи.

Е.Ф. Киров

Традиции — (от лат. traditio – передача; предание) в социологии — механизм воспроизводства социальных институтов и норм, при котором поддержание последних обосновыва-

78

ется, узаконяется самим фактом их существования в прошлом. Традиции — это регулярно повторяющееся воспроизведение форм деятельности прошлых времён в настоящем. Традиции по своей сути неизменны, не подлежат развитию или обновлению, т.к. символизируют стабильность.

Изначально понятие «традиция» понималось, как особое уважение к переданному как к дару и, соответственно, к самому процессу передачи, в дальнейшем это понимание в светской культуре постепенно утрачивается.

Традиции существуют у разных народов. Христианство подарило русским людям такие традиционные праздники, как Пасха, Рождество и обряд Крещения, а язычество — Масленицу

иИвана Купалу. Можно сказать, что некое изменение человека посредством традиций, перехода на иную ступень его духовного

ипрофессионального бытия (например, Крещение или принятие воинской присяги) есть его образование, так как образование — процесс и продукт формирования ума, характера или физических способностей личности.

Такаятрадиция,какМасленицасчиталасьпраздникомпоминовения усопших. Так что сжигание Масленицы — это ее похороны,

аблины — это поминальное угощение. Но прошло время, и русский люд превратил грустный праздник в разудалую Масленицу. Но осталась традиция печь блины — круглые, желтые и горячие, как солнце, а к ней добавились катания на конных упряжках и санях с ледяных гор, кулачные бои, тещины посиделки.

Помимо забвения традиции могут и возрождаться. Например, обряд венчания. Венчание — это христианское таинство благословения жениха и невесты, изъявивших желание жить совместно как муж и жена в течение последующей жизни. С приходом христианства народное венчание было заменено церковным — церемонией заключения брака по обряду православной церкви. Со времен Петра I до марта 1917 г. для всех православных жителей Российской империи считался действительным лишь брак, заключенный путем венчания. С 1917 года религиозная жизнь страны не поддерживалась государством, и венчание явно не

79

одобрялось новой властью. На смену ему пришла церемония регистрации брака в ЗАГСе. На сегодняшний день обряд венчания снова возвращается в нашу жизнь, и все больше молодых пар хотят венчаться.

К воинской традиции относится присяга. Присяга — официальное и торжественное обещание (клятва) при поступлении (призыве) на воинскую или иную службу, при получении определенного статуса (как гражданство). Без воинской присяги человек, относящийся к военной службе, не может приступить к исполнению воинских обязанностей во всей их полноте.

Среди традиций, существующих в образовательной сфере, можно выделить несколько основных: 1 сентября — День знаний

— первый учебный день после летних каникул. По школьным, университетским традициям — школьники и студенты приходят с цветами и поздравляют учителей, преподавателей, в их лице — Знания. В первый выходной октября празднуется День учителя. 25 января — День студента, как правило, отмечается студентами вузов и сопровождается праздничными концертами и студенческими сборами в городе.

В начале октября в вузах происходит Посвящение в студенты. Первокурсникам выдаются студенческие билеты и, соответственно, официально присуждается статус студента. В зарубежных образовательных учреждениях существуют свои традиции. Например, у студентов Гарварда накануне сдачи экзаменов студенты участвуют в Primal Sream. Суть мероприятия состоит в том, что студенты раздеваются, чуть ли не догола и бегают вокруг Гарвардского университета. При этом время года не имеет значения, главное — пробежать полный круг.

В.П. Калдаре

Труд — традиционно определяется как целесообразная деятельность человека, направленная на преобразования природы с целью создания материальных благ. В этой связи выделяют категории производительного и непроизводительного труда. Производительныйтруд—этотруд,непосредственносоздающий

80