Философия образования. Словарь

являются методы исследования, суть которых — целенаправленное и преднамеренное использование тех или других (общих или частных) теоретических положений для получения новых знаний. Каждая наука использует определенную систему методов объективного познания. Однако философские знания, систематизированные и оформленные как теория, философские методы получения новых знаний играют роль общей методологии, которая используется всеми другими науками. На наш взгляд, именно диалектика как учение о развитии есть самая общая методология во всех областях человеческого знания. Вместе с тем, для получения новых знаний, для построения понятий, суждений и умозаключений существует ряд методов, которые присущи всем наукам и которые имеют, по сути, общенаучное значение.

Наиболееважнымиизнихявляютсяанализисинтез.Анализ— это тот логический метод, с помощью которого объект мысленно разделяется на части, отдельные признаки; эти признаки исследуются, изучаются отдельно друг от друга. Наряду с выделением специфических черт объекта необходимо также исследовать их взаимосвязи для того, чтобы рассмотреть их в совокупности, так как они присущи объекту. Это достигается с помощью другого метода — синтеза. Синтез — это логический метод, при помощи которого совершается мысленное соединение составных частей изучаемого объекта и его основных черт, обособленных при анализе. Мышление представляет собой единство анализа и синтеза. Большое значение в процессе получения знаний об изучаемых объектах имеют также индукция и дедукция. Индукция — метод логического познания, при котором мысль человека движется от исследования отдельных фактов к общим выводам. С помощью индукции обобщаются и непосредственные наблюдения, данные эксперимента. Индукцию дополняет дедукция (и наоборот). Дедукция — метод познания, при котором мысль движется от общих теоретических положений к объяснению отдельных фактов. Мышление в данном случае использует уже открытые закономерности и с их помощью выясняет суть новых, неизвестных ранее фактов.

91

Важную роль в получении новых знаний имеют также исторический и логический методы исследования. Исторический метод исследует действительный ход развития объекта во всех его конкретных проявлениях. Логический метод исследует объект, очищенный от случайностей и подробностей, он используется для познания только основных этапов развития объекта, его внутренней логики. Логический и исторический методы исследования, как правило, используются в единстве. Использование только исторического метода может привести к односторонней акцентировке на подробностях, случайностях и т.п. И, вследствие этого, к недооценке общего, необходимого. Логический метод, оторванный от исторического, может «не заметить» ряд моментов реального развития объектов и субъектов, может впасть в «логизм», в схематизм, т.е. игнорировать некоторые реальные связи или искусственно создавать связи там, где они объективно не существуют.

Следующий важный метод научного познания — метод моделирования. Моделирование используется для изучения объектов, которые не могут наблюдаться непосредственно. Спецификой этого метода является то, что человек использует для изучения интересующего его объекта модель (копию) этого объекта. Модель опосредствует отношение познающего субъекта к познавательному объекту. Через познание модели человек познает сам предмет. Вместе с тем, важно помнить, что модель — это не сам предмет. Между моделью

ипредметомсуществуютразличия,иэтонеобходимоучитыватьпри переносе знаний, полученных при изучении модели, на сам предмет. Особенно это важно при моделировании социальных объектов

ипроцессов. Модель — это конструкция, построенная на основе формально-логических методов, а социальная жизнь — это люди

сих сознанием, чувствами, переживаниями и даже с их бессознательным. Логический формализм чреват здесь опасными последствиями. Моделирование сегодня широко применимо и к сфере человеческого сознания. Созданы специальные электронно-вычисли- тельные машины, которые моделируют процессы, совершающиеся в сознании человека по формально-логическим правилам.

Б.Н. Бессонов

92

Человек — (люди) относится к виду Homo sapiens (человек разумный). Если животное рождается с определенным набором инстинктов, которые обеспечивают его приспособляемость к условиям среды обитания, то у человека, в отличие от животных, нет какого-то врожденного поведенческого амплуа. Человек учится приспосабливаться к условиям среды. Главные средства приспособления: язык, пример и подражание. Если образцы поведения у животных закодированы в генах, то у человека место «генетических инструкций» занимают социальные нормы.

Человеческая жизнь не может строиться по заданному кем-то образцу: человек должен жить сам. Эпицентры орбиты человеческого поведения — навыки и ценности, приобретённые в процессе воспитания и обучения.

Программирование поведения нормами и ценностями и называется культурой. Именно культура играет решающую роль

вопределении человеческих поступков. Культура — исходный отличительный признак человеческого сообщества. К. Маркс

всвоё время справедливо говорил, что можно отличать людей от животных по сознанию, религии и т.д. Но сами люди начинают отличать себя от животных как только начинают производить необходимые им жизненные средства.

Когда говорят, что человек — существо разумное, обладающее самосознанием, существо — моральное, — всё это верно. Но и разум, и самосознание, и мораль формируются в предметно-ма- териальной деятельности.

Важную роль в объяснении общего смысла антропосоциогенеза играет гипотеза о роли орудий труда, выдвинутая Ф. Энгельсом в работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека». Б. Франклин также определял человека как животное, создающее орудия труда.

Важным фактором становления человека было также развитие сознания и языка. Человек — единственное существо, которое сознаёт, кем оно является. Посредством сознания и речи процесс общения между людьми достигает максимума эффективности. Так что вывод о том, что человек — существо социальное,

93

безусловно правомерен. Однако при этом необходимо учитывать, что одновременно человек — существо природное.

Исходить из единства биологического и социального в человеке чрезвычайно важно. Как биологический вид человек чрезвычайно пластичен. В отличие от животного, которое производит лишь под властью непосредственной физической потребности, человек производит даже будучи свободным от физической потребности.

Рассматривая проблему человека, необходимо учитывать в единстве три момента: первый — человек есть часть природы, второй — человек есть часть общества, третий — человек есть деятельный субъект, активно участвующий в материально-произ- водственной и духовно-культурной деятельности, обуславливающей также развитие самого человека. Понимание сущности человека как субъекта общественных отношений приводит к выводу: личность человека не есть нечто извечно данное, она не продукт сверхъестественных сил, а результат исторического процесса развития общества и самотворчества человека. Но в любом случае деятельность человека носит общественный характер. Люди — не в абстракции, а в качестве действительных, живых индивидов — суть сообщества. Именно поэтому гуманизация социальных условий жизни людей обуславливает освобождение и прогрессивное развитие человека, развертывание его способностей, обогащение его духовного мира.

Б.Н. Бессонов

Чувственное и рациональное познание.

В Новое время в европейской философии сложились две традиции: эмпиризма и рационализма. Приверженцы эмпиризма (Ф. Бэкон, Д. Локк, Дж. Беркли, Д. Юм и др.) в качестве источника знаний рассматривали опыт, эксперимент, показания чувств,

асторонники рационализма (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц

идр.) источник знания видели в самом разуме, в его ясности

инепротиворечивости. Вместе с тем, представления и эмпириков, и рационалистов в известной степени страдали ограничен-

94

ностью. Первые, настаивая на индукции (на движении знания от частного к общему), не могли объяснить, как же разум независимо от предшествующего практического опыта создает конструкции, ранее не существовавшие. Вторые, напротив, рассматривая разум, мышление в качестве «духовного автомата» (Спиноза), создающего, формирующего истину по заранее «представленной» (Лейбниц) программе, не могли объяснить, почему же в таком случае люди часто впадают в заблуждения. Декарт, пытаясь разрешить эти противоречия, утверждал, что причина заблуждений коренится в свободной воле человека. Созерцательное размышление, не отягощенное эмоциями (аффектами) — вот гарантия правильности знания. И. Кант подчеркивал, что ни одну из этих способностей — чувственность и рассудок нельзя предпочесть другой. Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан; без рассудка — ни один предмет нельзя было бы мыслить. Мысли без эмпирического опыта пусты, эмпирический опыт без понятий — слеп. Подлинное знание — это синтез чувственности и рассудка (и, конечно, разума). Основой синтеза чувственного опыта и рассудка, по И. Канту, служат априорные логические категории, коренящиеся в человеческом интеллекте. Благодаря продуктивномувоображениюрассудоксоздаетсвоипонятия.Умение пользоваться понятиями Кант называет способностью суждения. Отсутствие способности суждения есть то, что называют глупостью, и против этого недостатка лекарства нет. Вместе с тем, Кант признавал, что никто не отважится судить о предметах с помощью одной только логики. Есть сферы, где наука вообще бессильна. Эта сфера — поведение человека, сфера практического применения разума. Здесь выступают на первый план понятия автономной доброй воли, моральной обязанности, являющейся, по Канту, краеугольным камнем нравственности. И. Кант ставит нравственность, практический разум выше теоретического, выше науки. Если для Сократа добро совпадает со знанием (отсутствие знания является источником морального несовершенства), то Кант считает, что для того, чтобы быть честным и добрым, мудрым и добродетельным, мы не нуждаемся ни в какой науке.

95

Конечно, мудрость, состоящая в образе действий, нуждается в науке, но не для того, чтобы у нее учиться, а для того, чтобы ввести в употребление ее предписания. Апеллируя к доброй воле, Кант решительно отвергает какой-либо фатализм в поведении человека. Человек — не марионетка, он — свободен, у него есть воля, есть совесть. У И. Канта знание и добро органично связаны с красотой: эстетическое есть средний член между истиной и красотой. Здесь сливаются воедино теория и практика.

Б.Н. Бессонов

Эпистемология. Результатом многовекового осмысления роли и места науки в системе культуры стала вполне сложившаяся к началу ХХ века и интенсивно развивающаяся в наши дни дисциплина — философия науки. Находясь в постоянном контакте с историей естествознания, логикой и психологией, она позволила по-новому взглянуть на роль и место научного знания (в системе других форм познания) в процессе формирования картины мира, трезво оценить соотношение когнитивных возможностей научного метода познания природы и вненаучных форм отображения мира, выявить и осознать предельные горизонты современного познания, информационно-семантические ограничения и несводимость языка науки к обычному языку общения. Различие между формализованным языком науки и естественным языком создает большие трудности во взаимопонимании между представителями науки и культуры, порождает смысловые препятствия в общении и информационные искажения в процессе проникновения научных знаний в общекультурный контекст. Видимо, отсутствие такого взаимопонимания (факт объективный и имеющий глубокие корни) и стало основой для постепенного развития «межкультурных» противоречий, и вылилось в известный конфликт «двух культур» — естественнонаучной и гуманитарной.

Строение и структуру научного знания, способы и формы его производства, соотношение и связь с прочими формами культурного сознания изучает философия науки. Она исследует законо-

96

мерности научно-познавательной деятельности как социальнокультурного фактора, оценивает перспективы и пути развития познания мира. Философия науки тесно связана с эпистемологией — философской дисциплиной, предметом которой является природа, происхождение и пределы человеческого познания, наиболее общие и универсальные характеристики самого знания как категории, его отношение к бытию. Эпистемология (термин, связанный с западной философской традицией), или гносеология (термин отечественной философии), описывает процесс получения научного знания о мире, анализирует критерии его рациональности и достоверности, а в более общей когнитивно-семио- тической перспективе задаётся вопросом: «Как вообще возможно какое-либо содержательное знание о мире?». Эта часть философии, в свою очередь, связана с онтологией — философским учением о бытии как таковом. Онтология ставит самые общие вопросы о существовании мира вообще, о его реальности и отношении

кчеловеческому сознанию.

Всовременной философии познания вообще и науки, в частности, существует несколько основных подходов к реконструкции процесса познания и интерпретации фундаментальных достижений науки. Существуют более или менее формализованные схемы, в которых сделана попытка рационализировать процесс познания и выявить некоторые универсальные критерии научной рациональности, обладающие некоторыми вневременными качествами. Предлагаются вроде бы убедительные примеры из истории науки, которые свидетельствуют о наличии таковых,

ина этом основании строится общая методология научного поиска и логика научных открытий. Но более детальный и широкий анализ показывает, что исторические примеры амбивалентны и с их помощью можно объяснить и обосновать различные схемы интерпретации, кроме того всегда находятся примеры, которые опровергают любую из имеющихся философских моделей научного познания. К тому же мы никогда точно не узнаем всех привходящих обстоятельств, сопутствующих тому или иному открытию, а позднейшие воспоминания самих ученых, на которые опи-

97

раются философы-эпистемологи, могут содержать аберрации, т.е. отражать в ряде случаев не действительные обстоятельства и факты, а желаемые ими объяснения. Единственное, что у нас есть аутентичного — это само содержание открытия или текст теории, а также тот логический компонент языка (знаково-смыс- ловой системы), на котором изложена эта теория и который мы можем анализировать, не впадая в анахронизм.

Рассматривая ретроспективно процесс развития науки, мы начинаем понимать, что это очень сложный и неоднозначный процесс, в котором нет очевидных прямых траекторий движения от простого к сложному от неизвестного к известному, от непонятного к понятному. Также, вопреки наивным представлениям дилетантов и непрофессионалов, нет универсальных безошибочных методов научного поиска, нет строго логически обоснованных принципов интерпретации полученных фактов и рациональных подходов к выбору лучшей теоретической модели из некоторого числа возможных и т.д. То есть, наука — это не четко отлаженная рациональная машина накопительного типа по производству истинных знаний о мире (так наз. «бадейный вариант». — К. Поппер), а, как и любая другая форма культурного сознания, сложная и неоднозначная когнитивная система, строгий и однозначный логико-философский анализ и рациональное описание которой посредством какой-либо одной адекватной схемы, по-видимому, осуществить невозможно. Дело в том, что, как известно, из таких наук, как логика, семиотика и информатика, попытка полностью изоморфного описания средствами языка какого-либо достаточно сложного явления, процесса, предмета, понятия и т.д. приводит к созданию текста (языкового эквивалента), который, как минимум, обладает тем же уровнем сложности и неоднозначности, что и предмет исследования, а, самое главное, в этом тексте при попытках достичь ещё более точного описания данного предмета с учетом всех деталей, доступных наблюдению, раньше или позже, неизбежно возникнут противоречия и парадоксы (так наз. гёделевская проблема). Поэтому такой путь не гарантирует высокой степени реконструкции и понима-

98

ния закономерностей сложного процесса (а скорее запутывает),

ипоэтому для содержательного обсуждения сложной проблемы её приходится редуцировать к некоторому количеству более или менее важных для анализа составляющих элементов. Такая редукция (и соответствующее упрощение задачи) зависит от тех оснований, по которым она происходит, — т.е. от философско-гно- сеологической ориентации автора, поэтому в сфере эпистемологии существует достаточно много различных философских схем

иучений, в рамках которых, действительно, некоторые (но далеко не все) конкретные ситуации научного познания и обстоятельства крупных научных открытий получают рациональное объяснение. Нет и некоторой рациональной схемы, непротиворечиво и логически строго объясняющей те скрытые закономерности, которые определяют эволюцию научного знания в целом и отдельные периоды становления и развития некоторых научных дисциплин. Современная эпистемология и философия науки наполнены дискуссиями, которые ведут друг с другом представители различных школ и направлений — от достаточно жесткого рационалистического подхода (К. Поппер, Р. Карнап) через умеренный иррационализм (Т. Кун, И. Лакатос, Х. Патнем) до полного иррационализма и методологического анархизма (П. Фейерабенд).

Однако вряд ли есть смысл рассчитывать на то, что на эти вопросы может ответить какая-либо одна логико-философская полностью формализованная схема реконструкции процесса получения научных знаний и выявления единственно правильной логики научного открытия и тем более — некое иррациональноанархическое учение, апеллирующее к лозунгу «всё позволено». В рамках когнитивных установок современной системно-эволю- ционной синергетической парадигмы есть основания считать, что адекватный ответ на любую проблему следует искать не на пути конкуренции отдельных замкнутых схем описания и жесткого набора принципов реконструкции и интерпретации, а на почве эпистемологической дополнительности и гибкой связи всех существующих эпистемологических подходов и учений, где связующим звеном должен выступать некоторый наиболее универ-

99

сальный принцип. В качестве такового может выступать принцип эпистемологической дополнительности.

Литература: Крафт В. Венский кружок. – М., 2003; Кун Т. Структура научных революций. – М., 2001; Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. – М., 1995; Поппер К.Р. Объективное знание. – М., 2002; Современная философия науки. М., 1996.

А.С. Каменев

Этика (от греч. ethos, – нрав, привычка) — философское учение об основных принципах морального (нравственного) поведения. Поскольку моральные принципы имеют характер правил, с которыми должны сообразовываться действия человека, постольку этика, вместе с тем, является наукой о законах или нормах человеческого поведения. Самые общие позитивные этические категории: благо, добро, совесть, долг и т.д. Отрицательные категории этики объединяются в общем понятии зла. Этические системы, выводящие моральные принципы из природы самого субъекта, давление какого-либо внешнего авторитета, являются автономными. Напротив, этические системы, в которых моральные нормы являются внешними по отношению к действующему субъекту (например, заповеди религии или законы государства) характеризуются как гетерогенные. Эмпирические, напротив, выводят их из пережитого человеком жизненного опыта. Системы апеллирующие к индивидууму как носителю моральных норм, противостоят универсальным системам, выводящим моральные ценности из некой социальной общности или даже мира в целом.

Спсихологической точки зрения можно различать также мораль

исоответственно этику чувств и мораль (этику) рефлексии.

Этика как наука возникла в Античности. Пифагор и пифагорейцы основывали устройство Вселенной на таких принципах как гармония, порядок и мера. Отсутствие меры характеризовалось как зло, нарушение душевной симметрии — как порок. Гераклит выступал как родоначальник этического универсализма. Быть нравственным, по Гераклиту, значит быть причастным

100