Философия Г.В.Ф. Гегеля и современность. Выпуск 6. Коллективная монография

делена идеалом. Однако человек свободен в выборе элементов и средств выражения, поэтому знания одного идеала недостаточно. Приступая к творчеству, человек вынужденно оказывается в совершенно уникальной и неподражаемой ситуации, в которой ему приходится оперировать разнородными предметами, явлениями, событиями­ , подчас противоположными по своей сущности и природе. Своим творческим трудом он способен связывать в гармоничное целое разрозненные по своей природе явления. Однако мыслитель предупреждал, что гармонию не следует понимать как правильность или симметрию [1: с. 256].

Правильность и симметрия изображения, с одной стороны, демонстрируют осмысленность в деятельности художника в его желании упорядочить внешний чувственный материал, с другой, — «уничтожают жизненность» сюжета или всего произведения, замечал философ. На ранних этапах развития искусства правильность и симметриябыливажнымивомногихеговидах—вживописи,впо- эзии, в музыке, особенно в народно-прикладном искусстве. В наше время они сохранили своё значение в архитектуре и садово-парко- вом искусстве. Гегель считал, что «идеальное художественное произведениепоэтомудолжнодажевовнешнихсвоихчертахподняться выше голой симметрии» [1: с. 256]. Правильность и симметрия требуются только для упорядочивания количественных характеристик изображаемого. Гораздо более важным способом формирования художественногообразаявляетсяобнаружениевнутренней,качественной, духовной согласованности различных его частей. Изображение в единстве и созвучии противоположных сторон художественного содержания характеризует собой не внешнюю, а духовную гармонию произведения.

Для определения духовной гармонии Гегель использовал понятие цельность характера изображаемого героя или изображаемого события. Под ним он имел в виду соответствие поведения каждого персонажа произведения своему назначению и своей роли. Цельность характера должна быть выдержана на протяжении всего произведения. Следуя за Гегелем, мы можем сказать,

181

что содержательная духовная целостность произведения искусства возникает только тогда, когда изображаемые характеры обладают цельностью, а все остальные изображаемые объекты находятся в гармонии с главной идеей произведения. Гармонию в гегелевской эстетике отечественный философ В.П. Шестаков справедливо охарактеризовал как тип меры: «Гармония тоже представляет собой определенный тип меры, где качественные противоположности объединяются в некотором единстве и целостности» [4: с. 183]. Немецкий философ считал, что чистота чувственного материала не должна нарушаться смешением черт. В деятельности творца это достигается чистотой исполнения каждого действия, в результате которого создаются элементы произведения — ясные и четкие цвета и линии в живописи, чистые звуки и точные такты в музыке, точные слова в литературе. Это требование совсем не противоречит возможности смешивать элементы художественного произведения между собой, если чувственно воспринимаемая дисгармония при этом компенсируется духовной гармонией.

Определив общие закономерности художественного творчества в процессе опредмечивания чувств и мыслей художника, Гегель ставил вопрос: на чем же основано единство идеальной субъективной сторонысозданногообразасегообъективнымвоплощением?Поего мнению, во-первых, на совпадении изображения и того, что изображается, т.е. реального явления, события или объекта, и, во-вторых, на истинности субъективных переживаний. Если первый аргумент свидетельствует о стремлении Гегеля к обоснованию реалистичности искусства, то второй — о желании показать связь субъективного эмоциональногопереживанияхудожникасдуховнойсущностьюискусства. Гегель предвосхитил распространение и утверждение в искусстве реалистического метода изображения, и показал, что сам по себе метод совсем не ведет к снижению духовного содержания.

Критерием правдивости художественного произведения яв­ ляется жизненная практика. «Индивидуальность должна выступать в природе и во внешних обстоятельствах освоившейся и по-

182

тому свободной, так что обе стороны — субъективная, внутренняя целостность характера, его состояний и поступков, объективная сторона внешнего существования — не должны распадаться на несоединимые и безразличные друг к другу, а должны обнаруживать согласованность и взаимосвязь» [1: с. 262]. Изображение природногосодержаниянедолжнобытьсамоцельюхудожественного творчества, но между духовным миром героя, его мыслями, целями и страстями, и внешней обстановкой, в которой он фигурирует, должно быть органичное соответствие. Таким образом, Гегель защищает позицию исторической правды в искусстве, выражающейся в точности и адекватности изображения, что является неотъемлемым свойством реалистического направления.

Гегельпонимал,чтонемаловажноезначениедляхудожественной деятельности имеет характер взаимоотношения творческой личности и общественного состояния искусства. Как известно, он называл современное ему состояние мира прозаическим. Философ считал, что в современную ему эпоху буржуазного развития

вобществе почти не осталось независимых и самостоятельных людей. Гегель наблюдал промышленные, экономические и социальные изменения, прежде всего в Европе, поэтому заметил увеличивающуюся зависимость человека от сферы производства и от общественной организации. Период подлинной свободы творческой активности личности давно завершен, он действует

вжестких рамках, отведенных ему обществом. Это обстоятельство, по мнению Гегеля, повлияло на художественное творчество. И, несмотря на то, что прекрасные произведения искусства продолжают создаваться, они воплощают идеал своего прозаического времени, считал философ.

Замечаявмиреявленийконкретнуюколлизию,чувствуянесоот­ ветствие явления и идеала, творческая личность стремится разрешить данное противоречие в действии своего переживания, чувства и мышления. В процессе действия человеческого сознания рож­ даетсяновоекачественноесостоянияявлениявобразе,создаваемым художником, который способен выразить истинную идею данного

183

явления, приблизив его к идеалу. Но ввиду того факта, что в процесседеятельностихудожникнетолькоизображаетобъективныехарактеристики явления, а одновременно раскрывает своё понимание разрешенияданногопротиворечия,предметомтворчествастановитсясубъективностьсамогохудожника,егоиндивидуальныекачества, т.е. то, что в эстетике называют самовыражением. «Индивид поэтомунеможетзнать,чтоестьон,покаондействованиемнепретворил себя в действительность», — писал Гегель [2: с. 212].

Ввиду этого, Гегель сделал вывод, что творчество имеет своим предметомсебясамое,аидеалвмиреконкретныхпредметовиявлений существует благодаря творчеству. Нас прежде всего интересует то, каким образом человек, художник, достигает идеальной гармонииивзаимосвязисокружающимегомиром.Гегельсчиталсредоточием идеала самого человека, несмотря на то, что он и не создается только им. Сам процесс творчества в деятельности человека раскрыт Гегелем в категориях «фантазии», «вдохновения», «таланта» и «гения».

Гегель не допускал упрощенной трактовки фантазии, в результате которой её можно было бы свести к любой элементарной выдумке и к любому действию воображения. Такой смысл в данное понятие вкладывают в обыденных разговорах. В рамках же философского анализа фантазия человека представляет собой как способность к формированию художественных образов с помощью воображения, так и деятельность таланта и гения. Опуская длинную цепь гегелевских рассуждений по этому поводу, скажем только, что, рассмотренная изнутри в форме деятельности, фантазия выступает сложным интеллектуальным процессом, завершающимся символизирующей и означающей фантазией, превращением образа в символ и в значение. Их сущностное содержание проверяется чувственным переживанием художника. Фантазия — это внутренняя (нематериальная) творческая деятельность человека, протекающая в глубине его души и ума.

Для осуществления фантазии у человека должен быть гений и талант. Если гений — это интеллектуальная способность человека,

184

представляющая собой мыслительную деятельность, оперирую­ щую понятиями, то талант зависит от природы субъекта. В работе гения важную роль играет энергия мышления, развивающая­ мыслительную способность. Благодаря действию гения человек способен выявить­ и осознать возвышенное и прекрасное в явлениях, одухотворить действительность своим разумом, считал Гегель. Талант — это природная одаренность человека к конкретному виду дея­ тельности и виду искусства. Природная способность к творчеству проявляется­ в неосознанной форме. По этому поводу Гегель писал: «Творчество­ же фантазии наряду с интеллектуальными чертами носит характер инстинктообразной деятельности» [1: с. 47]. Подлинно художественное произведение искусства возникает благодаря сов­ местной деятельности гения и таланта человека. «Талант без гения не намного возвышается над уровнем голой виртуозности», — отмечал философ.

По мнению Гегеля не следует думать, что гениальности можно добиться путем воспитания и образования. Гегель был уверен

втом, что гений не способен дать правило искусству, поскольку он опирается на объективные закономерности мира. Гениальность не создается, а открывается человеку в результате упорного труда и самосовершенствования. Гениальность проявится только тогда, когда у творческого человека сформируется потребность превращать свои чувства в действительные произведения искусства. Человек же одновременно с этой потребностью превра­ щается в орган данного вида деятельности, и то, «что живет в его фантазии, у него как бы переходит в пальцы», — писал Гегель. Художник как будто продолжает мыслить и чувствовать глазами, руками и всем телом. У него появляется состояние вдохновения, поскольку весь организм настроен на созидание.

Диалектический подход Гегеля к анализу творческой деятельности позволил ему осмыслить действие гения и таланта

всостоянии вдохновения. Художник не может заниматься творчеством постоянно. Для этого ему требуется особое состояние души, состояние вдохновения, в период которого активизирует-

185

ся деятельность его фантазии. Гегель считал, что его нельзя добиться усилием­ воли, посредством чувственного возбуждения или умственным решением. Оно проявляется только тогда, когда человек испытывает переполнение своего существа тем духовным содержанием, которое хотел бы выразить. Философ назвал вдохновение состоянием «деятельного формирования». Ввиду того, что содержание переполняет человека, то фантазия посредством гения и таланта заставляет переживать и переосмысливать данный материал, превращать его в творческие действия в русле художественной деятельности.

Подведем итоги гегелевской концепции творчества. Практическая деятельность творческой личности является проявлением субъективного и объективного действия духа. Идеал, как частный случай проявления абсолютной идеи, существует в человеческой чувственной и разумной деятельности. В то же время можно сказать, что в истинном творчестве человек выходит за рамки субъективной­ ограниченностииформируетидеальныйобразмира. В гегелевской философии творческая личность является агентом абсолютного духа, но этот факт выясняется только после создания такого произведения, которое становится действительным достоянием человечества.

Общеизвестно, что Гегель внес огромный вклад в развитие эстетики. Однако он не посвятил отдельных глав категории творчества. И несмотря на то, что концепция творческой деятельности в его эстетике содержится не в явном виде, её необходимо признать как одну из наиболее разработанных и последовательных концепций, которая продолжает оказывать плодотворное действие на современных философов, эстетиков, искусствоведов и представителей искусства.

Литература

1.Гегель Г.В.Ф. Эстетика: в 4-х тт. / Г. В.Ф. Гегель. – Т. 1. – М.: Ис-

кусство, 1968. – 312 с.

2.Гегель Г. В.Ф. Эстетика: в 4-х тт. / Г. В.Ф. Гегель. – Т. 4. – М.: Ис-

кусство, 1973. – 358 с.

186

3.ГулыгаА.В.Гегель/А.В.Гулыга.–М.:Молодаягвардия,1970.–

272 с.

4.Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство / А.Ф. Лосев. – М.: Искусство, 1976. – 367 с.

5.Овсянников М.Ф. Философия Гегеля / М.Ф. Овсянников. – М.:

Соцэкгиз, 1959. – 306 с.

6.Шестаков В.П. Гармония как эстетическая категория / В.П. Ше-

стаков. – М.: Наука, 1973. – 256 с.

7.Эстетика Гегеля и современность. – М.: Изобразительное ис-

кусство, 1984. – 272 с.

187

Заключение Гегель об идеале преподавания философии

и оценка современной ситуации в вузах

Г.В.Ф. Гегель в берлинский период обмолвился, что «вели-

кий человек осуждает людей на то, чтобы они его объяснили»

(Гегель Г. Работы разных лет: в 2-х т.т. – Т. 2. – С. 557). Читая произведения­ великого человека Г.В.Ф. Гегеля, мы просто обязаны объяснить его позицию. В данном случае нас интересует позиция человека, чьи заслуги на поприще гимназического и университетского образования Пруссии начала XIX века неоспоримы и удивительно актуальны сегодня, через почти 190 лет.

Во-первых, Гегель как бывший домашний учитель (Берн, затем Франкфурт-на-Майне), профессор Йенского университета, главный редактор Бамбергской ежедневной газеты, директор Нюрнбергской гимназии и, наконец, как профессор Берлинского университета соприкасался с большим количеством детей и молодежи и обрел в этом общении определенные убеждения. Исходным пунктом его педагогических убеждений было приобщение учащегося к духовному миру учителя через пифагорейскую систему молчания акусматиков-учеников и монологов математи- ков-учителей.

Идея послушания как начального этапа выработки собственной позиции сегодня могла бы показаться чрезмерно жесткой по отношению к свободолюбивому юношеству, если б не была при внимательном рассмотрении трезвой и актуальной. В настоящее время, к сожалению, культивируется нигилизм нового типа — не от позитивизма Базарова, а от философского и иного инфантилизма Митрофанушки. Стало модным либо воровать интеллектуально неряшливые мнения из Интернета, либо на фоне «недообразованности» провозглашать только что рожденные, умственно недоношенные мнения-самоделки вместо серьезного и упорного изучения мудрости предшественников. Гегель преду­ преждал об этом: «По общему заблуждению иному кажется,

188

что мысль лишь тогда несет печать самостоятельности, когда она отклоняется от мыслей других людей, и тогда обыкновенно находит применение известное положение, что новое — не истинно, а истина — не нова» [1: Т. 1, c. 423].

Во-вторых, интересно и актуально убеждение Гегеля в том,

что «учащаяся молодежь обыкновенно поступает в универси-

тет без необходимой подготовки для изучения философии..., но по существующим законам ректораты университетов обязаны принимать в университетское гражданство также необразованных­ и незнающих юношей, если только таковые предъявляютсвидетельствообэтойсвоейполнойнезрелости. Прежний порядок в университетах, когда декан факультета принимал у желающих поступить на данный факультет экзамен..., все-таки оставлял за университетами возможность и право не допускать совершенно не образованных и не зрелых людей», — сетует он [2: Т. 1, c. 565]. Разве это сетование не ак­ туально? Результаты ЕГЭ, по которым ныне принимают в высшие учебные заведения недоучек-выпускников, разве дают гарантию умственнойразвитостииготовностикизучениюнауквсехбезисключения неофитов? Не случайно ректор МГУ им. М.В. Ломоносова В. Садовничий упорно держится за право его вуза все-таки отбирать себе абитуриентов.

«Невежество лиц, получающих свидетельство для посту-

пления в университет, объемлет все степени, и подготовка, которая может быть организована для более или менее значительного количества таких субъектов, иной раз должна была бы начинаться с орфографии родного языка» (выделено мной. — Н.К.), — свидетельствует профессор философии Берлинского Королевского университета в 1823 году. Так и хочется подписаться под этими словами. Знание родного языка, «Дома мысли», по выражению М. Хайдеггера, является элементарной, естественной основой культуры. Между тем, считал Гегель,

поскольку «философия как наука разума­ предназначена для всех» (цит. по: [4: s. 186]), то «…учить таких людей — наша задача…» [2: Т. 1, c. 566].

189

В-третьих, привлекательна и своевременна сегодня мысль Гегеля о том, что обучение без воспитания невозможно, что сообщать юношеству требуется не набор «готовых» сведений, а способы добыванияновыхзнанийиобязанности,принятыевобществепоотношению к каждому его члену, особенно обязанности морали и права. Цель же университетского образования, по мнению Гегеля, состоит

«не только в узкой подготовке по специальности, нои в образовании духа у оканчивающих университет»[2: c. 566]. «Если ум и дух юноши не наполнятся ими(знаниями классических воззре-

ний и религиозной истины — Н.К.), то на долю университетского

обученияостанетсяедваливыполнимаязадачатолькоещепробуждать дух для субстанциального содержания и преодолевать уже сложившиеся тщеславие и направленность на обычные ин-

тересы…» [2: c. 568]. На этом положении Гегеля хотелось бы остановиться подробнее.

Кого призваны готовить высшие учебные заведения сегодня — узкого специалиста или хорошо адаптированного к изменчивой реальности, активного и успешного человека? Если с позиций общества — то ему нужны именно специалисты со стандартными наборами качеств, и готовить их можно только исходя из позитивистскоймоделиобразования.Самжестудентиегородителизаинтересованы в том, чтобы по окончании вуза он смог максимально использовать навыки и знания, полученные за годы учебы, — как в профессии, так и в других сферах жизни, причем зарабатывая средства, достаточные для достойного существования. В наше время неоценимо важно умение переключаться, совмещая разные профессиональные сферы деятельности, эффективно общаться с другими людьми, управлять собой, видеть перспективу в жизни. Гегель называл эти качества «образованием духа».

Динамика и скорость общественных процессов объективно вынуждают личность становиться более гибкой, более творческой, широко компетентной, сомневающейся в догмах. Выживаемость и адаптацию обеспечивают человеку именно эти личностные качества. А где их можно приобрести в сравнительно короткий срок? Вопрос, пожалуй, риторический.

190