Философия Г.В.Ф. Гегеля и современность. Выпуск 6. Коллективная монография

Абсолютизируя конфликт между Иисусом и иудейским миром, Гегель раскрывает сущность Христианской религии и Церкви в принципиально неразрешимом взаимоотрицании Бога и жизни. «ИвынераззахотитеувидетьЦарствоБожиеназемле,инеразскажутвам,чтотутилитамсуществуетсчастливоебратстволюдей,живущих по законам добродетели, которое можно уподобить Царству Божию. Не гоняйтесь за этими иллюзиями; не надейтесь увидеть Царство Божие во внешнем, пусть самом блистательном объединении людей,— ни ввиде государства,ни ввиде общества,подчинённого твердо установленным законам. <…>» [2: c. 58].

«Основное свойство, необходимое человеку для того, чтобы войти в царство добра, — способность жертвовать» [2: с. 56]. СоединениесбессмертнымЯпроисходитпосредствомжертвы:«личность вашадолжнаумеретьпрежде,чемввасзаговоритдуша»—посвяти- тельный тезис всех универсальных эзотерических доктрин.

В трактате «Жизнь Иисуса» планка самой философии поднята предельно высоко, в нем философия равна духовному подвигу, равна религии, если не учению Христа. «Так же всякий человек, стремящийся посвятить себя исправлению людей, должен сначала убедиться в том, что он обладает достаточной духовной силой и способен отказаться от всего, что ему дорого» [2: с. 56].

«Богнеможетбытьпредметомобучения»[1:с.127],но—По- священия, или откровения самопознающего разума как «высшего соединения сознания и самосознания». Евангельский эзотеризм Г. Гегеля есть философская мистерия христианизирования, апология и логика бессмертного Духа, раскрытию природы которого философ посвятил свое дальнейшее творчество.

«Бог Гегеля, если разобраться по существу, — это саморазвивающийся мир, в котором главное место отведено деятельности человека, превращающей реальное в идеальное, а идеальное в реаль­ ное»,—резюмируетфилософиюрелигииГегеляА.В.Гулыга,сточ- кой зрения которого мы можем согласиться [4: с. 25]. Подлинная религия для Гегеля — это религиозная философия.

Эзотерическая философия по преимуществу философия символическая, герметическая: многомерная, нелинейная, —

141

и не подлежит буквалистскому прочтению. Г. Гегель, как и Гераклит, основоположник европейской диалектики, остаётся «тёмным» — герметическим философом. Открытие его еще впереди.

Литература

1.Гегель Г.В.Ф. Дух христианства и его судьба / Г.В.Ф. Гегель // Философия религии: в 2-х тт. – Т. 1. – М.: РОССПЭН, 2007. – 415 с. – (Серия «Книга света».)

2.ГегельГ.В.Ф.ЖизньИисуса/Г.В.Ф.Гегель//Философиярелигии:

в2-х тт. – Т. 1. – М.: РОССПЭН, 2007. – 415 с. – (Серия «Книга света».)

3.Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук / Г.В.Ф. Ге-

гель. – Т. 1. – М.: Мысль, 1974. – 450 с.

4.Гулыга А.В. Философия религии Гегеля. Вступительная статья / А.В. Гулыга // Гегель Г.В.Ф. Философия религии: в 2-х тт. / Пер. с нем.

М.И. Левина. – Т. 1. – М.: Мысль, 1976. – С. 5–28.

5.Философский энциклопедический словарь. – М.: ИНФРА-М, 2001. – 576 с.

6.Холл М.П. Жизнь и философия Пифагора / М.П. Холл // Холл М.П. Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии / Пер. с англ. В.В. Целищева. – Новосибирск: Наука, 1997. – 794 с.

7.Шлемова Н.А. Масонство в России и универсальная эзотерическая традиция / Н.А. Шлемова // Проза.ру — национальный сервер современной прозы: http://www.proza.ru/2010/07/11/691. – 34 с.

Глава 8. Моральная философия Г. Гегеля и современные проблемы прикладной этики

Арнольд Хюбшер в своей книге «Мыслители нашего времени (62 портрета)» считает философию Гегеля рубежом, разделяющим классическую и современную философию [14: с. 9]. На протяжении всего XIX в. Гегель оставался едва ли не самым авторитетным философом. Как писал Бертран Рассел: «В конце

142

XIX в. ведущие академические философы как в Америке, так и в Великобритании были в большинстве своем гегельянцами» [13: с. 874]. Важно подчеркнуть, что сама философия Гегеля была образцом университетской философии, значительная часть творческого наследия мыслителя была подготовлена к публикации учениками на основе его рукописей и конспектов студентов.

Место этической проблематики в философской системе Гегеля

Философия Гегеля — это философия свободы. Моральная философия (этика) является у него частью философии права, которая, в свою очередь, является органической частью всей его философской системы — «Энциклопедии философских наук». Отмечая синтетический характер социальной философии Гегеля, отечественный философ Г.В. Мальцев определил ее, как «наиболее значительную в интеллектуальной истории человечества попытку создать единую философию морали, политики, права и даже экономики, если принимать ее как сферу, в которой формируются определенные нормы и требования к человеческой дея-

тельности» [12: с. 136].

Если у Канта работы, посвященные философской этике («Критика практического разума», «Основы метафизики нравственности»), относятся к числу его главных трудов, то у Гегеля этическая проблематика как бы утрачивает самостоятельность и рассматривается прежде всего в таких его произведениях, как «Феноменология духа» (1807), «Философия духа» (1817), «Философия права» (1821).

В. Виндельбанд назвал «Феноменологию духа» Гегеля «самым величественным его сочинением» [3: с. 339]. В самом деле, здесь проявилась такая исключительная особенность его научного и философского гения, как энциклопедичность образования, эрудиции. В этом труде проблемы моральной философии рассматриваются преимущественно в главе VI «Дух», где анализируются понятия нравственности, морального мировоззрения, совести

143

и др. [5: с. 235–361]. Дав сначала анализ категорий «сознание» и «самосознание», философ далее показывает, что диалектика духа такова, что разумное самосознание превращается в нравственный дух, и далее развитие нравственного духа ведет к формированию морального мировоззрения, в лоне которого раскрывается противоречие банальной пользы и нравственной гениальности и, наконец, находит завершение в религии.

В «Философии духа» проблемы этики сосредоточены преимущественно во втором разделе «Объективный дух». В соответствии с диалектически-триадичным членением исследуемого предмета здесь сначала рассматривается «Право», затем «Моральность» и далее как второе диалектическое снятие «Нравственность» [4: с. 296–342]. По сути дела, автор охватывает всю родовую, социальную жизнь человека, осмысливает культурноисторический смысл таких институтов, как семья, собственность, правосудие и т.д. Завершение и конкретизацию реализации нравственной идеи Гегель видит в государстве.

Прежде чем мы приступим к краткому изложению собственно этики Гегеля, необходимо напомнить о том, что она родилась из его диалектического метода, эвристический потенциал которого, конечно, проявляется­ и при осмыслении им этической проблематики. Общеизвестно­ , что философия Гегеля — это идеализм, и именно объективный идеализм. На извечный философский вопрос о природе бытия он отвечает: все действительное разумно. Исходная интенция его философии: единичное, множественность существования (т.е. реальность материальных вещей, пространства и времени) не имеют онтологического самооправдания, напротив, онтологическое первородство принадлежит целому, в его терминологии — абсолютной идее. Оригинальность гегелевской метафизики в том, что он возвышает понятие субстанции до понятия субъекта.

Самому слову «диалектика» придал современный смысл именно Гегель. Эвристическая мощь, оплодотворяющее действие гегелевской диалектики проявились впоследствии и в «Диалектике природы» Энгельса, и в «Диалектике мифа» А.Ф. Лосева,

144

ив «Диалектике просвещения» М. Хоркхаймера и Т. Адорно,

идиалектической теологии К. Барта и т.д.

Вучебниках по философской этике, как правило, подчерки­ вается, что этимологически слово «этика» греческого происхождения, слово «мораль» — латинского, а слово «нравственность» — русского, при этом термины «мораль» и «нравственность» чаще употребляются как синонимы. В философии Гегеля понятия морали

инравственности имеют различное содержание, и главное — они рассматриваются в более широком контексте его учения о праве и государстве.Работа«Философияправа»являетсяпоследнейизчисла опубликованных самим Гегелем, т.е. представляет собой аутентичный текст. Она состоит из трех частей: «Абстрактное право», «Мораль» и «Нравственность», содержание которых разворачивается в соответствии с гегелевской диалектической триадой.

В. Виндельбанд считает, что само название «философия права» для этой части философии Гегеля у автора неудачно [3: с. 349]. В самом деле, в современной философии проблематика этой работы относится и к собственно философии государства и права, и к этике,

ик социальной философии, и к социологии.

Наряду с «Философией права» очень важна также его работа «Философия религии», где он обращается к известному заочному философскому спору между Руссо и Кантом — является ли человек по своей природе добрым или злым [7: с. 255–260]. Гегель считает­ сам этот вопрос несостоятельным. Природа человека не является ни доброй, ни злой. Обосновывая первую позицию, Руссо исходит из идеи образа и подобия Бога, а обосновывая вторую позицию, Кант исходит из антитезы природных инстинктов, страстей и собственно моральной мотивации человеческих поступков. По Гегелю, природа человека является, во-первых, развитием, становлением, аво-вторых,этостановлениеестьсаморазвитиесвободнойволи.По- сколькучеловексозданпообразуиподобиюБога,ондобр«попонятию»,ноемувсякийразпредстоитстатьдобрымвдействительности. А поскольку человек является физическим существом, он подвер- женстрастям,т.е.одновременнонесетвсебе«природно-злое».Соб-

145

ственно природа человека есть продукт культуры: «Образованный, воспитанный человек, это человек, …преодолевший свою природу и для этого сознательно отнесшийся к себе-природному, сделавший себя предметом своего рассмотрения и познания», подчеркивает современный комментатор Гегеля Р.Г. Апресян [1: с. 664].

На уровне рефлексивного сознания, самосознания этот процесс выражается в понятии права. Как писал серьезный исследователь Гегеля,русскийфилософИ.А.Ильин:«Оптимизмилипознавательный аристократизм Гегеля состоит в том, что он рассматривает и имеет в виду не столько правовые «явления», сколько «правовые образы». Каждый раз, когда он говорит «право», «государство», «правительство»ит.д.,онимеетввидуневыродившеесяправо,неразлагающеесягосударствоинеразвращенноеправительство,ноявление, стоящее «на высоте», т.е. уже не «явление», а «образ». Мимоходом он касается и «явлений», как для того, чтобы установить наличие в них существенной разумности, так и для того, чтобы отметить их несовершенство» [10: с. 302–303].

Этическая концепция Гегеля и по происхождению и по содержанию представляет собой последовательную полемику с этикой Канта. Согласно Гегелю, кантовское понимание сущности этического отношения человека к действительности не только логически несостоятельно, но в социальной действительности оборачивается многимиморальнымидевиациями.КатегорическийимперативКанта есть принцип формального долга. Поскольку в нем нет никакого содержания,т.е.оннесодержиткритериядобраизла,онможетслужить маскировкой человеческих пороков и многих разновидностей социального зла. Известна эпиграмма Ф. Шиллера по поводу этики Канта (в переводе В.С. Соловьева): «Сомнение совести: Ближним охотно служу, но — увы! — имею к ним склонность. Вот и гложет вопрос: вправду ли нравственен я? Решение: Нет другого пути: стараясь питать к ним презренье, и с отвращеньем в душе, делай, что требует долг» (цит. по: [9: с. 454]).

Категорический императив в этике Канта один, но выражается он в различных формулах. Наиболее известная из них гласит: «По-

146

ступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства» [11: с. 347]. Вот как излагает гегелевскую критику категорического императива Канта И.А. Ильин: «Принципом всеобщего законодательства можно сделать максиму всякого поступка: перед лицом формального долга человеческая мысль сохраняет неограниченный произвол в утвер­ ждении и отрицании различных содержаний… Так как действующая душа есть прежде всего выбирающая и решающаядуша, а мораль оставляет ее перед эмпирическим множеством возможностей без указаний, то она неизбежно обращается к произволу… Если душа порочная, то она следует своему интересу в уверенности, что потомможнобудетвсеоправдатьдолгомиуспокоитьсвоюсовесть… Такова та огромная опасность, которую скрывает в себе моральное учение: оно предлагает надежное убежище самому отвратительному лицемерию, незаметно растлевающему нравственную жизнь»

([10: с. 342–343], курсив И.А. Ильина).

Многие специалисты истории философии, истории этики видят наиболее существенный вклад Гегеля в развитие философской этики в преодолении им ограниченности формальной этики внутренней убежденности Канта. У Гегеля философская этика становится социально­ -содержательной этикой [1: с. 661; 3: с. 348; 10: с. 473].

Первая часть «Философии права» обозначается у Гегеля «Абстрактное право». Категория права у Гегеля есть такое родовое понятие,котороевсвоемдиалектическомразвитиипроходитэтапыабстрактного права, морали и нравственности. Что такое гегелевское «абстрактное право»? Мы полагаем, что юристы с трудом узнают

всодержании этого понятия свой привычный предмет — правоведение, законодательство и т.д. Гегель, конечно, постоянно держит

вполе зрения эмпирический, формальный аспект права, но при этом он последовательно выстраивает именно философию права — Логос права.

Гегелевская философия права есть продолжение и, в известном смысле, завершение гегелевской антропологии. Субстанцией права является свобода. Свободная воля в своем развитии прояв-

147

ляется прежде всего по отношению человека к вещам, к внешнему существованию. Однако — это негативная свобода, поэтому, кстати,Гегельосуждаетсамоубийство.Впозитивномсмыслесвобода человека раскрывается в рефлексии по отношению к институту собственности и далее в таком гегелевском понятии, как «несвобода», которое, в свою очередь, конкретизируется в понятиях преступления и наказания.

Итак, понятие абстрактного права у Гегеля обобщает легальные формы социальной жизни людей — прежде всего регулируемые гражданским и уголовным правом. Синонимом абстрактного права является естественное право, поскольку собственность, договор, преступление и наказание — это пространство преимущественно внешнего социального бытия человека и потому — пространство абстрактной свободы.

Отрицанием абстрактной, негативной свободы будет моральная свобода человека. В соответствии с диалектическим принципом противоречивости саморазвития духа, в моральной философии Гегеля сначала анализируется преимущественно субъективная сторона этического отношения человека к действительности, это — мораль, а затем преимущественно объективная, это —

нравственность.

Очень интересен исторический контекст разграничения понятийморалиинравственностиуГегеля.Напомним,чтонатворческое развитие Гегеля наибольшее влияние оказала культура античности. Гегель считал, что до Сократа древние греки были нравственными, но не моральными — индивидуальная воля здесь еще совпадает с нравами и обычаями, общепринятыми формами справедливости. В развитом виде моральное сознание формируется в средние века, а в зрелом виде дихотомия морали и нравственности как полнота этического отношения человека к действительности — только в современном ему буржуазном обществе.

Итак, категория морали у Гегеля отражает преимущественно личностно-субъективноеизмерениеэтическогоотношениечеловека к действительности. По общему закону спекулятивного мышления

148

(т.е. диалектического метода) Гегель сначала раскрывает содержание и взаимосвязь таких понятий, как «свобода», «человек», «воля», «право», и только после этого разворачивает содержание категории морали. Поскольку наиболее глубокий смысл его диалектического метода заключается в законе восхождения от абстрактного к конкретному, категория морали в снятом виде содержит все смыслы этих вышеозначенных понятий — таким образом получается эффект концентрации смысла, глубины понятийного мышления. Многиегегелевскиеопределенияморали,когдаонговоритобавтономии личности, о сущности морального выбора и далее о неотвратимо следующей вслед за этим моральной ответственности, поражают читателя глубиной, истинно философской проницательностью: отношение человеческой души к добру должно быть именно знающим, т.е. мыслящим и именно спекулятивно мыслящим; тот, кто действует, приемлет вину и страдание; однако и бездействие не дает человекуневинностиит.д.,комментируетИ.Ильин[10:с.348–349].

Поистине, этика Гегеля есть также и его антропология. Моральное сознание — это рефлексивное сознание, развитие морального начала в человеке заключается в осознании им своей свободы по отношению к внешней стороне бытия, своей автономии, самодетерминации. Моральный контекст сознания обнаруживаетсявнамерении,вличностноймотивации(впротивоположность внешней детерминированности) поведения. В моральном сознании доминирует значение и ценность мотива в поведении.

Важнейший момент гегелевской моральной философии заключается в том, что моральность человека выражается не только в убеждениях, но в результатах его действий, в поступках.Поступку предшествует не просто намерение, но цель, которая опреде­ ляется знанием личностью критерия добра и зла. Поскольку с развитием морального сознания намерения, цели человеческого поведения есть нечто производное от автономии личности, свободная воля неизбежно берет (возлагает) на себя ответственность.

И.А. Ильин так резюмирует гегелевскую теорию морали: «И вот, взятая в целом моральная свобода воли может быть выра-

149

жена как право самостоятельно знать добро, личным интересом желать его и личным действием осуществлять его. Это указы-

вает на то, что в самом основании моральной воли и ее жизни лежит свобода совести. Совесть есть знание добра» ([10: с. 350],

курсив И.А. Ильина).

Принятием ответственности свободная воля (личность) проникает во внешнее существование, обретая существование как действительности, тем самым преодолевается субъективная ограниченность сферы морального и свободная воля оказывается в сфере нравственности. Подчеркивая именно эту сторону философии Гегеля, В. Виндельбанд говорит: «Глубокой мудростью было со стороны Гегеля изложить этику не с субъективной, а с объективной точки зрения, ведь субъективизм кантовской… моральной философии как раз и показал, что принцип этики следует искать в том, что превосходит индивидуума» [3: с. 348].

Категория совести является у Гегеля связующей между субъективной и объективной сторонами этического отношения человека к действительности между моралью и нравственностью. Конечно, совесть, по Гегелю, прежде всего, есть знание добра, но суть дела в том, прав ли человек, когда исповедует свое толкование добра как императив морали, т.е. свой долг, свою обязанность. Гегель продолжает свою полемику с Кантом, для которого через категорию совести выражается, скажем так, «последнее истинное слово» морального сознания. По Гегелю, совесть морального человека есть знание формальное, чреватое мнениями и ошибками, формальная субъективная совесть всегда готова обратиться ко злу: «Совесть есть тот актдуха,откоторогорасходятсяпути:одинведетнакрайзлаипош­ лости,другойкпреодолениюморалииисцелениюдушевногораскола», писал И. Ильин [10: с. 351–352]. Через осознание этого обстоятельстваличностьвозвышаетсядоновогопониманиядобра,которое открывается нравственному сознанию.

Нравственное сознание не может быть выведено из субъективной реальности индивидуального «я», императив нравственного закона имеет надындивидуальное происхождение, посколь-

150