Философия Г.В.Ф. Гегеля и современность. Выпуск 6. Коллективная монография

6. Свобода и прогресс

По Гегелю сущностью материи является тяжесть (у Ньютона масса и протяжённость), а сущностью духа, как антитезы материи — является свобода, следовательно, можно сказать свобода — атрибут духа. Отсюда история есть процесс осознания свободы. Но так как история в своём наличном бытии на каждой ступени своего развития представлена конкретным народным духом, то это означает, что каждый народ и каждая эпоха в своём развитии достигают в осознании свободы только определённой ограниченной (каждый народный дух ограничен) ступени «восточные народы знали только, что один свободен, а греческий и римский мир знал, что некоторые свободны, мы же знаем, что свободны все люди в себе, то есть человек свободен как человек».

Для развития и процветания любого народа необходимо достижение полной свободы духа, в тоже время полная реализация идеи свободы возможна только в сильном и процветающем государстве. Для Гегеля государство это способ осуществления свободы индивида. В тоже время Гегель объясняет, почему в мире существует несовершенство, зло, причём на ранних этапах исторического процесса его больше. Познавая зло, человек познаёт бытие отрицательного, а уменьшить, искоренить зло в мире можно только познав его. Двигателем прогресса является возрастание степеней свободы от древнегомирадосовременногоГегелюгерманскогомира,аэтоозначает, что увеличивается степень осознания и освоения свободы. Двигателем исторического прогресса есть прогресс в понимании свободы.

7. Принцип беспартийности

Гегель сетует на то, что, как правило, осуществляется субъективная трактовка истории, этим грешит большинство историков. Исторический процесс должен рассматриваться соответственно некоторой объективной цели, а историк должен быть беспартийным. Это требование в ещё большей степени предъявляется к истории философии, где не должны «проявляться никакие пристрастия­ в пользу того или иного представления или мнения, подобно тому,

как судья не должен быть настроен в пользу одной из спорящих

91

сторон» [1: с. 367] Гегель считает, что при всей беспристрастности, судья все-таки должен иметь один интерес — интерес к праву, которое (т.е. право) и выступает целью, притом единственной, Историк «не должен привносить от себя никакой определённой цели, сообразно с которой он выделял бы, устанавливал и обсуждал события». Историк должен рассказывать о событиях так, как они существуют во времени, в своей данности, со всеми случайностями.

История должна иметь некоторый предмет. Иначе говоря, Гегель решает вопрос, что рассматривать в качестве единицы анализа для философии истории, что рассматривать в качестве субъекта исторического процесса. Отвечает он на поставленный вопрос примером. Из него следует, что предметом анализа и одновременно субъектом исторического процесса может выступать Рим, Германская империя и т.д. Исследователя должна интересовать судьба объекта­ исследования: от возникновения до упадка, Это значит — выявление оснований событий в их исторической последовательности (закономерности) и выявление изначально предпосланной цели. Вскрытие цели и закономерности — это и есть цель исторического обсуждения, иначе история превращается в беспомощную игру представлений историков о происходящих событиях, что по своему содержанию не дотягивает даже до детской сказки.

Требование беспартийности, предъявляемое к философии истории, предполагает выявление направления, цели исторического развития. Все частные мнения историков по своей совокупности абсолютно бессодержательны и совершенно индифферентны — считает Гегель. «Сама историческая истина имеет смысл лишь в отношении правильности, точного сообщения о внешних фактах, при отсутствии какого-либо иного суждения, как только о самой этой правильности — а это значит, что здесь допускаются лишь качественные и количественные суждения, а отнюдь не суждения о необходимости того или иного события.

ВЫВОД:

Содержание человека есть сам свободный дух, приобретающий существованиевсвоёмсамосознании.Самопознаниеосуществляетсявисторическомпроцессе.Всемирнаяисторияимеетлогику,цель,

92

а субъектами исторического процесса являются народы, создавшие государства(точнеецивилизации),которыенакаждойступениисторического развития доминировали, возвышались благодаря своим достижениям над другими народами. Они доминировали не только и не столько в военной, политической сфере, сколько в своём саморазвитии и успехах на нём основанных. Доминировали благодаря тому, чтосмогли развитьдовысот(до совершенства)одну изсторон бытия человека в наличной действительности.

Каждый такой народ есть мировой дух в своей качественной определённости, который осуществляет своё развитие во времени и вналичномбытии.Общеисторическийсмыслсуществованиякаждого такого народа (народы вне собственной имперской государственности не в счёт) имеет своим назначением заполнение только одной ступенивобщемировойистории.Ониолицетворяютсобойэтапвлогике исторического развития, неумолимо движущегося к конечной цели истории. Цель истории: обретение свободы через развитие и осознание значимости свободы, субстанциальным содержанием которойявляетсязнание(прогрессвпознании)имораль.

Литература

1.Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: в 3-х тт. /

Г.В.Ф. Гегель. – М.: Мысль, 1974–1977.

2.КантИ.Идеявсемирнойисториивовсемирно-гражданскомплане/ И.Кант//КантИ.Сочинения:в8-митт.–Т.8.–М.:Чоро,1994.–С.12–29.

3.Кант И. Рецензия на книгу И.Г. Гердера «Идеи к философии истории человечества» / И. Кант // Кант И. Сочинения: в 8-ми тт. –

Т. 8. – М.: Чоро, 1994. – С. 38–63.

4.Фихте И.Г.Й. Основные черты современной эпохи / И.Г.Й. Фихте // Фихте И.Г.Й. Сочинения: в 2-х тт. – Т. 2. – СПб.: Мирфил, 1993. –

С.359–619.

5.Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения: в 2-х тт. / Ф.В.Й. Шеллинг. – Т. 1. –

М., Мысль, 1987.

6.Шпенглер О. Закат Европы: в 2-х тт. / О. Шпенглер. – Т. 1. – М.:

Мысль, 1993.

7.Шпенглер О. Закат Европы: в 2-х тт. / О. Шпенглер. – Т. 2. – М.:

Мысль, 1999.

93

Глава 5. Становление исторического сознания народов

Философия истории как самостоятельная область философского знания конституируется в XVIII в., и появление ее обычно связывается с Новой наукой Д. Вико [1]. То, что в восемнадцатом веке возрос интерес к осмыслению хода развития истории не могло быть случайностью. К этому времени успешно завершились буржуазные революции в Нидерландах и в Англии. По всему было ясно, что не за горами и новые буржуазные революции в странах Европы, а это, в свою очередь, наводило на мысль, что революция — это никакое не отклонение в развитии Мировой истории, а, наоборот, доказательство того, что ход исторического развития в такой же степени подчинен действиям объективных закономерностей, как и изменение природных процессов. Д. Вико вплотную приблизился к идее о существовании повторяющихся общих этапов исторического развития, которые каждый из народов должен непременно пройти.

Перед исследователями истории возникла как бы новая цель. Этой целью оказывался уже не сбор новых, дотоле неизвестных им эмпирических фактов человеческой истории, а выявление логики ее движения и развития, что оказывалось вполне возможным, если бы предварительно удалось выяснить, по каким законам происходит развитие исторического процесса.

Здесь мы должны на какое-то время остановиться, чтобы пояснить, что в XVIII в. историческая жизнь человека представлялась мыслителям того времени разве что продолжением его природной жизни. Отсюда делался вывод, что никаких иных законов бытия кроме природных существовать не должно, и, следовательно, в основе движения истории должны находиться не какие-то особые (исторические), а именно природные законы. В этом мы можем убедиться на примере того, как судили о ходе развития мировой истории основоположник немецкой классической философии И. Кант и французский философ Жан Жак Руссо. Оба

94

высказывали мысль о противоречивом характере исторического прогресса.

Руссо еще юношей высказал неожиданно смелую идею, согласно которой наблюдаемый всеми прогресс цивилизации не оказал какого-либо заметного влияния на прогресс истории. Более того, автор заключил, что все успехи цивилизации обернулись очевидным снижением уровня нравственности в обществе. Кант, не отвергая наличия упадка нравов в современном ему обществе, все же полагал, что общество в целом за последние столетия, несомненно, продвинулось вперед. Другое дело, что научно-эконо- мический прогресс относился, по мысли Канта, не к отдельным индивидам, а к человеческому роду.

«В своих рассуждениях о влиянии наук и о неравенстве лю-

дей, — замечал И. Кант, он (Руссо. — ред.) совершенно правильно показывает неизбежное взаимное противоречие между культурой и природой человечества как физического рода, в котором каждый индивид должен полностью достигнуть своего назначения. Но в Энине, в общественном договоре и других рассуждениях он вновь пытается решить трудную проблему: как должна прогрессировать культура, чтобы способность человечества как нравственного рода развить собственно его задачам и вместе с тем не вызвать противодействия со стороны человечества как естественного рода» [3: с. 485].

По Канту, известное противоречие между прогрессом культуры (цивилизации) и регрессом нравственности обусловлено не тем, будто бы прогресс культуры изначально исключает любой прогресс нравственности, а тем, что сегодняшнее состояние культуры еще не достигло того требуемого уровня, когда оно не будет более противоречить требованиям Высшего Нравственного Закона. Кант глубоко убежден в том, что нравственный прогресс в ходе истории не только что возможен, но что он и идет, но, во-первых, не так быстро, как того бы нам хотелось, а, во-вторых, он коснулся пока не каждого индивида, а исключительно одного человеческого рода.

95

СубъектомисториидляКантавыступаетвесьчеловеческийрод, деятельность которого, согласно философу, строго детерминирована. «Какое бы понятие мы не ставили себе с материалистической точки зрения о свободе воли, — пишет Кант, — необходимо, однако, признать,чтопроявленияволи,человеческиепоступки,подобновсякому другому явлению природы, определяются общими законами природы. История, занимающаяся изучением этих проявлений, как быглубоконебылискрытыихпричины,позволяетдумать,чтоесли бы она рассматривала действия свободы человеческой воли в совокупности, то могла бы открыть ее закономерный ход; и то, что представляетсязапутанныминеподдающимсяправилууотдельныхлюдей, можно было бы признать по отношению ко всему роду человеческому, как неизменно поступательное, хотя и медленное развитие его первичных задатков» [3: с. 423].

Вистории человеческого рода, согласно Канту, реализуется не цель самой истории (таковой, по Канту, просто не существует­ ),

ацель природы, и этой целью, как выясняется, является никто иной как человек. При этом для Канта человек остается по большому счету природным существом, подчиняющимся во всех своих основных проявлениях законам природы.

Всвете вышесказанного становятся понятными слова Канта о том, что история не только не освобождает человека от власти над ним природных законов, но, напротив, только через познание этих самых законов философии удается выяснить, куда движется человеческий род, иначе говоря, постичь цель природы, заложенную в нее Творцом. «…Поскольку нельзя предполагать у людей и в совокупности их поступков какую-нибудь разумную собственную цель, нужно попытаться открыть в этом бессмысленном ходе человеческих дел цель природы, на основании которой у существ, действующих без собственного плана, все же была бы возможна история согласно плану природы» [3: с. 424].

Этот«планприроды»,поКанту,какивообщевсе,чтопытаются­ выяснить ученые, представляет собой длинную цепь причинноследственных связей. И коль скоро это так, то исследователь хода

96

истории,впринципе,ничемнеотличаетсяоттакихже,какон,исследователей,новдругихобластяхзнания.Дело,такимобразом,только в том, чтобы нашелся, наконец, исследователь, взваливший на себя нелегкую заботу узреть за бесконечным многообразием конкретных исторических фактов лежащую в глубине путеводную нить истории. «Посмотрим, — говорит Кант, — удастся ли нам найти путеводнуюнитьдлятакойистории,итогдапредоставимприродепроизвести того человека, который был бы в состоянии ее написать. Ведь породила же она Кеплера, подчинившего неожиданным образом эксцентрические орбиты планет определенным законам, Ньютона, объяснившегоэтизаконыобщейестественнойпричиной»[3:с.425]. Цельприроды,поКанту,вывестичеловеказапределыграницодной лишьнеобходимости,иначеговоря,сделатьеговполномсмыслесвободным. Это вполне может стать возможным, но, конечно, не вдруг,

ипервым шагом на пути достижения свободы должно явиться, согласно Канту, установление в обществе правового государства.

Итак, для Канта история собственной цели не имеет, а цель, которая в ней реализуется, оказывается на деле целью Природы, а не истории.

Гегель, давший наиболее глубокое в рамках идеалистического понимания истории осмысление сущности исторического процесса, отверг этот кантовский тезис. Гегель — идеалист. Он не допускает

имысли о существовании объективной цели Природы. Развиваться, по Гегелю, может один Дух, а раз так, значит, история может быть исключительно историей развития Абсолютного Духа.

Несмотря на все сказанное, общий взгляд на ход развития человеческой истории у Канта и Гегеля в главном совпадает. И тот,

идругой приходили к заключению, что история человечества не может не иметь конечной для себя цели. Кроме того, оба были уверены, что ее (истории) целью должно стать достижение человеком свободы. Кант мыслил обретение человеком свободы в результате установления в обществе правового государства. Гегель же рассматривал государство как и нравственность в качестве форм объективного духа и по этой причине ни одно государство,

97

включая правовое, не способно, по его мнению, обеспечить индивидам свободу. Последнее достижимо, по Гегелю, посредством абсолютных форм знания, высшим из которых Гегель признал

философию.

После этих предварительных разъяснений мы можем перейти к характеристике как позитивных, так и негативных сторон одной из важнейших частей гегелевской философской системы — его философии истории.

Философия истории Гегеля — это не самая богатая в плане разработки им законов диалектики часть его философской системы. Однако и здесь автор предстает перед читателем как мыслитель диалектический, что позволило ему понять исторический процессмногоглубже,чемэтосмоглисделатьдонегопрофессио­ нальные историки. История философской мысли знает немало примеров того, когда знание большого числа фактов оказывалось абсолютно недостаточным для того, чтобы понять сущность интересующих исследователей явлений.

Цель исторического познания Гегель видел в том, чтобы правильноуяснитьлогикумировогоисторическогопроцесса.Безфилософии, считал он, эту задачу историки решить не могут. История начинает свое развитие (и с этим утверждением Гегеля нельзя не согласиться) с того, что накапливает факты. Первые историки описывали то, чему они были непосредственными свидетелями (в подтверждение сказанному Гегель ссылался на исторические труды Геродота и Фукидида). Но это, по словам Гегеля, была еще не мыслящая, а разве что только представляющая история. Мыслящей она окажется, по мнению Гегеля, не раньше того, как историки-исследователи от рассмотрения единичных фактов перейдут к изучению исторического процесса в целом. Трудность, однако, состоит в том, что над исследователем истории тяготеет груз той эпохи, которая его сформировала. В результате прошлое чаще всего воспринимается как разве что другое настоящее. Чтобы отделить первое от второго, полагал Гегель, надо выяснить, что стоит за отдельными фазами мировой истории.

98

Таким образом, прогресс исторического познания не может, по Гегелю, не привести исследователей истории к отходу от одностороннего преувеличения значения современного им этапа мировой истории и постижению благодаря этому внутренней логики ее развития. Эту задачу, согласно Гегелю, способна решить не всякая, а исключительно философская история. Она не могла, по Гегелю, появиться до того, как на сцену мировой истории выступили германские народы.

В защиту не вполне объективной оценки Гегелем вклада разных народов в общую сокровищницу мирового исторического прогресса можно сказать разве что следующее: философ отнюдь не задавался целью обосновывать природное неравенство народов. Историческими, согласно Гегелю, делают народы их дела, а коль скоро одновременно пионерами не могут стать все, то естественно, что те, кто проявил больше инициативы и настойчивости, в результате и достигают успеха (сказанное в одинаковой степени относится и к отдельным людям, и к целым народам) и этим самым выделяют себя из основной массы. Но успех этот все равно общий, а значит, представляет собой достояние всей мировой цивилизации. Одним словом, цели, к которым стремится

икоторых, в конечном счете, достигает тот или иной исторический народ, — это, по Гегелю, не его собственные цели. Это цель Абсолютного Духа. «Примирить дух со всемирной историей и действительностью, — утверждал он, — может только понимание того, что то, что совершилось и совершается повседневно, не только не произошло помимо Бога, но по существу есть дело его самого» [2: с. 422].

Итак, если не акцентировать внимание на очевидном телеологизме историософии автора, то мысль о том, что вклад разных народов в поступательное движение истории неодинаков, нельзя признатьневерной.Впрочем,Гегельоказалсяправинетольковэтом.Он правильнозаострилвниманиенатом,чтоходисториииосмысление его общественным сознанием по своему содержанию вполне могут

ине совпасть. В последнем случае сознание людей целой истори-

99

ческой эпохи и даже нескольких эпох не может считаться историческим. Говоря о детстве мировой истории, Гегель отождествлял ее с историей Китая, Индии, Персии, т.е. стран, которые европейская историография обычно именовала странами Востока. Их история, утверждал Гегель, еще оказывается «преимущественно неисторическою, так как есть лишь повторение той же самой величественной гибели. Новое, становящееся благодаря храбрости, силе, благородствудушинаместопрежнеговеличия,идеттемжекруговым путем, ведущим к упадку и гибели» [2: с. 100].

Неисторической в том же смысле, в каком шла выше речь обисториистранВостока,былапризнанаГегелемисторияантичной цивилизации. На этом этапе соответствующим, по мнению философа, юности и возмужания в жизни отдельного индивида, мировой духболеенесмешиваетсебясприродой,чтонагляднодемонстрировала история Востока, но делает себя объектом своего собственного познания. Историческим же, в полном смысле этого слова, Гегель признавал лишь завершающий этап мировой истории, поскольку религия и философия (две высшие формы Абсолютного Разума) достигают на данном этапе своего наивысшего развития.

Какой же смысл вкладывал Гегель в понятие «историческое сознание народа»? Оно ассоциировалось у философа с самосознанием. Греки и римляне отличали себя от варварских народов, но самосознание предполагает наличие чего-то большего — осознание своего особого предназначения в ходе развития мировой истории. Такое осознание, по Гегелю, впервые пришло лишь к германцам.

Гегель, несомненно, мистифицировал исторический процесс, а вместе с тем и целый ряд реальных проблем исторического познания, которых касалась его философия истории и которые, несомненно, требовали своего разрешения. То, как их решал Гегель, нас сегодня, безусловно, удовлетворить не может, но ценно уже то, что Гегель их так или иначе обозначил.

Сказанное в полной мере относится к проблеме возникновения исторического сознания. Интерес к прошлому приходит

100