Третейское разбирательство в Российской Федерации. Учебное пособие

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

ний, безусловно, диспозитивный, поскольку эти отношения появляются исключительно после заключения сторонами соглашения, которое по своей сути можно свести к процессуальному договору.

В то же время отношения сторон третейского разбирательства и суда не могут быть урегулированы исключительно частноправовыми методами, но и публично-правовые методы проявляются здесь со значительными изъятиями, и их влияние на весь институт в целом не слишком значительно. Поэтому регулирование взаимоотношений субъектов третейского разбирательства включает в себя элементы как частного, так и публичного права. Превалирование частноправовых методов регулирования третейского разбирательства над публичноправовыми определяется не столько количественными параметрами, сколько степенью их влияния на все третейское разбирательство в целом. Публично-правовые методы являются скорее дополнениями к базовому частноправовому методу и используются в случаях, когда частноправовой метод регулирования неэффективен.

Частноправовая природа третейского суда ставит проблему возможности третейского суда рассматривать спор, если документы по спору содержат сведения, относящиеся к государственной тайне. В силу ст. 21 Закона от 21 июля 1993 г. № 5485-1 «О государственной тайне»1 получить доступ к таким сведениям может только лицо, оформившее соответствующий допуск к ознакомлению с такими сведениями. Оформление допуска — достаточно долгая процедура, которая слабо согласуется с процессуальными нормами о сроках рассмотрения спора в третейском суде. В ст. 21.1 тот же Закон содержит исключение, когда получение доступа не требуется. К таким лицам отнесены судьи и адвокаты в связи с защитой по уголовному делу. Третейские судьи не входят в судебную систему, а потому имеют совершенно иной статус. Однако их статус ничуть не ниже статуса адвоката, который может работать с такими сведениями. Более того, такое право у адвоката появилось после постановления Конституционного Суда РФ от 27 марта 1996 г. № 8-П, в котором было указано, что установленное законом ограничение существенно ущемляет право гражданина на судебную защиту и выбор защитника. Охрана государственной тайны в этом случае должна быть обеспечена иными методами. Представляется, что та же логика может быть распростра-

1СЗ РФ. 1997. № 41. Ст. 8220−8235.

153

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

нена и на третейский суд, рассматривающий дело, когда охрана сведений, составляющих государственную тайну, будет регулироваться не с помощью допуска, а через механизм подписки о неразглашении полученных сведений.

Важной особенностью третейского разбирательства является необходимость определиться с источником процедурных норм, на которые третейский суд будет опираться в ходе рассмотрения спора. Нормы регламента регулируют лишь часть процедурных вопросов, не затрагивая некоторого количества императивных предписаний, содержащихся в законе. Между тем регулирование негосударственной формы разрешения споров содержится в двух законах: о третейских судах и о международном коммерческом арбитраже. Разграничение между этими двумя законами проводится по характеру сделки (внешнеторговый характер или международные экономические связи) и по местонахождению сторон в различных государствах. Однако в силу ст. 1 Закона о международном коммерческом арбитраже к таким иностранным организациям приравниваются и предприятия с иностранными инвестициями. Последние создаются на территории России, и выяснить для суда их принадлежность к предприятиям с иностранными инвестициями, при первом анализе их документов, не всегда представляется возможным. Процедуры рассмотрения спора в порядке международного коммерческого арбитража и внутреннего третейского разбирательства имеют существенные отличия в регулировании, а потому существенную роль играет здесь выбор базового процедурного закона.

Следующей особенностью третейского разбирательства, до сих пор плохо осознаваемой юристами, назовем порядок оформления процессуальных действий и документов субъектами третейского разбирательства. Иными словами речь идет об использовании в третейском разбирательстве процессуальной формы.

Третейский процесс построен с ориентацией на процессуальные кодексы, что находит свое закрепление в регламентах третейских судов. Поэтому порядок действий субъектов третейского разбирательства чаще всего подчинен достаточно четким правилам. Это дает основание утверждать, что существует третейская процессуальная форма, которая не обладает значительными отличиями от гражданской процессуальной формы. Однако фактическое наличие элементов процессуальной формы в третейском разбирательстве не позво-

154

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

ляет сделать вывод о том, что она является необходимым элементом третейского процесса.

К признакам процессуальной формы относятся: нормативность, непререкаемость, системность и универсальность. Если использовать термин «третейская процессуальная форма», то следует предположить, что это частный случай общего понятия «процессуальная форма». Исходя из того, что «третейская процессуальная форма» обладает теми же признаками, что и само родовое понятие — «процессуальная форма», можно сказать, что третейская процессуальная форма — это урегулированный законом порядок деятельности субъектов третейского разбирательства. Данное определение должно вытекать из общего понятия процессуальной формы, но очевидно и то, что источником ее закон не является.

Нормативность процессуальной формы подразумевает ее закрепление на уровне закона. Для третейского суда таким нормативным актом является Закон о третейских судах. При этом источником третейского разбирательства являются и локальные акты третейских судов — их регламенты, а также соглашение сторон. Искать установление третейской процессуальной формы в регламентах третейских судов не имеет смысла в силу того, что регламенты закрепляют требования, установленные для данного третейского суда, а не императивные установления государства, характерные для всей системы третейского разбирательства. Поэтому требования третейской процессуальной формы и последствия ее несоблюдения должны быть закреплены на уровне закона.

Анализ закона позволяет установить, что для третейского суда установлено два вида обязательных к использованию судебных актов: это решение и определение. При этом закон не устанавливает, что этот список судебных актов третейского суда является исчерпывающим. Третейский суд в ходе разбирательства может прибегать и к совершению процедурных действий в форме, не характерной для государственного суда, поскольку он самостоятельно определяет, в какой форме произвести то или иное действие. Например, закон обязывает суд уведомить стороны о дне и месте судебного заседания. Третейский суд обязан исполнить это требование закона под страхом возможной отмены его решения или отказа в выдаче исполнительного листа. Но он не обязан придерживаться установленной для государственных судов формы уведомления сторон в виде определения. Он может вынести определение по этому вопросу, а может уведомить

155

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

стороны протокольно, путем направлениями почтового уведомления или телеграммы. Обязанность третейского суда — произвести уведомление сторон, а форма, в которой это будет произведено, не имеет правового значения. Итогом разрешения спора по существу может быть только решение, и третейский суд не вправе разрешить спор путем принятия иного судебного акта.

Несколько иначе обстоит дело с вынесением определений суда. Третейский суд обязан совершать процессуальные действия в форме определения в случаях, прямо указанных в законе. К случаям обязательного вынесения определения третейским судом закон относит:

•устранение дефектов решения третейского суда: дополнительное

решение, разъяснение решения, исправление описок, арифметических ошибок и опечаток в решении (ст. 34−36 Закона о третейских судах);

•прекращение третейского разбирательства (ст. 38 Закона о третейских судах);

•разрешение вопроса о компетенции (ст. 17 Закона о третейских судах);

•принятие обеспечительных мер (ст. 25 Закона о третейских судах).

Не стоит забывать, что помимо закона гораздо более важным

регулятором является локальное регулирование в виде правил (регламентов) постоянно действующего третейского суда. В них может быть закреплено, какие процессуальные действия какой процессуальной формой опосредуются. Таким образом, регулирование использования третейской процессуальной формы носит отчетливо децентрализованный характер.

Требование о следовании третейским судом определенной процессуальной форме вызвано скорее своеобразной процессуальной традицией, чем необходимостью. Характерно, что, указывая на необходимость использования процессуальной формы в определенных случаях, закон не определяет, каким образом должны быть произведены указанные действия в остальных случаях. Следовательно, когда отсутствует законодательное или локальное регулирование, третейский суд не связан какой-либо определенной формой реагирования и по своему усмотрению выбирает форму совершения процессуального действия. Еще в меньшей степени регулируются действия сторон третейского разбирательства, и процессуальная форма установлена только для выражения истцом своего требования в виде искового заявления.

156

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

Стоит отметить различие в регулировании внутреннего содержания третейской и гражданской процессуальной формы. Если в государственном судопроизводстве содержание процессуального действия и документа детально регулируется законом, то в отношении третейского суда регулирование не отличается подобной точностью. Достаточно подробно закон регулирует только требования к содержанию искового заявления и форме и содержанию решения третейского суда. В других случаях закон требует только совершения действий в определенной форме, не раскрывая требований к ее содержанию, которое устанавливается участниками процесса и судом самостоятельно.

Есть еще одно важное отличие, касающееся третейской процессуальной формы, — возможность влияния сторон третейского разбирательства не только на наличие процессуальной формы, но и на ее содержание: например, в отношении ведения протокола судебного заседания, способов уведомления сторон, исследования доказательств. В третейском разбирательстве существует влияние сторон и самого состава третейского суда на процессуальную форму, в то время как для государственного суда подобное влияние исключено — процессуальная форма устанавливается только законом. Указанные отличия приводят к выводу об отсутствии в третейском разбирательстве процессуальной формы в ее классическом понимании.

Установление процессуальной формы преследует вполне определенную цель — установление четкого порядка поведения субъектов процесса во время судебного разбирательства. Выполнение этого требования позволяет предотвратить возможность злоупотребления сторонами своими правами, провести унификацию форм выражения участниками процесса своей воли и, в конечном счете, обеспечить вынесение судом законного и обоснованного решения.

В отношении решения третейского суда закон ограничивается только требованием о недопустимости нарушения основополагающих принципов права. Рассматривая эту проблему в историческом аспекте, мы увидим, что соблюдение процессуальной формы, единообразно установленной законом, входило бы в противоречие с самой сущностью третейского разбирательства. Это относится к вынесению решений «по справедливости», в упрощенном порядке, лицами, не имеющими специальных юридических познаний и навыков выполнения процессуальных требований. Третейское разбирательство возникает для того, чтобы избежать государственного правосудия и

157

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

исключить существующие в нем процессуальные правила. Воспроизводство указанных правил применительно к третейскому суду привело бы к созданию неполноценной копии государственного суда, не обладающего к тому же возможностями, предоставляемыми государством судам, входящим в судебную систему.

Отсутствие формализма в третейском разбирательстве предопределяло его существование на разных этапах развития общества. Как показала история, отсутствие третейской процессуальной формы не приводило к существенному нарушению прав сторон. Заключая третейское соглашение и исключая процессуальные правила государственного суда, стороны выбирали преимущества третейского разбирательства, достигаемые как раз за счет упрощения процедуры. Упрощение могло привести к некоторому нарушению их прав, но достигаемый этим упрощением правовой и социальный эффект был для сторон более значимым, чем возможное нарушение их прав. Наличие процессуальной формы и ее соблюдение еще не гарантируют соблюдение интересов сторон.

Процессуальное право призвано обеспечить реализацию права путем возможности его судебной защиты. В этом состоит так называемая процедурная справедливость — устройство правил выработки решений, способное обеспечить справедливый результат. Создание справедливой процедуры разрешения спора абсолютно необходимо для достижения справедливого результата, а критерий ее оценки — это справедливость возможных результатов. Вполне возможно достичь справедливого результата интуитивно, не руководствуясь правом, но в этом случае справедливость не гарантирована и зависит исключительно от субъективных факторов. Идеальная процедурная справедливость призвана устранить субъективизм и стремиться к тому, чтобы независимо от усмотрения органа правоприменения, используя установленную процедуру, субъект, защищающий свои права, всегда получал справедливый результат. В то время как современное процессуальное право ориентировано, чтобы результат был законным, а его справедливость предполагается изначально. Эти понятия не являются совпадающими, и справедливость подменена формальной справедливостью, т.е. соответствию полученного результата выполнению процедурных правил.

В третейском суде не процедура обеспечивает достижение приемлемого для сторон результата разрешения спора, а доверие к составу суда и правилам рассмотрения дела. Отсутствие процессуальной

158

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

формы означает не то, что вынесенное решение будет незаконным, а только то, что закон допускает такую возможность и при этом не делает данное решение нелегитимным. Именно это отличие позволяет третейскому суду в большей степени ориентироваться на требования справедливости и сложившиеся в данной среде обычаи и обыкновения, нежели на требования формальных предписаний закона.

Косвенным подтверждением тому является установление законом последствий ее несоблюдения в виде возможности отмены решения третейского суда (ст. 42, 46 Закона о третейских судах). Законодатель не выделяет, в каких именно случаях нарушение процедуры третейского разбирательства ведет к отмене решения. По аналогии с процессуальными нормами п. 3 ст. 270 АПК РФ и ч. 1 ст. 364 ГПК РФ можно утверждать, что подразумевались случаи, когда эти нарушения являются настолько существенными, что приводят к ущемлению прав сторон, из-за чего не достигается установленный законом результат.

Третейская процессуальная форма как обязательный элемент процессуальной отрасли присутствует в третейском процессе, но не в том виде, в каком это предусматривает процессуальная отрасль права. Из признаков процессуальной формы для третейской формы

вполной мере не характерен ни один. Их сходство состоит только

втом, что это определенный порядок действий.

Можно выделить следующие основные признаки третейской процессуальной формы:

•устанавливается не только законом, но и локальными правовыми актами, усмотрением сторон и состава суда;

•не является всеобъемлющей (допускается осуществление процессуальных действий в иных, не запрещенных формах);

•закон не всегда содержит требования к ее внутреннему содержанию.

Столь существенная разница в содержании понятия третейской процессуальной формы возникает не только в силу различий в законодательном регулировании, но в силу особенностей правовой природы третейского суда, ее использующей.

Использование в третейском разбирательстве элементов процессуальной формы не является свидетельством того, что мы имеем дело с явлениями одной правовой природы. Отсутствие общих признаков, объединяющих их в единое родовое понятие, позволяет говорить об условности использования термина «третейская процес-

159

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

суальная форма». Скорее, речь может идти о влиянии судебной процессуальной формы на третейское разбирательство. Появившись для регулирования процессуальных отношений в государственном суде, элементы процессуальной формы получили распространение во всех формах правоприменительной деятельности. В контексте третейского разбирательства точнее говорить не о необходимости следования процессуальной форме при совершении действий любыми его субъектами, а о следовании определенному порядку действий при совершении наиболее значимых, процедурных действий в случаях, прямо предусмотренных источниками третейского разбирательства.

Понятие «третейская процессуальная форма» имеет право на существование, но его содержание существенно у́же, чем общее понятие процессуальной формы, даже с учетом особенностей третейского разбирательства, и обладает иным внутренним содержанием.

Защита гражданских прав эффективна лишь в том случае, если истец имеет возможность в результате разрешения спора получить реальное исполнение решения суда. Третейское разбирательство хотя и основано на согласовании взаимной воли сторон, в момент своего начала все равно имеет своей целью защиту прав, а не является примирительной процедурой, такой, как посредничество. С момента заключения третейского соглашения во время третейского разбирательства фактическое положение вещей и отношения между сторонами могут настолько существенно измениться, что это сделает затруднительным или невозможным реальное исполнение принятого третейским судом решения. Именно целям предотвращения невозможности исполнения решения и служит институт обеспечения иска. Указанная процедура для третейского разбирательства имеет свои существенные особенности.

Принципиальным отличием обеспечения иска в третейском разбирательстве служит то, что третейский суд не имеет возможности принудительно исполнить вынесенное определение об обеспечительных мерах. В силу негосударственного характера у третейского суда нет властных полномочий, позволяющих использовать органы исполнения судебных актов, как нет и собственного механизма принудительного исполнения. Это обстоятельство приводит к тому, что обеспечение иска становится одной из форм содействия государственной судебной системы третейскому разбирательству. Обеспечение иска происходит главным образом лишь в результате приведения в действие сложного правового механизма взаимодействия третейского

160

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

суда и органов правосудия. Для получения исполнительного листа заявитель должен обратиться в компетентный суд в соответствии с правилами подведомственности, установленными процессуальными кодексами.

Второе отличие вытекает из договорного характера возникновения компетенции третейского суда. Статья 25 Закона о третейских судах носит диспозитивный характер и предусматривает возможность для третейского суда распорядиться о введении обеспечительных мер, только если иное не установлено в третейском соглашении. Подобная диспозитивная конструкция в принципе не может существовать в государственном судопроизводстве, но вполне органична для третейского разбирательства.

Не является ли принятие обеспечительных мер государственным судом вмешательством в компетенцию третейского суда? Ответ содержится в функции обеспечительных мер. Обеспечительные меры направлены на гарантирование возможности исполнения вынесенного третейским судом решения, а не на регулирование его принятия, вынесения или обоснованности. Поскольку обеспечительные меры направлены на регулирование и обеспечение процесса исполнения решения, то они в большей степени влияют на исполнительное производство, а не на процесс разрешения спора. Исполнительное производство относится к сфере публичного права и является исключительной компетенцией государства. Поэтому рассмотрение государственным судом заявления о принятии обеспечительных мер третейским судом не является вмешательством в его компетенцию.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что механизм введения обеспечительных мер при рассмотрении дела в третейском суде урегулирован в российском законодательстве достаточно противоречиво. Так, ГПК РФ и АПК РФ, практически идентично регулирующие вопросы взаимодействия третейского суда и государственного суда, имеют принципиально различное регулирование в отношении обеспечительных мер и слабо соотносятся с положениями Закона о третейских судах. Точнее, ГПК РФ вообще не регулирует процедуру выдачи исполнительного листа в порядке обеспечительных мер во время рассмотрения спора в третейском суде. Между тем Налоговый кодекс РФ предусматривает уплату государственной пошлины при обращении за этим процессуальным действием в суд общей юрисдикции. Соответственно, в случае такого обращения по ч. 4 ст. 1 ГПК РФ суд общей юрисдикции должен бу-

161

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

дет применить аналогию закона, используя для этого соответствующие нормы АПК РФ.

Различия в регулировании процедуры обеспечения иска при рассмотрении спора третейским судом, существующие в Законе о третейских судах и в АПК РФ представляются более существенными. В ст. 25 Закона о третейских судах предусмотрено, что заявитель обращается в третейский суд и тот выносит определение о принятии обеспечительных мер. Арбитражный суд исполняет контрольные функции в отношении вынесенного третейским судом определения о принятии обеспечительных мер. Предметом его контроля являются обстоятельства, свидетельствующие о необходимости принятия соответствующих обеспечительных мер, изложенные в определении третейского суда. В то же время ч. 5 ст. 92 АПК РФ исходит из несколько другого подхода. Заявитель должен обратиться в арбитражный суд, лишь доказав факт рассмотрения данного дела в третейском суде. К таким доказательствам Кодекс относит: заверенную председателем постоянно действующего третейского суда копию искового заявления, принятого к рассмотрению третейским судом, или нотариально удостоверенную копию такого заявления и заверенную надлежащим образом копию соглашения о третейском разбирательстве.

Определения третейского суда о принятии обеспечительных мер нет в списке документов, направляемых в арбитражный суд вместе с заявлением об обеспечении иска. В силу чего при разрешении заявления о введении обеспечительных мер арбитражный суд разрешает его, исходя из собственной позиции относительно необходимости такого обеспечения. Функция определения третейского суда о принятии им обеспечительных мер в этом случае является для арбитражного суда скорее выражением мнения третейского суда для разрешения государственным судом заявления об обеспечительных мерах. Закон не обязывает государственный суд давать оценку вынесенному третейским судом определению или установленным в нем обстоятельствам. В этом случае имеет место не контроль правильности самого определения, а контроль наличия или отсутствия определенных обстоятельств, на основании которых третейский суд принимает определение. Такой способ регулирования возможности принудительного установления обеспечительных мер в третейском разбирательстве делает практически невозможным введение предварительных обеспечительных мер ввиду нереальности соблюдения механизма их введения.

162