Третейское разбирательство в Российской Федерации. Учебное пособие

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

Указанное разногласие АПК РФ и Закона о третейских судах по вопросу о введении обеспечительных мер вызвано тем, что есть два способа обеспечения исковых требований: императивный и диспозитивный. При диспозитивном способе обеспечительных мер третейский суд может ввести их самостоятельно, но они распространяют свое действие исключительно на стороны третейского разбирательства, не обеспечиваются принудительной силой государства и добровольно исполняются сторонами. Диспозитивный способ получил достаточно широкое распространение в зарубежных государствах и в международном коммерческом арбитраже, где правосознание

вкоммерческом обороте ориентировано на уважительное отношение к распоряжению суда и стороны не склонны уклоняться от его исполнения. Императивный способ обеспечения иска отличается тем, что он базируется на введении принудительных обеспечительных мер, т.е. введении этих мер при помощи принудительной силы государства. Способ введения обеспечительных мер описанный в АПК РФ, как раз и является императивным: он основан на реализации государством своих властных полномочий по принудительному обеспечению судебных решений и обеспечению для сторон реальной и эффективной защиты своих прав. Реализуемый посредством судебной системы государства, данный способ базируется на самостоятельной оценке необходимости для государства принятия таких мер в спорной ситуации. При таком подходе для государства должно быть безразлично, с помощью какого способа будут защищаться эти права —

вгосударственном суде или в третейском, важно лишь не допустить возможности нарушения прав субъектов в результате неэффективной судебной защиты. Определение третейского суда и его позиция

вэтом вопросе будут излишними, поскольку правоприменитель сам способен дать оценку сложившейся ситуации и определить, насколько необходимо в ней введение обеспечительных мер.

Вглаве 3 уже рассматривались принципы третейского разбирательства, и отмечалось, что в третейском разбирательстве существует принцип конфиденциальности, противоположный принципу гласности, закрепленному в государственном судопроизводстве. Наличие указанного принципа вносит существенные коррективы в процедуру разрешения спора в порядке третейского разбирательства. Наиболее сильно этот принцип влияет на возможность вступления в процесс третьих лиц, соединения исков. Именно наличие этого принципа предопределяет необходимость получения согласия сторон на всту-

163

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

пление в процесс третьих лиц. Другая особенность проявления этого принципа состоит в том, что возможность нахождения в помещении, где происходит рассмотрение дела, имеют только представители сторон; присутствие любых иных лиц может быть только с согласия сторон. Таким образом, если, например, представитель одной из сторон не был допущен к участию в процессе в силу ненадлежащего оформления полномочий, то он должен быть удален из зала судебного заседания, если другая сторона не согласится на проведение открытого заседания. Никому, кроме представителей сторон, суд не имеет право сообщать о совершенных процессуальных действиях, отложениях заседаний и перерывах, как и о самом факте рассмотрения спора конкретных сторон третейским судом. Этот же принцип запрещает третейским судам производить обобщение своей практики, не устранив идентифицирующие стороны признаки.

F Общий вывод относительно влияния принципа конфиденциальности на третейское разбирательство состоит в том, что в силу указанного принципа третейский суд оказывается связанным волей сторон при совершении любого процессуального действия, которое может повлечь оглашение информации о рассмотрении спора конкретных сторон в третейском суде.

При этом стоит отметить, что в данном случае речь идет о согласованной воле обеих сторон, а не только о воле одной из сторон.

Вкачестве презумпции закон устанавливает, что стороны исходят из недопустимости разглашения вышеуказанных сведений. В то же время принцип конфиденциальности не является абсолютным в том смысле, что третейский суд может прийти к выводу о необходимости нарушения указанного принципа, если он вступит в противоречие с иными принципами третейского разбирательства. Достаточно распространена ситуация, когда возникает необходимость, например, истребования доказательства, допроса свидетеля, выяснения позиции лица, связанного правовыми отношениями со сторонами и т.д.

Вэтих случаях третейскому суду придется определять, каким из приоритетов руководствоваться: осуществить защиту прав стороны с нарушением принципа конфиденциальности, либо, не нарушая принципа конфиденциальности, вынести решение, которое не будет обладать свойствами законности и обоснованности.

Представляется, что при подобном конфликте интересов следует исходить из того, что основная функция третейского суда состо-

164

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

ит в защите прав. Принцип конфиденциальности охраняет интерес сторон в неразглашении сущности их правоотношений, если такое разглашение может причинить вред одной из сторон. Следовательно, ненадлежащая защита права третейским судом неизбежно вызовет вред для истца, который уже пострадал в результате действия или бездействия ответчика и не получил правовой защиты. В то время как нарушение принципа конфиденциальности только предполагает возможность наступления негативных последствий от разглашения конфиденциальной информации. Поэтому отступление от принципа конфиденциальности может быть осуществлено третейским судом лишь в связи с особыми обстоятельствами для исполнения своей функции защиты прав, когда невозможно произвести такую защиту без нарушения данного принципа.

Возникновение компетенции третейского суда на основании третейского соглашения, заключенного сторонами, вызывает отличия в возможностях ответчика предъявить встречный иск. Как известно, предъявление встречного иска является одним из способов защиты прав ответчика в судебном процессе. Критерии признания иска встречным хорошо известны процессуальной науке1. Базовым признаком встречного иска является его влияние на заявленные истцом требования, делающее невозможным удовлетворение основного иска или же уменьшающее размер удовлетворенных требований. Первоначальный и встречный иски зачастую не связаны по своему правовому основанию, что не мешает их рассмотрению в гражданском или же арбитражном процессе.

Иначе обстоит дело с возможностью предъявления иска в третейском разбирательстве. Предъявление встречного иска в третейском разбирательстве регулируется ст. 24 Закона о третейских судах. Указанная норма несколько изменяет критерии для признания иска встречным. В третейском разбирательстве достаточно лишь оценочного критерия «существования взаимной связи встречного требования с требованием истца». Однако вводится еще дополнительный критерий — допустимость рассмотрения спора в соответствии с третейским соглашением. Соответственно, ключевым предметом иссле-

1См., напр.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / под ред. В.В. Яркова. М., 2003. С. 331–341.

165

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

дования третейского суда является его компетенция на рассмотрение встречного иска.

Возможность третейского суда рассматривать любое заявленное требование, неважно, — основное или же встречное, возникает лишь при наличии соглашения сторон, по которому они наделяют третейский суд правом рассмотреть определенный спор или группу споров. Поэтому предъявление встречного иска может базироваться на том же третейском соглашении, на основании которого был заявлен первоначальный иск, или же на основании третейского соглашения, содержащегося в другом документе и, возможно, касающегося иного правоотношения сторон. В обоих случаях вопрос о компетенции решается третейским судом путем оценки, насколько заявленные требования охватываются третейским соглашением. Именно круг споров, передаваемых на разрешение третейского суда, и является тем камнем преткновения, из-за которого иногда конструкция встречного иска получается нереализуемой. Например, если стороны наделили третейский суд компетенцией на разрешение споров «по исполнению договора», то предъявление встречного иска «о признании договора недействительным» будет невозможным в третейском суде на основании вышеуказанного третейского соглашения. Такое требование должно быть заявлено в компетентный суд в соответствии с правилами подведомственности и подсудности. Лишь при наличии отдельного третейского соглашения сторон по этому вопросу указанный спор может быть рассмотрен в третейском суде.

F Таким образом, предъявление встречного иска в третейском разбирательстве сопряжено с меньшим количеством формальных требований о связи первоначального иска и встречного, но в то же время осложняется необходимостью выяснения возможности рассмотрения встречного требования в начатом третейском процессе в соответствии с компетенцией третейского суда.

Возможность проведения зачета встречных требований во время процедуры третейского разбирательства законодатель урегулировал, используя те же условия о возможности его проведения, что и при встречном иске.

Не меньше проблем возникает при взаимодействии третейского разбирательства с государственной судебной системой. Проблема состоит в том, что законодатель достаточно исчерпывающим образом урегулировал вопросы преюдиции внутри государственной су-

166

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

дебной системы, но не урегулировал влияние судебных актов третейского суда на судебный процесс и наоборот. Применительно к возможности одновременного рассмотрения тождественных исков, рассматриваемых в третейском суде и в государственном, в силу ч. 1 ст. 148 АПК РФ арбитражный суд должен оставить иск без рассмотрения, если в производстве третейского суда имеется тождественное дело. Если арбитражный суд в процессе рассмотрения дела установит, что по тождественному делу имеется принятое решение третейского суда, то он должен прекратить производство по делу в силу ч. 1 ст. 150 АПК РФ. Аналогичное правило содержится и в ст. 38 Закона о третейских судах, которое обязывает третейский суд прекратить производство по тождественному делу, по которому уже вынесено судебное решение, вступившее в законную силу.

Все сказанное выше относится к случаям рассмотрения тождественных исков, т.е. исков, которые имеют одинаковые предмет и основание, а также в которых совпадают стороны. Ситуация, когда в третейском суде и в государственном суде рассматриваются иски, порождающие близкий или же идентичный правовой результат, но которые, тем не менее, не являются тождественными, получила образное название «проблемы параллельных исков». С некоторой натяжкой эту ситуацию можно распространить и на иски, которые тесно связаны с предметом рассматриваемого иска и которые неизбежно окажут влияние на рассматриваемый спор.

Орган, который будет производить защиту прав и рассматривать возникший спор, — третейский суд или государственный суд — определяется истцом посредством разграничивающего по судебным органам механизма компетенции на рассмотрение конкретного спора. Компетенция третейского суда всегда является исключением спора из его подведомственности государственному суду и происходит посредством заключения третейского соглашения. В силу этого соглашения каждый конкретный спор подведомственен точно определенному суду. Третейское соглашение с высокой степенью точности указывает на третейский суд, в котором должен быть рассмотрен спор, и на те правоотношения, споры по которым он полномочен рассматривать.

Указанный механизм распределения дел с помощью установления сторонами спора компетенции третейского суда хорошо справляется с возложенной на него функцией лишь до той поры, пока данное третейское соглашение охватывает все возможные группы спо-

167

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

ров, которые могут возникнуть из спорного правоотношения. При этом он становится бессильным, когда появляются лица, которые в силу закона имеют право предъявлять иски, связанные с правоотношением сторон, в связи с которыми стороны обратились в суд, но сторонами не являются. Наиболее часто параллельный иск может возникнуть из исков прокурора в защиту прав конкретного субъекта права, оспаривание акционером или участником общества заключенных обществом сделок (например крупных или с заинтересованностью), лиц, обращающихся за признанием недействительной ничтожной сделки, лица, отвечающего солидарно, но не связанного третейским соглашением.

Все случаи предъявления параллельных исков объединены одним общим признаком: указанный иск предъявляет субъект, который не подписывал третейское соглашение, а, соответственно, соглашение об исключении данного спора из юрисдикции государственного суда на него не распространяется. В то же время непосредственные стороны спорного правоотношения, которые вступили в соответствующие права и приняли на себя обязанности, своей волей наделили компетенцией по урегулированию спора третейский суд. Все это приводит к тому, что одно и то же правоотношение будет предметом судебного рассмотрения в разных судебных органах, каждый из которых вправе принять по спору свое решение, которые могут быть прямо противоположны друг другу.

Описанная ситуация отнюдь не является нормальной для российской правовой системы, поскольку в указанном случае институт разграничения дел в соответствии с компетенцией дает сбой и не является эффективно работающим. Возможность разрешения фактического одного и того же правового конфликта разными органами, когда оба решения могут быть признаны законными, безусловно, подрывает главную цель существования самой судебной системы

имеханизма альтернативного разрешения споров — окончательное урегулирование правового конфликта путем властного и окончательного разрешения спора сторон. Характерно, что именно проблемы разграничения компетенции между судами общей юрисдикции

имежду арбитражными судами по вопросу разрешения корпоративных споров привели к существенному изменению процессуальных правил АПК РФ и ГПК РФ в части подведомственности. До законодательного разрешения указанной коллизии обе ветви судебной власти могли принять к рассмотрению спор и разрешать его по существу

168

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

(например, спор о признании недействительным решения собрания акционеров) лишь в зависимости от статуса заявителя. Это было вызвано тем, что в качестве базового регулятора распределения дел по подведомственности был избран субъектный состав спорящих сторон. Изменение правил определения подведомственности путем выделения в качестве определяющего критерия характера спора, а также введение специальной компетенции арбитражного суда привели к полному разрешению данного противоречия.

Возможность для субъектов права самим выбирать форму защиты своих прав привела к возникновению по сути аналогичного конфликта. И в том, и в другом случаях закон относит разрешение данного спора к ведению обоих судов в зависимости от обратившегося за защитой субъекта. Острота и множественность конфликтных ситуаций при разрешении корпоративных споров подвигли государство к разрешению существовавшего противоречия. В ситуации с третейским разбирательством острота конфликта гораздо ниже и случаи таких конфликтов не носят массовый характер, поэтому внимание законодателя приковано к другим, более насущным проблемам, в большей степени требующим своего разрешения. Помимо этого соотношение третейского разбирательства и гражданского процесса не позволяет правовому сознанию помещать третейский суд на одну ступень с государственным судом. Эта ситуация характеризуется тем, что в конфликте двух равных ветвей одной судебной системы законодатель был вынужден искать компромисс, что не происходит, когда сталкиваются интересы государственного суда и третейского суда. Хотя, если взглянуть на эту проблему под другим углом, здесь происходит не столкновение интересов третейского суда и суда государственного, а поиск оптимального соотношения частного и публичного регулирования при защите частноправового интереса.

В рассматриваемом случае предпочтительнее было бы законодательное регулирование, разрешающее двойственность ситуации с параллельными исками. Подход к урегулированию названной проблемы должен опираться на необходимость наиболее эффективной защиты гражданских прав субъектов спора, не допускающей ущемления прав иных лиц, интересы которых связаны с интересами спорящих сторон. Найти эту тонкую грань достаточно непросто, а причина кроется в том, что принудительное перемещение компетенции в один из судебных органов приведет к отступлению от основных принципов их деятельности. Можно признать предпочтение выбору

169

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

формы разрешения спора непосредственных участников правоотношения или же признать приоритет статуса субъекта, обращающегося за защитой (указанный вариант в настоящее время молчаливо реализован). Запрет на рассмотрение третейским судом коммерческих споров (а это — историческая база третейского разбирательства) равносилен отказу от права граждан на самостоятельное легитимное разрешение споров, перемещение коммерческих споров в третейский суд без учета воли сторон идет вразрез с принципом добровольности выбора субъектами формы разрешения споров.

Возможно, решение обозначенной проблемы стоит искать, используя механизм, установленный в ч. 4 ст. 194 АПК РФ для рассмотрения споров об оспаривании нормативных актов, устанавливающий, что дело подлежит прекращению, если есть вступившее

взаконную силу решение суда по ранее рассмотренному делу, проверившего тот же нормативный акт по тем же основаниям. Представляется, что установление подобного механизма сняло бы значительную часть проблем и привело к существенной процессуальной экономии.

Однако на сегодняшний момент какое-либо однозначное регулирование проблемы параллельных исков отсутствует, а потому следует разрешать возникающие коллизии, исходя из существующего регулирования и руководствуясь общими началами регулирования процессуальной деятельности и деятельности третейских судов. К таким началам следует отнести окончательность разрешения спора путем соответствующей правовой квалификации отношений сторон. Как уже указывалось, с точки зрения компетенции третейский суд, как и государственный суд, вправе выносить подобные решения,

втом числе и правоустановительные. В силу различного субъектного состава спорящих сторон, а также отсутствия прямого указания закона на преюдициальное значение решений третейских судов для государственных и наоборот. Установленные решением суда обстоятельства, не подпадающие под категорию имеющих преюдициальное значение, не освобождают стороны от повторного доказывания тех же обстоятельств в новом процессе. Тем не менее указанные решения судов имеют общеобязательное значение, и не учитывать такие их правовые свойства, как определенность и исключительность, нельзя. Более того, арбитражная практика идет по пути необходимости обязательно учитывать при принятии решения арбитражного суда решения других судов, входящих в судебную систему. Указан-

170

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

ная позиция вызвана как раз соображениями процессуальной экономии и основана на правовых свойствах решения суда. Действительно, если суд уже установил, например, факт недействительности договора, то нет правовых оснований производить взыскание по указанному договору. Указанная логика вполне применима и к проблеме параллельных исков. Во всяком случае, третейский суд не может игнорировать факт принятия решения по параллельному иску. Представляется, что аналогичную позицию должен занимать и государственный суд в подобной ситуации, во всяком случае тогда, когда на решение третейского суда выдан исполнительный лист, хотя третейский суд и не входит в судебную систему. Тем не менее интеграция третейских судов в механизм разрешения споров делает их решения близкими по своим правовым свойствам к решениям государственных судов. Поэтому подходы к восприятию решения третейского суда должны быть близки к восприятию решения государственного суда в аналогичной ситуации.

Не стоит сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что проблема параллельных исков наиболее остро возникает в период, когда оба дела еще только находятся в стадии рассмотрения. Зачастую параллельный иск предъявляется как раз с процессуальной целью — затянуть рассмотрение основного требования. В этом случае перед судом стоит процессуальный вопрос о приостановлении слушания дела. Обращает на себя внимание то, что ни ст. 143 и 144 АПК РФ, ни Закон о третейских судах не регулируют вопрос о приостановлении производства по делу при предъявлении параллельного иска. Более того, АПК РФ не устанавливает такую обязанность для арбитражного суда и не дает ему такого права, поскольку третейский суд среди органов, решения которых могут повлиять на исход дела, не указан. Точно так же обстоит дело и с нормами Закона о третейских судах, с той лишь поправкой, что там нормы о правилах приостановления рассмотрения дела отсутствуют вообще. Регулирование этого вопроса происходит на более низком уровне правил третейского разбирательства или соглашения сторон. Соответственно, третейский суд при наличии параллельного иска должен руководствоваться соображениями интересов сторон и нормами своего регламента. Рассмотрение дела при игнорировании параллельного иска существенно повышает риск отказа в выдаче исполнительного листа или отмены решения при удовлетворении параллельного иска. Однако как и в случае с арбитражным судом, предъявление параллельного иска

171

Глава 7. Особенности производства по делу в третейском суде

не обязывает третейский суд к приостановлению дела, а только дает ему такую возможность с учетом всех особенностей рассматриваемого им дела.

В качестве ключевых особенностей производства по делу в третейском суде следует выделить: возможность влияния сторон на правила рассмотрения спора; регулирование третейского разбирательства преимущественно диспозитивным методом; низкую степень властных проявлений в отношениях между судом и сторонами; усеченное использование процессуальной формы; более узкий состав участников третейского разбирательства.

172