Процессуальные сроки в правовом регулировании производства по делам об административных правонарушениях. Монография

такой области правового регулирования общественных отношений, где фактор времени не играл бы существенной, а во многих случаях определяющей роли»1. Различия в научных позициях начинаются тогда, когда авторы пытаются сформулировать собственную позицию по поводу места сроков в правовом регулировании.

В большинстве работ правовой срок позиционируется как юридический факт. Авторы этих работ, подчеркивая объективный, независимый от деятельности человека характер течения сроков, отнесли последние к юридическим фактам-событиям2.

К особой категории юридических фактов, которые не могут быть сведены ни к событиям, ни к действиям, относит правовые сроки Т.Г. Петрухина3. В зависимости от различных ситуаций определяет место сроков в системе юридических фактов С.А. Комков. Если, полагает он, срок определяется календарной датой или временными единицами, то наступление, течение и истечение этого срока имеют двойственный характер и занимают в системе юриди- ческих фактов значение связующего звена между событиями и действиями; если срок определяется указанием на юридическое действие, то наступление, течение и истечение такого срока будут юридическими фактами-действиями; при установлении срока указанием на событие, наступление, течение и истечение данного срока будут юридическими фактами-событиями; длительность срока как юридический факт всегда представляет действие4.

В.В. Ярков относит процессуальные сроки к «своеобразным юридическим фактам», которые могут выражаться в виде как действия, так и события5. О.А. Красавчиков подразделил юридические события на две группы (относительные и абсолютные): к относительным он относит явления, вызванные деятельностью человека, но выступающие уже независимо от причин, их породивших; к абсолютным — явления, не вызванные человеческой деятельностью

1Залесский В.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 117.

2См., например: Баринов О.В. Юридические факты в трудовом праве: Дис. …канд. юрид. наук. Л., 1980. С. 67—68; Долова А.З. Сроки в договорах трудового права России и защите трудовых прав: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1998. С. 13—18; Жгунова А.В. Сроки в советском гражданском праве: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 6; Жигалкин П.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 6; Исаева Е.В. Указ. соч. С. 78—79; Люминарская С.В. Сроки в праве социального обеспечения России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ижевск, 2007. С. 9; Мордачев В.Д. Сроки в советском трудовом праве: Дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1972. С. 53—54.

3Ñì.: Петрухина Т.Г. Сроки в гражданском праве // Право и экономика. 2006. ¹ 5. С. 15—19.

4Комков С.А. Сроки в трудовом праве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2004. С. 7.

5Ñì.: Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. Екатеринбург, 1992. С. 16—17.

21

и выступающие вне зависимости от последней1. Он же выделял в особую группу (абсолютное юридическое событие) юридический факт — истечение времени, обосновывая это тем, что деятельность человека не может быть противопоставлена «истечению» времени.

Большая группа ученых отводит срокам в правовом регулировании самостоятельную роль. Например, В.С. Ем, констатируя самостоятельную и самобытную роль сроков в механизме правового регулирования общественных отношений, отмечает, что происхождение сроков зависит от воли субъектов правоотношения либо законодателя, в то же время их течение подчинено объективным законам времени2.

По мнению В.П. Грибанова, срок необходимо рассматривать как явление, занимающее самостоятельное место в системе юридических фактов наряду с событиями и действиями, поскольку истечение срока нельзя отнести ни к абсолютным юридическим событиям, которые имеют место помимо воли людей, ни к относительным юриди- ческим событиям, которые в своем возникновении носят волевой характер, но в последующем осуществляются независимо от воли, их породившей, ни к юридическим действиям, так как течение определенного срока есть частный случай течения времени, которое, в свою очередь, независимо от воли и деятельности людей3.

В качестве разновидности юридических фактов рассматривает юридический срок Ю.А. Куликова, отмечая, что он является конкретным жизненным обстоятельством, с помощью которого содержащееся в абстрактной норме правовое предписание приобретает свое реальное воплощение, выражаясь в реальной социальной связи. Юридические сроки, продолжает она, связывают прошлое, настоящее и будущее в материальных и процессуальных нормах, выступая необходимым и важным звеном для перехода процесса правового регулирования из одной стадии в другую4.

Л.Ю. Зуева, рассматривая правовой срок в качестве элемента фактического состава, а фактический состав — в качестве самостоятельного элемента в механизме правового регулирования, делает вывод, что «правовой срок не только обеспечивает надежное возникновение, изменение, прекращение правовых отношений, но и принимает непосредственное и активное участие в их регулировании»5.

1Ñì.: Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. 1958. С. 166—167.

2Ñì.: Гражданское право: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 1993. Т. 1. С. 125.

3Ñì.: Грибанов В.П. Сроки в гражданском праве. М., 1972. С. 8—10.

4Ñì.: Куликова Ю.А. Проблемы правового регулирования сроков пребывания в должности президентов Российской Федерации и государств — членов Содружества Независимых Государств: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2014. С. 23.

5Ñì.: Зуева Л.Ю. Óêàç. ñî÷. Ñ. 30.

22

Столь широкий разброс мнений по поводу соотношения правового (процессуального) срока и юридического факта, достаточно обтекаемые формулировки по поводу «самобытности и самостоятельности» сроков в системе юридических фактов, присвоение им подвижного статуса событий или действий свидетельствуют об объективной сложности однозначного позиционирования юридических сроков в механизме правового регулирования.

Не претендуя на истину в последней инстанции, попробуем сформулировать собственную позицию. Юридические факты, пишет С.С. Алексеев, выступают в роли «рычажков», приводящих в действие нормы права, связующих звеньев между нормами права и правами (обязанностями) субъектов1. Как известно, юридические факты, вызывающие возникновение, изменение и прекращение процессуальных правоотношении, называются процессуальными юридическими фактами2. Для того чтобы выступать в качестве эффективных «рычажков», из нескольких процессуальных юридиче- ских фактов формируется фактический (юридический) состав, который характеризуется двойственностью своей правовой природы: наряду с собственно процессуальными фактами в него включается факт материально-правового характера (материальное охранительное правоотношение)3.

По мнению многих исследователей, одной из особенностей системы процессуальных фактов является то, что важное значение в ней приобретают те юридические факты, которые формируются в материальных правоотношениях. Именно они, писал И.М. Погребной в конце прошлого века, передают юридическую энергию норм материального права в динамику процессуального производства4. Эту мысль последовательно проводил в своих работах В.Д. Сорокин, который считал, что роль юридического факта при возникновении административно-процессуального отношения выполняет соответствующее материальное правоотношение5. По мысли И.А. Галагана и А.В. Василенко, фактами материально-правового характера, порождающими правоприменительные (процессуальные) отношения, служат обстоятельства, влекущие возникновение материальноправового отношения, которое и должно быть реализовано в юри-

1Ñì.: Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. Т. 2. С. 164.

2Ñì.: Лукьянова Е.Г. Теория процессуального права. М.: Норма, 2003. С. 188—189; Шрамкова М.Н. Юридические факты в механизме процессуально-правового регулирования // Вектор науки ТГУ. Сер.: Юрид. науки. 2012. ¹ 2(9). С. 66—67.

3Ñì.: Галаган И.А., Василенко А.В. К проблемам теории правоприменительных отношений // Государство и право. 1998. ¹ 3. С. 13.

4Ñì.: Погребной И.М. Общетеоретические проблемы производств в юридиче- ском процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. Харьков, 1982. С. 132.

5Ñì.: Сорокин В.Д. Административно-процессуальное право: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. СПб.: Юридический центр Пресс, 2008.

23

дическом процессе. Таким юридическим фактом, по мысли этих ученых, являются материально-правовые отношения, в связи с которым и дается ход юридическому делу1.

Подобную точку зрения В.Д. Сорокина, А.Е. Лунева, И.А. Галагана, Ю.М. Козлова, А.П. Алехина, называя ее идеализацией мнения молодого К. Маркса, последовательно критикует А.А. Демин, полагающий, что материальная норма реализуется в материальном правоотношении, а процессуальные правоотношения возникают только тогда, когда появляется спор о праве2.

1.1.4. Взаимосвязь материальных и процессуальных сроков в производстве по делам

об административных правонарушениях

Не вдаваясь в подробности дискуссии между сторонниками В.Д. Сорокина или А.А. Демина3, позицию которого при всей ее оригинальности трудно признать конструктивной, полагаем целесообразным отметить три важных, с нашей точки зрения, положения, касающихся роли сроков в механизмах административно-правового и административно-процессуального регулирования.

Первое. Независимо от того, рассматриваем мы административный процесс как исключительно судебную деятельность или признаем возможность существования административно-юстиционных отношений4, нельзя игнорировать наличие административно-охрани- тельных правоотношений. Спецификой процессуального права, и здесь следует поддержать точку зрения Е.Г. Лукьяновой, И.А. Зайцева и ряда других авторов, является то, что им опосредуется развитие и осуществление особого материального охранительного правоотношения. Возникновение охранительного правоотношения или предположения о его возникновении является материальным юридическим

1Ñì.: Галаган И.А., Василенко А.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 14.

2Ñì.: Демин А.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 739; Îí æå. Теория административного процесса: соотношение материального и процессуального права // Правовая науки и реформа юридического образования: Сб. науч. тр. Вып. 6: Юридический процесс: реформа процедур управления, законодательной деятельности и судебной власти. Воронеж, 1996. С. 94—114.

3Ñì. îá ýòîì: Аврутин Ю.Е. Бытие административного права в социокультурном и аксиологическом измерении (перечитывая проф. В.Д. Сорокина) // Административное право и процесс. 2014. ¹ 3. С. 11—21; Каплунов А.И. Значение трудов В.Д. Сорокина для развития научных представлений об административном процессе и статусе административно-процессуального законодательства // Административное право и процесс. 2014. ¹ 3. С. 28—35.

4Анализ соответствующих точек зрения см.: Зеленцов А.Б. Административная юстиция как судебное административное право: концептуальные проблемы: Монография. М., 2014.

24

фактом в процессуальной фактической системе, влекущим возникновение процессуального правоотношения (юридического процесса)1.

Обеспечивая реализацию охранительной функции административного права, охранительные правоотношения возникают там и тогда, где и когда возникает необходимостью защищать от нарушений установленный правопорядок в сфере организации и функционирования публичной администрации. Совершение административного правонарушения или угроза его совершения и выступают

материальным юридическим фактом в процессуальной фактической системе, влекущим возникновение процессуального правоотношения.

Сам факт совершения административного деликта, влекущий поводы и основания для возникновения административной ответственности, или факт обжалования действия (решения) публичной администрации, влекущий возникновения спора о праве, детерминирует, обусловливает возникновение процессуальных правоотношений. Материальные и процессуальные сроки как условноизмеряемые (инструментальные) формы времени, выполняют, помимо прочего, функцию связанности, преемственности материальных и процессуальных юридических фактов (юридические события, юридически значимые действия, юридические презумпции, юриди- ческие фикции), выступая своего рода темпоральными мостиками между прошлым (факт совершения административного деликта), настоящим (возбуждение дела об административном правонарушении) и будущим (вступление постановления по делу об административном правонарушении в законную силу).

Темпоральные мостики существуют и между различными процессуальными фактами (фактическими составами), формирующими процессуальную последовательность этапов, стадий производства по делам об административных правонарушениях. Процессуальные сроки определяют темпоральную протяженность между юридиче- скими фактами, послужившими юридическими основаниями нача- ла и конца одной стадии производства и начала следующей стадии, поскольку каждый вид процесса представляет собой деятельность, проходящую определенные стадии, логически следующие одна за другой2, и, добавим, ограниченную процессуальными сроками.

В научной и учебной литературе предлагаются различные варианты классификаций стадий производства по делам об администра-

1Ñì.: Лукьянова Е.Г. Теория процессуального права. М.: Норма, 2003. С. 192; Зайцев И.А. О механизме административно-процессуального регулирования производства по делам об административных правонарушениях, осуществляемого участковым уполномоченным полиции // Административное право и процесс. 2011. ¹ 7. С. 36.

2Ñì.: Сорокин В.Д. Административный процесс и административно-процес- суальное право. СПб., 2002. С. 11—12.

25

тивных правонарушениях. Например, первую стадию производства А.С. Дугенец называет «первоначальные процессуальные действия»1, А.П. Шергин — «первичные процессуальные действия»2, Д.Н. Бахрах — «возбуждение дела и административное расследование»3, Т.Р. Мещерякова, В.В. Дорохин, А.О. Дрозд, Л.Л. Попов — «возбуждение дела об административном правонарушении»4. Н.Н. Цуканов считает, что терминологически точнее следовало бы именовать данную стадию стадией подготовки материалов дела об административном правонарушении к рассмотрению5.

С нашей точки зрения, первую стадию производства по делу об административном правонарушении следует называть так, как это определил законодатель, — возбуждение дела об административном правонарушении. Стадия возбуждения дела об административном правонарушении ограничена сроками проведения административного расследования, сроками давности привлечения к административной ответственности. В целях обеспечения соблюдения данных сроков законодателем предусмотрены сроки совершения определенных процессуальных действий: срок составления протокола, срок предоставления истребуемых сведений и др.

Стадия рассмотрения дела об административном правонарушении ограничена сроками, в пределах которых судья, орган или должностное лицо должны рассмотреть дело об административном правонарушении, а также ограничена сроками давности привлече- ния к административной ответственности. Для данной стадии в КоАП РФ предусмотрено исключение исчисления срока давности привлечения к административной ответственности — его приостановление в случае удовлетворения ходатайства лица о рассмотрении дела по месту жительства.

В КоАП РФ предусмотрены нормы, ограничивающие срок обжалования и опротестования постановления по делу об административном правонарушении. Ряд ученых считают, что обжалование

1Ñì.: Дугенец А.С. Процессуальные сроки в производстве по делам об административных правонарушениях: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1995. С. 11; С. 90.

2Ñì.: Шергин А.П. Административная юрисдикция. М., 1979.

3Ñì.: Бахрах Д.Н. Административное право России: Учебник. 6-е изд. М.: Эксмо, 2011.

4Дрозд А.О. Административно-юрисдикционная деятельность, осуществляемая участковыми уполномоченными полиции (по материалам ГУ МВД России по Алтайскому краю): Дис. … канд. юрид. наук. СПб.: СПб. ун-т МВД России, 2012; Дорохин В.В. Производство по делам об административных правонарушениях, осуществляемое органами внутренних дел: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 143; Попов Л.Л. Административное право России: Учебник. М.: Проспект, 2011.

5Цуканов Н.Н. Теория и практика производства по делам об административных правонарушениях, осуществляемого органами внутренних дел: Дис. ... д-ра юрид. наук. Омск, 2011. С. 169.

26

постановлений является факультативной стадией1. Ее факультативный характер связан с тем, что обжалование является правом соответствующего участника производства и это право он может реализовывать на любой стадии производства в сроки, предусмотренные ст. 30.3 КоАП РФ: в общем порядке — в течение десяти суток со дня вручения или получения копии постановления (ч. 1 ст. 30.3), либо, если речь идет об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 5.1—5.25, 5.45—5.52, 5.56, 5.58, — в пятидневный срок со дня вручения или получения копий постановлений (ч. 3 ст. 30.3). Часть вторая ст. 30.3 предусматривает, что в случае пропуска срока, предусмотренного ч. 1, он по ходатайству лица, подающего жалобу, может быть восстановлен судьей или должностным лицом, правомочными рассматривать жалобу.

И завершающая стадия, отнесение которой в структуру производства по делам об административных правонарушениях поддерживается не всеми учеными2, — исполнение постановления по делу об административном правонарушении тоже имеет свои временные рамки. Например, срок давности исполнения постановления, по истечении которого исполнение постановления не осуществляется, срок добровольной уплаты административного штрафа, срок отсрочки исполнения постановления и другие.

То обстоятельство, что процессуальные сроки пронизывают все стадии производства, определяя время на совершение тех или иных процессуальных действий, является несомненным свидетельством того значения процессуальных сроков, которое им придает законодатель. Отсюда и то внимание, которое в научной литературе и законодательстве уделяется правовой легализации времени, правовой фиксации сроков.

Второе. Время как особая характеристика правовой реальности является теоретической, абстрактной конструкцией. Предметное, пригодное для целей правового регулирования бытие оно получает посредством условно-измеряемых, т.е. инструментальных, форм времени. В качестве таких форм можно рассматривать закрепленные в правовых предписаниях метрические характеристики физического (такие календарные показатели, как час, сутки, год) и оценочные характеристики социального (такие показатели, как «быстро», «немедленно», «своевременно», «сразу после», «непосредственно до»,

1См., например: Бахрах Д.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 550; Дорохин В.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 145; Мельников В.А. Право лица, привлекаемого к административной ответственности, на защиту по новому законодательству РФ об административных правонарушениях: Монография. Волгоград: Изд-во Волгоград. ин-та экономики, социологии и права, 2002. С. 91.

2См., например: Цуканов Н.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 7.

27

«одновременно» и т.д.) времени1. С помощью этих показателей юридические факты приобретают темпоральную объективированность, т.е., как отмечает Е.Ю. Догадайло, фиксируются, классифицируются и оцениваются как происшедшие, истекшие, начавшиеся, окончившиеся, завершенные, длящиеся, будущие, прошлые или настоящие и т.д.2 Кроме того, правовые нормы трансформируют время в такие важнейшие конструкции нормативного правового регулирования, как «обратная сила нормативных правовых актов», «давность», «срок». Техникоюридическими формами отражения этих конструкций в тексте нормативного правового акта является календарное исчисление è датирование.

Юридической основой измерения (исчисления) календарного времени служат единицы и шкалы, устанавливаемые Государственной службой времени, частоты и определения параметров вращения Земли3. Датирование (обозначение события в календарной временной шкале) используется не только, как полагают отдельные авторы4, в целях обозначения времени разработки, принятия, опубликования и вступления в силу правовых нормативных актов, а также актов, вносящих в них изменения, дополнения или отменяющих их действие, но и в качестве формирования некоей точки отсчета конкретного срока — определенного промежутка времени или определенной календарной даты, являющейся предельным моментом исполнения или наступления чего-либо, например давности привле- чения к административной ответственности, даты ее истечения.

Все сроки в производстве по делам об административных правонарушениях можно подразделить на два вида в зависимости от способа исчисления времени: формально-определенные сроки и сроки, определенные оценочными понятиями5. Каждый из таких способов

1Социальное время есть внутреннее качество социального бытия и является мерой изменчивости общественных процессов. Подробнее см.: Штомпка П. Социология социальных изменений: Пер. с англ. М., 1996; Сивиринов Б.С. Социальное время и перспектива: Феноменология, функции, модусы. Новосибирск: Наука, 2000.

2Догадайло Е.Ю. Время и право: теоретико-правовое исследование: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2013. С. 11.

3Ñì.: Постановление Правительства РФ от 23.03.2001 ¹ 225 (ред. от 31.01.2012) «Об утверждении Положения о Государственной службе времени, частоты и определения параметров вращения Земли» // СЗ РФ. 2001. ¹ 14. Ст. 1361.

4Догадайло Е.Ю. Óêàç. ñî÷. Ñ. 14.

5Об оценочных понятиях в праве см., например: Игнатенко В.В. Оценочные понятия в законодательстве об административной ответственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1989; Лукьяненко М.Ф. Оценочные понятия гражданского права: теоретико-правовой анализ и практика применения: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2010; Миронов А.В. Оценочные понятия в избирательном законодательстве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владивосток, 2004.

28

имеет свои плюсы и минусы, о чем пойдет речь в следующем параграфе.

Третье. То обстоятельство, что используемое в нормативном правовом акте датирование (обозначение события в календарной временной шкале) либо введение в правовой акт оценочных показателей социального времени («быстро», «незамедлительно» и т.д.) обеспечивает приобретение юридическим фактом темпоральной объективированности, само по себе едва ли может служить достаточ- ным основанием для признания юридических сроков вообще и процессуальных сроков в частности юридическими фактами. Приведенная выше дискуссия о статусе сроков (в том числе и процессуальных) в содержании юридических фактов как элементов правового регулирования наглядно показывает не только разброс мнений по этому вопросу, но и объективную сложность однозначного ответа на него.

Легкость, с которой отдельные исследователи определяют срок как юридический факт, не в последнюю очередь связан с антропоморфностью понятия «срок»1, который нередко воспринимается как нечто материальное, осязаемое, такое же, как некое действие или событие. Отсюда наделение процессуальных сроков статусом юридических фактов-действий или фактов-событий (абсолютных или относительных). Одним из примеров, подтверждающих сказанное, является точка зрения известного цивилиста Е.А. Суханова, полагающего, что если сроки связаны с продолжительностью или стадиями конкретных материальных процессов (например, достижением человеком определенного возраста; началом или окончанием периода навигации судов внутреннего водного транспорта и т.п.), то они могут быть отнесены к юридическим фактам-событиям; если же сроки выражаются годами, месяцами, неделями, сутками и часами, то они образуют особую группу юридических фактов2. В какую — особую, автор не уточнил.

Утверждая, что процессуальные сроки являются достаточно распространенной категорией процессуальных юридических фактов, Е.Г. Лукьянова в то же время оговаривает, что они, как и процессуальные события, могут выступать только как элементы фактического состава, поскольку, продолжает она со ссылкой на В.Б. Исакова3,

1Антропоморфность — свойство предметов и явлений восприниматься и истолковываться с позиций человеческих свойств и качеств. Подробнее см.: Карпицкий Н.Н. Понимание границы антропоморфного мировосприятия в философской антропологии и ксенологии // Человек. RU: гуманитарный альманах. Новосибирск: НГУЭУ, 2010. ¹ 6. С. 124—141.

2Суханов Е.А. Гражданское право: Учебник/ Отв. ред. Е.А. Суханов. 2-е изд. М., 1998. Т. 1. С. 75.

3Ñì.: Исаков В.Б. Фактический состав в механизме правового регулирования. М., 1986. С. 71.

29

срок сам по себе, вне связи с ситуацией, с иными юридическими фактами, никакого содержания не несет — он значим как срок че- го-либо1. На наш взгляд, эта констатация — вполне удачный выход из многочисленных дискуссий о наличии или отсутствии в процессуальных сроках волевого момента или позиционирования сроков как нечто среднего между юридическими событиями и юридиче- скими действиями2.

Сказанное не следует воспринимать как некую точку в дискуссиях о месте и роль сроков в системе юридических фактов. В связи с этим следует согласиться с точкой зрения Е.В. Исаевой о целесообразности дальнейших исследований на предмет квалификации процессуальных сроков как юридических фактов3, но не разделяем ее точку зрения о том, что квалификация должна (может) привести к признанию их в качестве юридических фактов — относительных событий.

Нам представляется, что процессуальный срок в любой из имеющихся на сегодняшний день дефиниций не может рассматриваться как юридический факт, а оговорки, что он значим только в связи с иными юридическими фактами (Е.Г. Лукьянова, В.Б. Исаков, Л.Ю. Зуева и др.), не более чем попытка найти компромисс в непростой научной ситуации отсутствия консенсуса представителей различных юридических наук. В связи с этим хотелось бы подчеркнуть, что для наступления определенного юридического результата важен не день, час или год как установленный законодательством срок совершения тех или иных процессуальных действий, а начало, окончание, прерывание, возобновление и т.д. течения (истечения) этого срока. Именно с этими характеристиками сроков, а не самими сроками связано возникновение правоотношений. Например, с учетом материального положения лица, привлеченного к административной ответственности, уплата административного штрафа может быть рассрочена судьей, органом, должностным лицом, вынесшими постановление, на ñðîê до трех месяцев (ч. 2 ст. 31.5 КоАП РФ). По истечении рассрочки обязанность уплаты штрафа вновь становится актуальной юридической обязанностью лица, которому назначена эта мера наказания.

Поэтому в нашем представлении процессуальный срок — это темпоральная характеристика тех процессуальных действий или событий, которые как юридические факты влекут за собой юриди- ческие последствия в виде возникновения, изменения или прекра-

1Лукьянова Е.Г. Óêàç. ñî÷. Ñ. 195—196.

2Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 251. (Сер. «Классика российской цивилистики»).

3Ñì.: Е.В. Исаева. Óêàç. ñî÷.

30