Политический диалог в многосоставных обществах. Монография

харт, 1997, c. 64]. Перманентный режим больших коалиций может иметь разный институциональный дизайн, но здесь важна реализация главного принципа этого режима: участие лидеров всех без исключения значимых сегментов многосоставного общества в политическом управлении.

Если же этот принцип большой коалиции реализуется и коалиционное правление успешно, тогда многосоставность как фактор политического риска оборачивается известным преимуществом, а именно, дополнительным шансом для реализации долгосрочных модернизационных проектов. В самом деле, в условиях демократии большинства сменяющие друг друга правительства озабочены краткосрочными успехами, которые можно выгодно продать избирателю, чтобы выиграть очередные выборы. Для реализации стратегических планов модернизации, напротив, нередко требуются десятилетия, поэтому им лучше подходит долгосрочное ответственное правление с традициями сообщественности.

Как может выглядеть институциональный дизайн большой коалиции в обществах с этнокультурным многообразием? Здесь есть ряд проблемных моментов. Во-первых, в указанном дизайне надо акцентировать не только формальные, но и неформальные аспекты институциональности. Во-вторых, в формальноинституциональном смысле большая коалиция может выглядеть по-разному в зависимости от характера политического режима и политической культуры данной страны.

Наиболее проблематичной такая коалиция оказывается в условиях сильной президентской власти. И хотя президентский режим менее благоприятен сообщественному принципу, чем парламентский, все же, по убеждению Лейпхарта, «президентская форма правления и сообщественность не являются абсолютно несовместимыми» [Лейпхарт, 1997, c. 69].

Какие существуют возможности (формы) консоциональности в условиях президентской республики (а это – случай России и Нигерии)? Во-первых, как в парламентских, так и в президентских республиках большие коалиции вовсе не обязательно реализуются в форме коалиционных правительств. Лейпхарт указывает в этой связи на пример Австрии, где важнейшие решения принимались не правительством большой коалиции, а внеконституционным органом («Коалиционным комитетом»), в котором на равных участвовали представители главных идеологи-

81

ческих сегментов австрийского общества (социалистов и католиков). В России аналогичную функцию выполнял Государственный совет в Республике Дагестан в 1994–2006 гг., хотя в отличие от австрийского «коалиционного совета» Госсовет был органом конституционным (он был утвержден в августе 1994 г. Постановлением Верховного Совета Республики Дагестан в качестве высшего исполнительного органа государственной власти республики). Упразднение этого органа сообщественности в 2006 г. можно считать в известном смысле шагом назад; в многосоставном дагестанском обществе сообщественность является первейшим условием легальной управляемости, а не временным состоянием политического управления.

Правда, осуществление сообщественного правления в Дагестане (как и в России в целом) сталкивается с уже отмеченной нами выше (для случая региональных элит Санкт-Петербурга) закономерности: солидарность и доверие, представленные в отдельных сегментах многосоставной политии, выступают не столько условием достижения эффективной «большой коалиции», сколько внутренней консолидацией отдельных кланов и клик. Как отмечает дагестанский политолог А. З. Адиев, реальными субъектами политических и экономических отношений в современном Дагестане оказываются «этнические кланы», которые, однако, не тождественны этническим группам и не всегда этнически однородны. Более того, «основные акторы дагестанской политической системы настроены на жесткую конкуренцию, нежели на сотрудничество (большую коалицию). В республике нет реальной большой коалиции, а многие политические фигуры, занимающие высокие посты, не являются лидерами своих этносов» [Адиев, 2011, c. 36].

Подкрепим теперь наши суждения результатами сравнительного анализа существующих в России и Нигерии кооперативных институтов на материале экспертных оценок. Это позволит лучше концептуализировать имеющийся в данных странах перспективный опыт, а также транслировать эффективные практики политического диалога для дальнейшей кооперации и последующей интеграции сегментов плюралистических обществ.

Кооперативные институты политического диалога как в России, так и Нигерии суть различные государственные и негосударственные организации, осуществляющие гармонизацию межэтнических и межрелигиозных отношений, направляющие эт-

82

нокультурный диалог этих многосоставных обществ в конструктивное русло. Типичными (хотя и не идеальными) примерами такой организации в Нигерии является Центр межконфессионального диалога, в России – Комитет по межнациональным отношениям при президенте РФ.

В ходе экспертных интервью мы, в частности, задавали такой вопрос: «Поскольку Российской Федерации (Нигерии) как обществу присуще этнокультурное / религиозное многообразие, как бы Вы определили, что значит быть россиянином /нигерийцем?»

Представим, таблицу сводных данных, отражающих приоритетные мнения экспертов по данному вопросу.

Привед¸м значимые мнения российских экспертов, отражающие мнение большинства.

–  В. А. Авксентьев, доктор философских наук, почетный работник высшего профессионального образования, член Российской Академии социальных наук, профессор кафедры социальной философии и этнологии Ставропольского государственного университета, считает, что «россиянин – это гражданин России или тот человек, который чувствует какую-то социокультурную связь с Россией».

–  Е. Ф. Кринко, доктор исторических наук, директор Института социально-экономических и гуманитарных исследований Южного научного центра РАН, полагает, что «это понятие не политическое, не этническое или религиозное. Россиян – это гражданин России. Быть россиянином – это значит уважать все законы страны, обладать всеми правами и обязанностями, признавать верховенство закона и целостность страны».

83

– В. П. Макаренко, доктор философских наук, доктор политических наук, заслуженный деятель науки РФ, профессор кафедры теоретической и прикладной политологии ЮФУ, утверждает, что «быть россиянином – это значит одновременно принадлежать мировой и русской культуре. Другими словами, быть русским человеком, по возможности совмещая в своем сознании, мировоззрении как можно больше культур всех народов и наций».

– Е. В. Морозова, доктор философских наук, профессор кафедры государственной политики и государственного управления Кубанского государственного университета, констатирует: «Быть россиянином – значит обладать национальной идентичностью, которая проявляется на всех уровнях – когнитивном (знать свою страну, ее историю, культуру, язык), эмоциональном (испытывать чувства любви к своей Родине, привязанности, любоваться ландшафтами) и инструментальном (проявлять сопричастность в поступках, действиях, моделях поведения)».

– И. Д. Коротец, доктор философских наук, профессор кафедры теоретической и прикладной политологии Института философии и социально-политических наук ЮФУ, утверждает: «Быть россиянином – это значит быть гражданином РФ, иметь соответствующие права и обязанности».

Привед¸м теперь мнение некоторых нигерийских экспертов, отражающих мнение большинства.

– Истифанус Касам, доктор социологических наук университета Джос, считает, что «быть нигерийцом – это быть гражданином гетерогенной страны Нигерия».

– Кевин Давид, научный сотрудник Института массовой коммуникации при университете Кадуна, полагает, что «нигерийцы – это граждане разнообразной страны Нигерии, это все люди, которые обладают гражданством и готовы жить и взаимодействовать с другими гражданами этой страны».

– С. Н. Анале, старший преподаватель кафедры политологии в университете Зари, утверждает: «Быть нигерийцем – это значит считать Нигерию своей исторической родиной, иметь корни в этой стране».

– Сирадж Мухаммед, общественный деятель Нигерии, полагает, что «термин нигериец относится к гражданству, основанному на гражданской идентичности».

84

Итак, российские и нигерийские эксперты придерживаются сходного мнения, полагая, что идентичность человека, живущего в полиэтничной стране, должна быть основана на гражданской идентичности, проявляющейся в приобщ¸нности к культуре, истории, традициям, а также на уважительном отношении ко всем соотечественникам. Именно это является условием взаимопонимания, солидарности, конструктивного диалога и сотрудничества.

Соответственно, кооперация возможна в условиях диалога между всеми сегментами многосоставного общества. В ходе экспертного интервью мы задавали вопрос: «Как Вы думаете, Российская Федерация (Нигерия) нуждается в политическом диалоге между ее различными этническими, культурными и религиозными группами? (а) Да, потому что… (б) Нет, потому что… (в) Не совсем, потому что… (г) Другое…». Практически 100 % как российских, так и нигерийских экспертов ответили утвердительно на этот вопрос. Привед¸м наиболее значимые аргументы относительно важности политического диалога в современной России и Нигерии как многосоставных обществах.

– В. Н. Коновалов, доктор философских наук, профессор кафедры конфликтологии и национальной безопасности Института социологии и регионоведения ЮФУ: «Диалог нужен, потому что в России наблюдается множество идентичностей, между которыми происходят конфликтные взаимодействия».

– Э. С. Муратова, кандидат политических наук, доцент кафедры политических наук и международных отношений философского факультета Крымского федерального университета: «Без диалога нет учета интересов разных групп. Это может привести к росту межэтнической и межконфессиональной напряженности».

– В. В. Черноус, кандидат политических наук, руководитель Центра региональных исследований Института социологии и регионоведения ЮФУ: «Диалог, в первую очередь, предполагает равенство сторон, поэтому нужны социальнополитические условия для его развития в многосоставном российском обществе».

– Е. В. Галкина, доктор политических наук, профессор кафедры зарубежной истории, политологии и международных отношений Северо-Кавказского федерального университета:

85

«Диалог обязателен, так как возникают постоянные противоречия между различными этнокультурными, этнонациональными и другими группами».

– А. В. Баранов, доктор исторических наук, доктор политических наук, профессор кафедры политологии и политического управления КубГУ: «Диалог – неотъемлемый атрибут политической жизни полиэтничного, поликонфессионального общества».

– Элаяс Ламле – профессор кафедры антропологии университета Джос полагает, что «только диалог может стать катализатором национального единства в Нигерии».

– Куре Никодемус, руководитель НПО «Integrated sciences», занимающегося вопросами межконфессиональных отношений в Нигерии, считает, что «поликонфессинальный и поликонфессиональный состав Нигерии обусловливает необходимость диалога».

– Ауди Гива, профессор кафедры политологии университета Калабар: «Диалог в Нигерии станет средством предотвращения межнациональных напряженности, межконфессиональных конфликтов и нивелирует сепаратизм в Нигерии».

– Джастин Малами, доцент кафедры социологии и политологии университета Джос: «Диалог нужен не только между официальными представителями разных конфессий и этнических общин, но и между рядовыми членами этих групп, причем на постоянной основе».

– Давид Адениран, профессор кафедры социологии федерального университета Лагоса, считает, что в диалоге призваны участвовать «не только субъекты политики, например, государство, политические партии, политический класс, политическая элита, но и граждане посредством институтов представительной демократии, местного самоуправления и гражданского общества. Диалог является не только площадкой общения, манифестации взаимных интересов, но и местом согласования интересов».

Исходя из вышеизложенного очевидно, что российские и нигерийские эксперты придерживаются единого мнения относительно необходимости политического диалога в многосоставных обществах, так как он позволяет солидаризировать граждан и осуществить кооперацию сегментов данных обществ.

86

Логично продолжил обсуждение перспектив развития политического диалога с экспертами России и Нигерии следующий вопрос: «Достаточно ли в современной России (Нигерии) ресурсов для ведения успешного политического диалога? (a) да, потому что… (б) нет, потому что… (в) затрудняюсь ответить, потому что …»

Представим таблицу сводных данных, отражающих основные мнения экспертов по этому вопросу.

Таблица 2

Привед¸м мнение некоторых российских экспертов, полагающих, что ресурсов для успешного ведения политического диалога недостаточно.

– И. П. Добаев, кандидат политических наук, доктор философских наук, профессор Института социологии и регионоведения ЮФУ, официальный эксперт РАН, считает, что «на сегодняшний день недостаточно ресурсов для ведения диалога. Необходим комплексный подход к решению существующих проблем на основе сотрудничества органов государственной власти, научно-образовательного сообщества, СМИ».

– А. А. Вартумян, кандидат исторических наук, доктор политических наук, академик Российской академии политических наук, профессор кафедры истории и философии права Северо-Кавказского федерального университета утверждает, что «недостаточно ресурсов для диалога, особенно с оппозицией. Вместе с тем профсоюзы, гражданское общество и многие слои населения исключены из диалогового процесса, и это обнаруживает дефицит диалоговых ресурсов для инклюзивного общения».

– М. А. Аствацатурова, доктор политических наук, профессор, директор Центра этнополитических исследований Пятигорского государственного университета, член общественного совета Северо-Кавказского Округа, член комиссии по вопросам миграции и совета при президенте РФ по межнацио-

87

нальным отношениям, считает, что «ресурсов абсолютно недостаточно, так как существует социальное, классовое расслоение. Есть история взаимных притязаний. На Северном Кавказе сегодня поддерживается баланс интересов этнических сообществ, и ситуация находится в управляемом состоянии. Но существует серь¸зный скрытый конфликтогенный потенциал из-за территориальных проблем. Присутствует также конкуренция, борьба за доступ к политическим рычагам, собственности».

В этой связи представим мнения некоторых экспертов, считающих, что данных ресурсов, напротив, достаточно.

– С. Я. Сущий, доктор философских наук, главный научный сотрудник Института социально-экономических и гуманитарных исследования Южного научного центра РАН, считает, что «ресурсов достаточно, потому что диалог ведется, и народы российского общества демонстрируют потребность в диалоге. Потому что они осознают, что диалог им нужен для того, чтобы жить в мире и данном общежитии – России».

– Р. Ф. Патеев, кандидат политических наук, директор Центра исламоведческих исследований Академии наук республики Татарстан, высказал такую позицию: «Ресурсов достаточно, и это очевидно в работе российского правительства и региональных властей в области межнациональных отношений на Северном Кавказе и в Республике Татарстан».

– Ю. М. Гусейнов, кандидат исторических наук, начальник отдела профилактических программ и проектов Министерства по делам молодежи Дагестана, считает, что «в целом, ресурсов достаточно для ведения политического диалога, только практики ведения такого диалога нет».

Подавляющее большинство нигерийских экспертов убеждены, что ресурсов для успешного ведения политического диалога недостаточно. В этой связи наиболее показательны следующие привед¸нные ниже мнения.

– Битрус Лингус, академик Института лидерства, специалист по государственному управлению университета Зари, утверждает, что «ресурсов для диалога недостаточно. Это иллюстрирует то, что на региональном уровне не видна деятельность институтов диалога, нет достаточных площадок для такого взаимодействия. Однако именно в регионах есть острая необходимость в диалоге».

88

–  М. П. Даток, священник католической церкви в Нигерии, полагает, что «ресурсы для диалога есть, но они недостаточны, так как многие религиозные деятели исключены из диалогового процесса. Отсутствует всеобщий диалог со всеми слоями нигерийского общества. Поэтому есть над чем работать со стороны правительства и гражданского общества».

– Даниел Деин, сотрудник нигерийского Красного креста (Red Сross), полагает, что «ресурсов мало, потому что для обеспечения диалога между различными этнокультурными группами страны нужно много материальных средств, а также технологии и приемы для гармонизации межэтнического взаимодействия. Судя по актуальным обстоятельствам в Нигерии, можно заключить, что ресурсов очень мало».

– Cурара Иджаоба, старший научный сотрудник Института мира при университете Ибадан, констатировал, что «ресурсов недостаточно. Это обусловлено тем, что необходимы определ¸нные социально-экономические условия, одно из которых – институт частной собственности и вытекающее из него первенство права и т. д.».

– Абдулхамим Сани – нигерийский политолог, заметил, что «для эффективного диалога нет ресурсов, так как в стране господствует экономическое неравенство. Когда это положение в стране будет изменено, тогда и диалог состоится».

Соответственно, российские и нигерийские уч¸ные придерживаются общего мнения относительно того, что необходимо наличие достаточных ресурсов для успешного ведения политического диалога в многосоставной политии. Отметим, что, в целом российские эксперты проявили несколько больший оптимизм

воценке ресурсов политического диалога по сравнению с их нигерийскими коллегами. Препятствием на пути к успешному диалогу, по мнению экспертов из обеих стран, является экономическое неравенство, неч¸тко выраженная политическая воля, слабо развитые институты гражданского общества и органов местного самоуправления.

Вэтой связи мы поставили еще один довольно острый вопрос:

«Каким образом экономическое и социальное неравенство влияет на социальную сплоченность и этнополитическую стабильность российского (нигерийского) общества?». Мнения экспертов несколько разделились. Так, порядка 80 % российских экспертов полагают, что социальные и экономические проблемы

встране, безусловно, влияют на социальную стабильность. Одна-

89

ко это зачастую не коррелирует с этнополитической стабильностью / нестабильностью.

Такого мнения придерживается, например, упомянутый выше профессор В. А. Авксентьев. Он отметил, что «отсутствие среднего класса в стране и большой разрыв между бедными и богатыми слоями общества напрямую влияет на политическое положение в стране. Экономическая несправедливость – это основной фактор напряжения в российском обществе. В стране есть культурная основа для общего единения, но экономический фактор разобщает».

М. М. Шульга, доктор социологических наук, профессор кафедры политологии и социологии Северо-Кавказского федерального университета, констатировала, что «экономическое и социальное неравенство было и остается основным фактором социальной напряженности в обществе, безотносительно к ее этнополитической составляющей».

Л. Б. Внукова, кандидат политических наук, старший научный сотрудник лаборатории правовых исследований Института социально-экономических и гуманитарных исследования Южного научного центра РАН обратила внимание на то, что «неравенство препятствует равноправным взаимоотношениям, экономическое неравенство порождает правовое неравенство. Для стабильности необходимо гомогеннное общество, наличие широкого среднего класса, т. е. гражданского общества».

Ещ¸ 20 % российских экспертов полагают, что экономическое и социальное неравенство оказывает непосредственное влияние на социальную сплоченность и, прежде всего, на этнополитическую стабильность российского общества. Это ярко иллюстрирует мнение профессора ЮФУ И. Д. Коротца: «Если у определ¸нной этнической группы сложится впечатление, что по отношению к ним проявляют дискриминацию, их права нарушают, интересы ущемляют, безусловно, будет конфликтогенная реакция». А. В. Баранов утверждает: «Чрезмерное неравенство делает из граждан конкурентов и врагов, побуждает искать ‘врага’ в представителях других социальных и этнических групп. Экономическое и социальное неравенство должно сдерживаться мерами государственной политики и быть в разумных пределах».

Подавляющее большинство нигерийских экспертов (95 %) также считают, что именно экономическое и социальное неравенство влияет на социальную сплоченность, в особенности сильно влияет на этнополитическую стабильность нигерийского общества.

90