Политический диалог в многосоставных обществах. Монография

ции, прошедшей 17 марта 2014 г. в городе Абуджа, нынешней столице Нигерии. Там обсуждались вопросы укрепления гражданской нации и гражданского самосознания нигерийцев. В ходе состоявшейся дискуссии участники конференции пришли к выводу, что идентичность гражданской нигерийской нации – это чувство принадлежности к нигерийскому обществу, народу, территории, осведомл¸нность об истории, традициях страны, этническом разнообразии. В то же время это символы и ценности, язык и культура, совместно пережитые победы и поражения, готовность идти и бороться за общие наши интересы, а именно такое чувство формируется в общественном сознании путем распространения идеологии «единства в многообразии».

Участники конференции составили своего рода обобщ¸нную карту интересов всех нигерийцев, независимо от их этнической принадлежности. И главные среди этих интересов касаются реализации универсальных гражданско-демократических принципов: равенство всех перед законом, соблюдение прав человека, реализация социальной справедливости, уважение достоинства людей. Важно на уровне сообщественной нации элит внушать мысль, что все эти высокие принципы можно реализовать в условиях нигерийского многосоставного общества не отменой национальности (этничности), но объединением людей всех национальностей (народов, народностей, этносов) на основе гражданского согласия. Как заметил в ходе проведенного нами экспертного интервью Д. М. Бондаренко, «несмотря на внутренние противоречия, существующие в Нигерии, на протяжении минувшего десятилетия выработалось нигерийское самосознание, выраженная тезисом ‘оne people – one nation’». По мнению российского ученого-африканиста, формирование гражданской нации – это длительный процесс, который должен происходить при непосредственном участии таких социальных и политических институтов, как СМИ и образовательная система. Немаловажно при этом, какие идеи и ценности, какая, в широком смысле, идеология транслируется в медийной и образовательной системах общества. Аргументируя свою позицию по вопросу о стратегии строительства нигерийской гражданской нации, Мухаммед Лаваль, политолог федерального университета Зари, отметил в ходе нашего с ним экспертного интервью, что необходима не просто стратегия, «но национальная идеология, на основе которой должно происходить строительство гражданской нации». Однако первым шагом в этом направлении должно стать, по мне-

141

нию уч¸ного, укрепление общенациональной идентичности нигерийцев.

Вопрос идеологии как неформального института нациестроительства особенно важен в случае сообщественной нации, поскольку зачастую формальные институты – из-за проблем межсегментарного взаимодействия – здесь слабые, краткосрочные, неэффективные. В этой ситуации особую роль приобретают два взаимосвязанных момента: во-первых, культурный обмен между сегментами расколотого общества, и во-вторых, апелляция к общим (прежде всего, для самой Африки) гуманистическим идеалам и ценностям.

Первый момент непосредственно связан с тем, что американский антрополог Д. Дж. Краули назвал «аккультурацией» [Crowley, 1957]. Она является результатом продолжительного непосредственного контакта групп индивидов различных культур с последующим изменением изначальных культурных черт одной или обеих групп [Redfield, Linton, 1936]. В этой связи можно твердо сказать, что аккультурация – это состояние многосоставного общества, когда все его члены осведомлены об этнокультурных особенностях различных групп и уважительно к ним относятся. Это порождает взаимопонимание и предотвращает (смягчает) социальную фрагментацию и распад.

Аккультурация – если она не имитируется и не навязывается силой – работает на строительство национальной идентичности многосоставного общества: когда все его члены осведомлены об этнокультурных особенностях входящих в него групп и уважительно к ним относятся, это рождает взаимопонимание и доверие, предотвращая социальную фрагментацию [Crowley, 1957, p. 820]. К примеру, в Мали как расколотом сразу по нескольким линиям (религиозным, языковым, расовым, имущественным) обществе эффект аккультурации рождает всем понятная музыка, а также творчество «гриотов», профессиональных исполнителей местного фольклорного наследия. Этих исполнителей В. Р. Филиппов и Э. Т. Дикко прямо называют «непосредственными участниками процесса строительства нации» [Филиппов, Дикко, 2016, c. 291]. Помимо гриотов, российские антропологи указывают также на позитивную интегративную роль традиционных форм ритуального упреждения конфликтов вроде встречающего-

142

ся в Западной Африке обычая «сенанкуя» (взаимного вышучивания с опорой на семейные легенды)25.

Что касается второго момента, связанного с пропагандой гуманизма, то здесь следует указать на значительный интегративный потенциал упомянутой выше африканской философии убунту. По мнению некоторых исследователей, концепт убунту присутствует едва ли не во всех регионах Африки; в частности, в Танзании он нашел отражение в теории африканского социализма «уджамаа»26, выдвинутой первым президентом этой страны Дж. Ньерере [Sigger et al., 2010, p. 10]. Основу такой смысловой общности убунту, уджамаа и подобных им концептов составляет гуманистическая идея культурной близости и родства африканских народов [Ramose, 1999, p. 46]. По нашему мнению, данная философско-мировоззренческая система доказала свое право на практическое применение при урегулировании актуальных этнокультурных противоречий и формировании национальной идентичности в условиях этнокультурного и религиозного многообразия большинства африканских стран. В известном смысле, сообщественная нация в условиях разделенного на сегменты общества просто вынуждена практиковать и пропагандировать communitas, апеллируя к общечеловеческим идеям, а не к партикулярным языкам, традициям и обычаям.

С учетом проведенного выше анализа мы предлагаем следующие практические рекомендации для формирования стратегии построения гражданской сообщественной нации в Нигерии. Первая рекомендация носит правовой характер. С нашей точки зрения, целесообразно разработать законопроект о формировании общей нигерийской идентичности и нигерийской нации,

25  «Сенанкуя признает особые родственные связи между семьями посредством социального обычая публичного оскорбления и высмеивания друг друга. Например, всякий раз, когда встречаются два человека с древними именами Траоре и Конде, один из них обязательно объявит другого своим «рабом». Тот в ответ будет смеяться и отвергать это, называя в свою очередь «рабом» своего собеседника. Эти двое могут продолжать смеяться и оскорблять друг друга в течение нескольких минут, рассказывая смешные истории о семьях друг друга. Местные прохожие ценят этот юмор и, вероятно, делают то же самое, когда встречают кого-то из семьи, с которой у них отношения сенанкуи. Такого рода обмены напоминают членам обеих семей об их исторических связях и показывают, что между ними никогда не может быть ничего плохого» [Conrad, 2005, p. 91].

26  Слово ujamaa в суахили буквально значит деревенская община, семья, а также чувство семейной и вообще любой человеческой общности.

143

опираясь на опыт РФ. В частности, речь идет о рамочных условиях строительства российской гражданской нации, отраженных в законопроекте ¹ 369190-3 «Об основах государственной национальной политики Российской Федерации» [Проект Федерального Закона …, 2012]27. С нашей точки зрения, данный законопроект мог бы стать весомой правовой поддержкой курса на строительство гражданской нации в России. В этой связи мы считаем, что в нигерийском законе должно найти отражение понятие гражданской нации, а также определена роль гражданских и государственных институтов в реализации национальной политики страны. Наряду с этим важными для подготовки закона категориями являются следующие: этнокультурное развитие народов, принципы межнационального согласия. Однако целесообразно организовать и ряд правовых и общественных экспертиз, дискуссий по разъяснению и обсуждению ключевых позиций с различными этнокультурными группами страны.

Вторая рекомендация состоит в развитии общей системы социологического мониторинга ситуации, складывающейся в сфере межэтнических отношений. Вдобавок, мы рекомендуем разработать специализированные курсы для школ, сузов, вузов, освещающие вопросы этнологии, раскрывающие идеологические основы этнокультурной солидарности на основе философскомировоззренческой системы убунту, заключающейся в стремле-

27  Любопытно, что первоначально было предложено назвать данный документ «О единстве российской нации и управлении межэтническими отношениями». См.: [Городецкая, 2017]. Однако позже разработчики законопроекта – с учетом его критики со стороны разных политических сил – решили отказаться от упоминания в названии закона «единства российской нации» и предложили другое наименование – «Об основах государственной национальной политики Российской Федерации». По словам руководителя рабочей группы, академика В. А. Тишкова, «общество сейчас не готово воспринимать единую нацию, объединяющую все национальности» [Городецкая, 2017]. Против этого концепта высказались, прежде всего, в национальных республиках – из опасения, что «российская нация» станет нацией русских, тогда как остальные народы РФ потеряют свою этничность. Известный этнополитолог Л. М. Дробижева считает, что не может быть «закона о нации», потому что «коллективная ментальность и историческая память не регулируются законодательством». См.: [Емельяненко, 2017]. Более удачными вариантами названия документа российский ученый считает формулировки «О единстве российской политической нации» и «Об основах государственной национальной политики». Первый вариант является, на наш взгляд, более строгим в научном плане, хотя второй звучит менее конфликтно в политическом смысле.

144

нии к общему для всех жителей Африки благу. Акцент должен быть сделан на том, что религиозные, этнические и даже расовые различия выступают в идеологии убунту источником роста и процветания общества. Одновременно с этим целесообразно разработать рекомендации для журналистского сообщества Нигерии с целью продвижения в СМИ идей убунту и развития педагогической журналистики.

Соответственно, главными институтами в нигерийском политическом диалоге высшего уровня станут все институты, ответственные за формирование гражданской нации, а это, прежде всего, два рода институтов, смысл различия которых высказал уже А. де Токвиль. Он заметил в свое время, что некоторые люди могут проявлять чудеса героизма, защищая свое отечество, но при этом жить в нем словно поселенцы на чужой территории. Отсюда французский мыслитель делал вывод, что в мире есть только два средства, способных «заставить самых различных граждан в течение долгого времени сообща стремиться к общей цели» [Токвиль, 1992, c. 88]: с одной стороны, это свободное волеизъявление людей, а с другой – патриотизм или религия.

Соответственно, политический диалог должен обеспечить формирование, как минимум, двух важнейших моментов:

1)Когнитивные навыки и умения, связанные с политическим участием. Сюда относится, помимо знаний о политике вообще и своей политической системе в частности, истории страны

ит. д., также чувство социального доверия, уверенности в людях и в себе самом, а также способность к гражданскому кооперированию.

2)Объединяющие символы и системные эмоции, обеспечивающие чувство национальной идентичности, эмоциональную преданность политической системе и чувство политической общности.

Для формирования этих двух моментов индивиду нужен личный опыт контактирования с разнообразными агентами социализации. Такой опыт «может обучать индивида умению одновременно справляться с разными ролями – иными словами, планировать и балансировать свои политические ориентации» [Алмонд, Верба, 2014, c. 488]. Как замечают Алмонд и Верба, «способность умело управляться с многочисленными ролями – существенный компонент гражданской культуры» [Алмонд, Верба, 2014, c. 488]. Но формируется такая способность как раз через взаимное принятие на себя ролей Других, что выступает от-

145

личительной чертой политического диалога. Здесь главными институтами оказываются учреждения образования и политического просвещения, а также такие агенты социализации, как семья, дружеское окружение, место работы и добровольные ассоциации. Но эту функцию (отчасти косвенно) реализуют также медийные институты и сфера развлечения. Однако важным условием влияния этих институций на строительство гражданской нации является их модернизация: образование должно быть массово доступным, расширяющимся по своим возможностям, светским, креативным, а семья – «более участнической и открытой для политического процесса» [Алмонд, Верба, 2014, c. 488].

Необходимо подчеркнуть, что рассмотренные нами характерные черты, присущие всем многосоставным обществам, зачастую дополняются и другими особенностями. В традиционных обществах политические идентичности могут замещаться клановыми, кастовыми и прочими примордиальными формами квазиполитической самоидентификации. Так, гражданские войны в Конго и Нигерии иллюстрируют трудности, с которыми сталкиваются плюралистические общества африканского континента в связи с этноплеменным разнообразием их населения (tribal diversity). Известно, что африканцы могут быть похожи внешне, но часто имеют существенные ментальные различия, обусловленные принадлежностью к разным племенам и культурам. Как показывает опыт Африки, эти различия нередко влекут за собой политические последствия. В Кот-д’Ивуаре, например, племенные категории служат основой формирования и организации таких политических партий, как Демократическая Партия Кот-д’Ивуара (Parti Democratique Cote D’lvoire) и Либерально-демократическая партия в республике Кении (Liberal Democratic Party) [Косухин, 2004, c. 5]. История Африки к югу от Сахары полна примеров межплеменных конфликтов от Чада и Анголы до Судана и Свазиленда [Paglia, 2007, p. 30]. Период колониального господства в Африке сделал племенные различия особенно заметными в политической сфере. Принцип британских и французских колонизаторов «Разделяй и властвуй!» породил в сознании большинства африканских племен чувство исключительности и желание доминировать, а также убеждение, что, если доминирование невозможно, тогда следует оказывать сопротивление любому политическому процессу, который инициируется не в наших интересах [Acemoglu et al., 2004].

146

Соответственно, в полиэтничной стране необходима модернизация национального образования. В этой связи целесообразно включать в образовательные программы разного уровня дисциплины, направленные на этнокультурное просвещение молод¸жи, на ее информирование относительно основ традиционных мировых религий, а также развитие общекультурных компетенций обучающихся. Однако наряду с этим необходима оптимизация работы и по этнополитическому воспитанию молодого поколения. Прич¸м не только посредством системы образования, но и при помощи СМИ, общественных и политических организаций, в том числе неправительственных. Упомянутый выше (вслед за Д. Дж. Краули) феномен аккультурации играет здесь ключевую роль. Это может ускорить процесс формирования общей национальной идентичности, обеспечить взаимоуважение и толерантность в обществе. Данное предположение подтверждают примеры таких государств, как Тринидад и Тобаго, Гана и др. [Berman et al., 2004, p. 277].

Подводя итог, отметим, что многие страны мира сегодня стремятся создать сильные демократические институты в целях обеспечения политической стабильности, экономического процветания, социального равенства и формирования гражданской политической культуры. Акцентируем, в заключение, необходимые условия для процесса демократизации в многосоставных обществах, процесса, который неразрывно связан с гражданским нациестроительством.

Во-первых, перспектива демократии пропорциональна в данной стране степени общности ценностей, достигнутых в ней путем консенсуса. Согласие относительно того, какие ценности являются национальными, должно быть результатом общего диалога. А. Этциони, как мы упоминали в главе 1.2, называет такой диалог «моральным», по нашему убеждению, подобные диалоги суть органическая часть любого политического диалога как комплексного феномена.

Во-вторых, перспективы демократии напрямую зависят от наличия консенсуса относительно системы государственного управления. При выработке консенсуальных норм важно, чтобы принятие политических решений осуществлялось через представительство, а именно, через представителей как этнокультурного большинства страны, так и ее религиозных и этнических меньшинств. Вместе с тем для налаживания процесса переговоров как внутри элит, так и между элитами, а также дискуссий внутри ши-

147

рокой общественности необходимо определить институциональный режим обеспечения идейного консенсуса в обществе. На это указывает американский политолог Леонард Биндер: «Национальная интеграция не возможна без культурно-идеологического консенсусa» [Binder, 1962, p. 235].

В-третьих, можно утверждать, что демократия в многосоставных обществах возможна при условии создания норм, обеспечивающих легитимность многообразия и целостности каждого отдельного сообщества.

148

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной работе была предпринята попытка осмысления концепта политического диалога в многосоставных обществах. С этой целью авторами были критически проанализированы основные понятия, функции, формы и виды политического диалога, сделан вывод о том, что диалог является комплексным феноменом, интегрирующим многочисленные дискурсивно-диалогические практики, которые взаимно дополняют друг друга. Это, прежде всего, гражданский, общественный, социальный диалог, а также диалог о ценностях, который А. Этциони называет «моральным диалогом». При этом, опираясь на институциональный и неоинституциональный подходы, мы расширили само понятие диалога, выведя его за рамки межличностного общения, и одновременно с этим мы расширили понятие социальных институтов, которые традиционно рассматривались в рамках формально-юридических структур.

Сутью политического диалога как формы символического обмена является не столько эмоциональный консенсус, сколько баланс между согласием и раздором, который достигается через обсуждение проблем по существу, когда различие и конфликт интересов проясняются, а не камуфлируются. При этом участники общения развивают способность «принять на себя роль другого» (Дж. Г. Мид) и совместными усилиями стремятся найти путь к сделке либо компромиссу (по принципу игры с ненулевой суммой). Такой концепт политического диалога требует для своего раскрытия сочетания интеракционистского и игрового подходов. Сочетание этих подходов позволяют ввести понятие института политического диалога как опыта спонтанного либо целенаправленного создания (не-)формальных коммуникативных институтов – понятие, которое в традиции классического институционализма представляется слишком рискованным расширением границ институциональности. Напротив, неоинституционалистский концепт политического диалога, акцентирующий укорененность дискурсивных структур последнего в культурной, социальной и политической среде, образует методологическую связь с теорией гражданской культуры, важной для понимания комплексной природы политического диалога в многосоставных политиях. Существенным дополнением неоинституционального концеп-

149

та политического диалога выступает сетевой подход, позволяющий понять конфигурацию спонтанно выстраивающихся институтов диалога между политическими акторами многосоставного общества, а также способ, каким данным институтам (особенно неформальным) удается осуществлять функцию политического управления в условиях этнокультурного многообразия.

С учетом неоинституционального подхода к политическому диалогу, а также предложенной М. Бахтиным классификации диалогических практик по степени сближения позиций их участников, целесообразно выделить три функциональных уровня политического диалога в многосоставных обществах: низкий (размежевание сегментов общества в процессе миротворчества и / или «бархатного» распада страны); средний (мирное сосуществование и кооперация территориально и культурно автономных сегментов многосоставной политии); высокий (слияние сегментов многосоставного общества в гражданскую нацию). Сообразно низкому, среднему и высокому уровням политического диалога в многосоставных обществах, мы выделяем миротворческий, кооперативный и интегративный институциональные типы политического диалога. В каждом из этих типов слабость формальных институтов может компенсироваться не только «дополняющими», но также «аккомодационными» и даже «замещающими» (по терминологии Г. Хелмке и С. Левитски) институтами неформального характера.

Миротворческие институты политического диалога, отвечающие его наиболее низкому (по степени сближения сторон) уровню, уместны только в том случае, когда мирное разъединение сегментов многосоставной политии представляет собой единственную альтернативу гражданской войне. Пример Республики Мьянма дает основание предположить, как может выглядеть относительно успешное сочетание формальных и неформальных институтов политического диалога на уровне миротворчества. Случай Мьянмы свидетельствует, насколько важно реализовать потенциал неформальных акторов и неформальных институтов политического диалога в целях повышения эффективности миротворческого процесса. Это подразумевает использование, помимо «модели профессионального аутсайдера», акцентирующей нейтральность и внешний профессионализм при посредничестве между конфликтующими сторонами, также модели «надежного инсайдера», которая успешно применяется в многосоставных обществах России и Нигерии. В качестве «надежных инсайдеров»

150