Накопление денежного капитала в России. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Финансы и кредит»

ности в девальвированных рублях, но на это западные банки не пошли. Российские банки предложили проводить платежи по форвардам из расчета 7,5 руб. за 1 долл., а западные требовали по реальному курсу или по компромиссному 15 руб. за 1 долл. За два дня до окончания моратория Центральный банк ввел ограничения на расчеты нерезидентов а российской валюте, что затруднило для западных банков получение долгов российских партнеров по форвардным контрактам. Кроме того, банки имели синдицированные кредиты от западных банков от 4 млрд до 15 млрд долл. Внешние долги ускорили банкротство крупных банков. Поэтому западные банки намерены были подать в суд и объявить банкротство, чтобы передать активы в пользу кредиторов (активы и имущество), включая арест счетов и личного имущества. По оценке Центрального банка на конец 1998 г., в период банковского кризиса потери капитала банковской системы составили 100 млрд руб. Капитал банков с августа по октябрь сократился на 1/3. Недостаток банковских активов составил 22,3 млрд руб., или 38,5% общего объема.

Правительством были разработаны определенные меры преодоления банковского кризиса.

Таким первоочередными мерами стали, во-первых, передача счетов—вкладов неликвидных банков в Сберегательный банк России с последующей выплатой денег вкладчикам, как своеобразная гарантия правительства, во-вторых, обмен государственных бумаг, принадлежащих коммерческим банкам, на облигации Центрального банка; проведение поддержки Центральным банком определенной группе банков, организующих ведущие финансово-промышленные группы (Онэксимбанку, Мостбанку, Менатеп, «СБС-Агро», Альфабанку). Прежде всего, они перевели часть своих вкладов в Сбербанк и начали возвращать за счет Центрального банка, который являлся основным акционером Сбербанка. Именно эти банки были наиболее активными игроками с ГКО, ОФЗ и другими бумагами и нажили десятки миллиардов долларов, которые осели на анонимных счетах за рубежом. Именно эти банки истощали летом 1998 г. валютные резервы Центрального банка, что способствовало фактической девальвации рубля. Западные банкиры—кредиторы на переговорах в Лондоне заявили, что эти банки могут спокойно рассчитываться с западными банками, используя свои накопления за границей.

Далее необузданное стремление банков к иностранной валюте заставило Центральный банк ввести иную систему покупки и продажи валюты, которая заключалась в обязательной продаже 75% экспортной выручки, двухъярусном курсе доллара, снятии валютно-

151

го коридора. Это негативно сказалось на ценообразовании и стимулировало инфляцию.

Âцелях реорганизации банковской системы Центральный банк разбил банки на четыре группы. Первая группа: банки, которые не нуждаются в помощи. Вторая и третья группы — региональные и московские банки, располагающие широкой частью отделений, получила помощь за счет увеличения капитала посредством государственных ценных бумаг и передачи части акций в руки государства. Четвертой группе банков помощь оказана не была. Одновременно была создана Комиссия, или Центр реструктуризации коммерче- ских банков для работы с проблемными банками, управления, оказания финансовой поддержки, продажи имущества. В результате согласно проекту реструктуризации и санации должно было остаться 200—300 банков вместо 1500.

Центром была предусмотрена выдача ликвидных активов в обмен на низколиквидные. В нем накапливались просроченные кредиты, дебиторская задолженность, нереализуемая недвижимость, неликвидные активы и другие активы.

Таким образом, в новую банковскую систему должны были быть допущены лишь банки первой и второй группы. Именно им Центральный банк должен был оказывать поддержку. Это среднее и мелкие банки, которые не работали в ГКО и частными вкладами.

Âусловиях банковского кризиса банки вынуждены были сами перестроить свою деятельность, существенно затянуть пояса. Это выразилось прежде всего в большом сокращении персонала, экономии на заработной плате, которая раньше необоснованно раздувалась, особенно в 1993—1995 гг. Банку Менатеп пришлось сократить 90% своего персонала. Инкомбанк, «Русский кредит» также провели большое сокращение персонала, распродажу части собственности (контор, отделений, автопарка), банками было проведено также снижение других издержек банковской деятельности (спонсирования, благотворительности).

Такие крупные московские банки третьей группы, как системообразующие Мосбизнесбанк, «Возрождение», Мостбанк, Банк Москвы и девять региональных банков, получили так называемые стабилизационные кредиты Центрального банка. Кредиты Центрального банка составили 10 млрд руб. Центральный банк предусматривал разделение банков на две части — «живую» и «мертвую». Все ликвидные активы должны были перейти в новый банк с участием государства и кредиторов. Туда же должны были перейти перейдут обязательства старших банков перед частными лицами, кроме обязательств перед служащими, которые оставались в старом банке,

152

включая активы и пассивы филиалов. При этом прежнее руководство банков должно было отложить выполнение требований об увеличении капитала действующих кредитных институтов до 1 млрд ЭКЮ на два года.

Под воздействием более жесткого государственного регулирования Центрального банка и Минфина РФ банковская система развивалась довольно медленно и в усеченном виде.

Реальность стимулировать банковскую систему могли бы следующие мероприятия: увеличение золотовалютных резервов, укрепление рубля, ликвидация доллара как ценообразующего элемента денежного обращения, введение ограниченной валютной монополии государства. Последнее должно было включать реализацию валюты через биржу только для импортеров, а оставшиеся излишки в Центральный банк должен был использовать для увеличения золотовалютных резервов. Продажу валюты частными банками следовало запретить, чтобы банки сами зарабатывали наличность по обслуживанию воспроизводства, а не занимались валютными спекуляциями и операциями с ценными бумагами. Кроме того, целесообразно было закрыть обменные пункты и осуществлять обмен иностранной валюты через ограниченное число учреждений: Сбербанк, Центральный банк и ряд уполномоченных банков с участием государства. Необходимо было создать условия для привлечения части 30—40 млрд долл., находящихся на руках у населения, через Сбербанк путем высокой ставки по вкладам, с гарантией возврата и обмена валюты на рубли. Следующей мерой мог быть возврат валютных средств, вывезенных с 1992 г. за рубеж и составлявших около 300—400 млрд долл. на конец 1998 г. В ка- честве примера: в первые послевоенные годы в странах Западной Европы существовал строгий контроль за вывозом капитала. Необходимо было поставить на место западных кредиторов, так как они вывезли путем операций с ГКО и ОФЗ многие миллиарды долларов. Целесообразно было также прекратить заимствование России в МВФ, МБРР и других международных финансовых институтах.

Внешняя среда в 1998 г. после дефолта складывалась негативно для России. Перспективы развития мировой экономики из-за финансового кризиса в Азии, Латинской Америке ухудшились. Кроме того, прогноз Министерства энергетики США содержал плохие оценки рынка нефти. Спрос на нефть замедлился как последствие азиатского финансового кризиса. В 1998 г. азиатские страны увели- чили потребление нефти только на 1%, а в 1995—1997 гг. они ежегодно потребляли 10%. Дальнейшее снижение спроса на нефть про-

153

должалось до 2007 г. Согласно данным Министерства энергетики США, цены упали до самого низкого уровня за 25 лет. В начале 1999 г. цены за баррель составили 11 долл., в 2000 — 14 долл., в 2005 г. — 19,5 долл., как и в 1997 г. Мировые запасы нефти увели- чились на 481 млрд баррелей даже при сокращении добычи. Чтобы удержать цены, надо было сокращать добычу нефти, что и было сделано в начале 2000 г. Эта ситуация была невыгодна России. Кризис оказал негативное влияние на такие страны, как Япония и другие страны Юго-Восточной Азии, Бразилия и другие страны Латинской Америки. В то время ОЭСР допускала возможность новых потрясений на мировом финансовом рынке.

В 1998—1999 гг. основные финансовые ресурсы большой семерки, МВФ были брошены на спасение бразильской экономики, которая должна была получила 46 млрд долл. от доноров. Это вторая по объему экстренная помощь. Еще в 1995 г. Мексика полу- чила от МВФ 50 млрд долл. На смягчение последствий российского кризиса деньги от Запада получили также страны СНГ: Украина, Киргизия, Молдавия, Белоруссия. В России банковский кризис преодолевался с большим трудом. По итогам 1998 г. только убытки по балансу российских банков превышали общую сумму балансовых прибылей более чем в 4 раза (без Сбербанка, Внешэкономбанка, Агропромбанка). В 1999 г. совокупные убытки банковской системы составляли свыше 33 млрд руб. Банковский кризис был глубоким, а банковская система России находилась в тяжелом положении.

5.5. Кредитно&денежная политика в России

Кредитно-денежная политика в постсоветский период была направлена на сдерживание инфляции, попытки регулирования денежного обращения, банковской системы, рынка ценных бумаг и валютного рынка.

После того как в январе 1992 г. были освобождены цены, инфляция на несколько лет приняла практически неуправляемый характер. Это было связано прежде всего с общим расстройством хозяйственных связей, попытками краткосрочной максимизации прибыли в условиях рыночного монополизма и искусственно поддерживаемого товарного дефицита. Но инфляция имела и монетарную составляющую: эмиссия денег Центральным банком закрепляла спонтанный рост цен и в какой-то мере подгоняла ее (табл. 5.1).

154

Таблица 5.1. Денежная масса в обращении в 1990—1998 гг., млрд руб., на конец года

* Плюс депозиты в иностранной валюте.

В 1992—1994 гг. произошло резкое реальное сжатие денежного обращения при колоссальном разбухании его номинальной величины. Масса наличных денег в обращении (М0) и общая рублевая масса (М2), которая, кроме того, включает также текущие и срочные рублевые депозиты в банках, в номинальном выражении росла значительно медленнее объема ВВП, выраженного в текущих ценах. Если номинальный ВВП в 1994 г. за счет гиперинфляции превышал уровень 1991 г. в 436 раз, то общая рублевая масса (М2) превосходила его только в 102 раза. Количе- ство денег, необходимых для обслуживания оборота товаров и услуг, росло вчетверо медленнее суммарной ценности этого оборота. На практике это было равносильно резкому реальному сокращению денежного обращения. К концу 1994 г. его величина, выраженная в сопоставимых ценах, упала в 6 раз по сравнению с 1991 г., тогда как реальный объем ВВП за это время сократился только на треть.

155

Этот процесс шел в те годы постоянно, хотя и замедляющимся темпом. В 1991 г. денежная масса наличными и в банках составляла 68,6% оборота товаров и услуг, в 1992 г. этот показатель упал более чем в 2 раза — до 33,7%, в 1993 г. снизился до 19% и в 1994 г. составил 16%. Такое сжатие привело к двоякому макроэкономическому эффекту: оно негативно влияло на производство, затрудняя реализацию продукции, и вместе с тем способствовало постепенному снижению уровня инфляции. Потребительские цены в течение 1992 г. выросли в 24 раза, в 1993 — в 9,4 раза и в 1994 г. — в 3,2 раза.

Утверждать, что относительное сжатие денежной массы было сознательной политикой, было бы натяжкой. Скорее всего, преобладали стихийные, плохо управляемые процессы, порожденные шоковой терапией и отсутствием адекватных рыночных институтов. Например, в эти годы происходило массовое обесценивание вкладов населения и предприятий, что было равносильно изъятию из обращения практически всех денежных фондов, накопленных к началу 1992 г., включая, разумеется, и остатки налич- ных денежных средств. Обесценение прежних и новых денежных накоплений продолжалось и в последующие два года, причем шло значительно быстрее падения оборота товаров и услуг. Доля вкладов населения в общей массе безналичных денег упала с 60%

â1990 г. и 48% в 1991 г. до 14% в 1992 г. В результате этих процессов соотношение денежной массы и оборота стало принципиально иным.

Часто можно встретить утверждения, что деньги в плановом хозяйстве играли второстепенную роль и не выполняли всех тех функций, которые им свойственно выполнять в современной рыночной экономике. Но это утверждение верно лишь отчасти. Дело

âтом, что в свои функции средства обращения и платежа деньги в плановой экономике выполняли достаточно эффективно. Платежный оборот между предприятиями через отделения Госбанка шел без существенных сбоев. Слабое развитие безналичных расчетов в сфере доходов и расходов населения делало чрезмерным соотношение между количеством наличных денег в обращении и оборотами товаров и услуг, превышая аналогичный показатель развитых стран Запада в 2,5—3 раза. Общая сумма депозитов предприятий и населения в 1990—1991 гг. достигла 53—55% ВВП, что приблизительно соответствовало уровню, характерному для индустриально развитых стран. Для справки заметим, что в США количество наличных денег в 1999 г. составило 5,6% ВВП, а общая денежная масса (М2) — 50,3%. Во Франции соотношение М2/ВВП колеба-

156

лось в пределах 60—67%, в Великобритании — 90—110%, в Швеции — 43—48%.

В результате рыночных реформ нормальный механизм денежного обращения и платежного оборота был нарушен. Безналичные расчеты не получили и в этот период развития, сопоставимого с западными странами, отношение количества наличных денег к ВВП снизилось до западного уровня, а отношение безналичных денег к ВВП упало катастрофически, составляя лишь 25—30% того, что считается нормальным в западных экономиках.

Был достигнут парадоксальный результат: переход к рынку сопровождался демонетизацией экономики. При продолжавшейся сильной инфляции денег для обслуживания обращения явно не хватало, что, конечно, крайне отрицательно отражалось на состоянии производства. Расстройство системы платежей, в частности в результате демонетизации, выразилось в двух специфиче- ских российских явлениях, получивших особое развитие начиная с 1995 г., — росте всеобщей задолженности и резком росте прямого товарообмена — бартера.

Просроченная задолженность предприятий, составлявшая лишь 5,2% ВВП в 1993 г., выросла до 13,3% в 1995 г., 29,1 в 1997 и 47,8% в 1998 г. Наибольшая часть просроченной задолженности приходилась на неуплату поставщикам за полученную продукцию, неуплату налогов в бюджеты разных уровней и задержку выплаты заработной платы. Общая задолженность по заработной плате как предприятий, так и государства достигла 56 млрд руб. в 1996 г. и 77 млрд руб. в 1998 г., или соответственно 9,5 и 10,4% общего фонда начисленной заработной платы. Государство также систематически не платило не только своим работникам и военнослужащим, но также предприятиям, у которых покупало продукцию. Долги государства распространялись по цепочке на всю экономику.

Вопреки утверждениям, плановая экономика отнюдь не была преимущественно товарообменной. Даже в первом году рыночного шока — 1992 — бартер составлял лишь 6% общих продаж промышленных предприятий. Резкое нарастание доли бартера пришлось именно на годы рыночных реформ и демонетизации экономики. К 1994 г. она составила уже 18%, к 1996 г. — 40% и к 1998 г. — 51%. Еще около 20% оборота обслуживалось различными денежными суррогатами, в частности векселями самих предприятий. До 80% платежей за электроэнергию и газ от промышленных потребителей шло в то время помимо банковских и наличных платежей.

Высокая доля бартера свидетельствовала о фактической неплатежеспособности значительной части российских предприятий и

157

особенно об отсутствии у них достаточного оборотного капитала даже для продолжения дел на весьма низком кризисно-депрес- сивном уровне. Вместе с тем бартер был одним из способов выживания предприятий в условиях расстройства банковской системы платежей, способом сбыта продукции при отсутствии достаточного платежеспособного спроса в экономике. Без широкого распространения бартера спад производства в те годы был бы еще более глубоким.

Хотя было предложено немало способов взаимной развязки платежей на региональном и макроэкомическом уровнях, только некоторые региональные схемы по инициативе местных властей были использованы в течение коротких периодов. Наиболее радикальным предложением, выдвинутым в то время, было введение централизованной государственной системы зачета задолженности предприятий. На практике это означало бы восстановление функции Центрального банка как единого платежного центра, которую он утратил в результате ранних рыночных реформ. Прежний неплохо действовавший механизм плановой экономики был, как обычно это в России происходит, разрушен без создания адекватной ему замены. Новые коммерческие банки, пришедшие на смену Госбанку, ставили во главу угла близкие к ним промышленные компании либо использование накапливаемого денежного капитала для валютных спекуляций.

Интересно, что и тогда руководство Центрального банка встретило в штыки предложения вернуть ему функции платежного центра. Отчасти это объяснялось негативной позицией правительства, которое не хотело таким способом подрывать конкурентоспособность частных банков. Ведь Центральный банк мог выполнить эту задачу только в том случае, если бы именно в его отделениях, а не в частных банках, сосредоточивались текущие депозиты предприятий. Большинству предприятий такая система была бы выгоднее, чем иметь дело с частными банками, которые брали с клиентов высокие проценты по кредитам и чрезмерную плату за предоставление других услуг.

Так, в конце 1992 г. средняя ставка по банковским кредитам предприятиям и организациям составила 203% годовых, в 1994 г. — 297%. Однако в эти годы ценовая инфляция была такова, что реальный процент по кредитам был даже отрицательный, и при определенных условиях (например, для спекулятивных целей) брать банковские кредиты было выгодно. Но уже в 1995 г. при снижении банковского процента до 119 годовая инфляция снизилась до

158

46%, в 1996 г. банковский процент (52%) превосходил темп инфляции (18%) более чем втрое, и в 1997 г. соотношение между ними было соответственно 29 и 12%. Иначе говоря, кредиты впервые стали по-настоящему дорогостоящими. Удорожанию кредита способствовал выпуск с 1995 г. государственных краткосрочных обязательств (ГКО) в покрытие бюджетного дефицита. Скудные ресурсы кредитной сферы были в значительной мере заняты этими бумагами, что повышало реальную стоимость кредита для всех заемщиков.

Негативное влияние на экономику оказала и валютная политика правительства, которая состояла в те годы в сдерживании внешнего обесценения рубля по сравнению с его внутренним обесценением, т.е. валютный курс поддерживался на искусственно завышенном уровне. С конца 1991 по конец 1997 г. рубль обесценился внутри страны в 2253 раза, тогда как курс доллара по отношению к рублю в 1,7 раза, а внутренняя инфляция за то же время составила 3,1 раза. Хотя разрыв между темпами внешнего и внутреннего обесценения уменьшился, он все же упорно сохранялся. Впоследствии — после августа 1998 г. — его пришлось поправить вынужденной пятикратной девальвацией рубля.

Сохранение этого разрыва было выгодно нарождавшимся финансовым олигархам, которые таким способом умножали свои денежные капиталы. Негативный же эффект в экономике состоял в относительном удешевлении импортных товаров по сравнению с отечественными, что способствовало вытеснению последних с внутреннего рынка. В 1995—1997 гг. доля импортных товаров в общих оборотах розничной торговли составляла 50—54%. В 1999— 2000 гг., после резкой девальвации рубля, их удельный вес сразу же упал до 31—35%.

Таким образом, финансовый кризис 1998 г. был подготовлен не только ошибочной бюджетной политикой правительства, но и его заведомо вредной денежной политикой.

Что изменилось в этом отношении после 1998 г.? Во-первых, все наиболее существенные поправки к прежней политике были сделаны уже 1998—1999 гг. Выработанный в это время достаточно стабильный курс кредитно-денежной политики был затем сохранен благодаря авторитету и настойчивости Геращенко, вернувшегося на пост председателя Банка России осенью 1998 г.

159

Таблица 5.2. Денежная масса в обращении в 1998—2002 гг. (млрд руб. на конец года)

* М2 плюс депозиты в иностранной валюте.

С первых своих шагов правительство Примакова столкнулось с новой волной инфляции. К концу 1998 г. потребительские цены выросли на 84% по сравнению с концом 1997 г. и в 1999 г. еще на 36%, хотя в течение 1997 г. они повысились лишь на 11%. Однако и в правительстве, и в Центральном банке справедливо рассудили, что этот скачок был вызван, скорее, резко усилившимся давлением импортных цен, повысившихся пропорционально девальвации, чем монетарными факторами. Поэтому кроме жесткой бюджетной политики никакого особого зажима денежной политики не наблюдалось. В 1999 г. масса денег в обращении (М2) по отношению к ВВП снизилась лишь на 2 процентных пункта. В последующие годы денежная масса стала расти быстрее номинального ВВП, и ее отношение к валовому продукту в 2002 г. достигло 18,5%. Вместе с валютными депозитами в российских банках отношение М3/ВВП повысилось до 24,7%. Это — наивысший уровень для пореформенного времени. Однако денежная масса в экономике по-прежнему значи- тельно отставала от показателей индустриального развития стран, где она превышала 50, а то и 100% ВВП. Добиться перелома в этом отношении правительству не удалось.

Главным отстающим компонентом по-прежнему были безналичные деньги, т.е. банковские депозиты населения и предприятий. Финансовый кризис нанес еще один удар, приведя к в банкротству ряд частных коммерческих банков, в том числе и наиболее крупных. В последующие годы делались попытки реформиро-

160