Накопление денежного капитала в России. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Финансы и кредит»

Трудность, однако, заключается в том, что в современной рыночной экономике спад производства нередко сопровождается общим ростом цен. Такое явление, именуемое стагфляцией, ставит перед государством серьезную проблему: оно не может использовать для борьбы со спадом бюджетное финансирование, которое способствует инфляции, в свою очередь обостряющей спад. На западе стагфляция в явной форме впервые проявилась в 1970-е годы, когда очередной циклический кризис был усугублен усилением инфляции, спровоцированной резким взлетом цен на нефть. Наряду с некоторыми политическими факторами это и послужило причи- ной отказа правящих кругов США и Великобритании от господствовавших до той поры методов кейнсианского регулирования, основанных на дефицитном финансировании во время кризисов. Вместо этого господствующим направлением стала концепция, согласно которой государство должно отказаться от дефицитного финансирования, а для борьбы с кризисами и стимулирования роста прибегать ко всяким мерам налогового и иного субсидирования частных капиталовложений. Именно эта концепция вместе с другими тезисами неолиберализма была воспринята нашими отечественными идеологами, получившими власть над экономикой в конце 1991 — начале 1992 г.

Бюджетная политика в 1990-х годов. Ситуация, сложившаяся в российской экономике начиная с 1992 г., лишь формально напоминала стагфляцию, появившуюся за 20 лет до того в индустриально развитых странах. Ее происхождение было совершенно иным и объяснилось неоправданной либерализацией цен в условиях товарного дефицита, внезапным отказом от планового механизма при отсутствии рыночной инфраструктуры и резким сжатием государственного финансирования. Однако последствия российской стагфляции были такими же, как на Западе, но только во много раз более интенсивными, так как и спад производства был глубже, и рост цен перешел в гиперинфляцию.

В этих условиях состояние бюджета резко ухудшилось, а бюджетная политика отличалась крайней противоречивостью и напряженностью. В табл. 4.3 представлены данные о консолидированном бюджете Российской Федерации за 1992—1998 гг. В нем сведены данные федерального бюджета и бюджетов субъектов РФ. Доля федерального бюджета в консолидированном колебалась по доходам от 47 до 56% и по расходам — от 49 до 56%. За исключением 1993—1995 гг., подавляющая часть дефицита консолидированного бюджета приходилась на дефицит федерального бюджета.

101

Таблица 4.3. Государственный бюджет в 1992—1998 гг.

Чтобы понять масштабы бюджетного дефицита, который возник в 1992 г. и последующих годах, надо сравнить данные табл. 4.3 со статистикой за 1991 г. и предшествующий период. Однако в качестве исходной базы для сравнения нельзя брать данные бюджетов РФ за советские годы, так как по своему объему и составу они значи- тельно уже бюджетов России как отдельного государства. Достаточ- но сказать, что в СССР республиканский бюджет Российской Федерации не включал в себя расходы на оборону и международную деятельность, а многие другие статьи расходов также проходили по союзному бюджету. Поэтому доля доходов консолидированного бюджета РФ в ВВП в 1991 г. составляла лишь 22,2%, а доля расходов — 24,9%, т.е. существенно меньше, чем в 1992 г. При таком прямом сопоставлении может показаться, что бюджетное положение в начале 1990-х годов значительно улучшилось, что, конечно, не соответствует действительности.

На самом деле налоговое бремя и бремя государственных расходов РФ в советский период соответствовало той общей нагрузке, которая приходилась на Советский Союз в целом. В 1985—1990 гг. доля доходов государственного бюджета в ВВП колебалась в диапазоне 50—53%. Корректируя бюджет РФ по средним союзным данным, получаем, что в 1991 г. доля расходов консолидированного бюджета, сопоставимая с последующей бюджетной отчетностью, составляла 50% от ВВП, доля расходов — 52,7%, а дефицит — 2,7%. В 1991 г. уже начался некоторый спад ВВП (сокращение на 5%).

102

В соответствии с этим сократились бюджетные доходы и образовался дефицит.

Но в 1992 г. удар был тяжелее. ВВП упал на 15,5%, а доля государственных доходов в ВВП сократилась с 50 до 28%. В целом реальный объем доходов государства за один год упал более чем на 50%. Непропорциональное падение государственных доходов было вызвано не только кризисом в экономике, но и изменением структуры налоговых платежей. В последние советские годы 75—77% всех доходов приходились на три вида поступлений: налог с оборота, отчисления от прибыли государственных предприятий и на доходы о внешней экономической деятельности (таможенные доходы, доходы от экспорта и т.п.). Это составляло в среднем около 35% ВВП. Только 8—9% бюджетных доходов приходились на прямые налоги и сборы с населения (4% ВВП). В табл. 4.4 показана структура бюджета СССР в последние годы советской власти.

Таблица 4.4. Структура доходной части государственного бюджета СССР

â 1985—1988 ãã., ìëðä ðóá.1

В 1992 г. налог с оборота был заменен налогом на добавленную собственность (НДС) и акцизами, а платежи от предприятий — налогом на прибыль. Вместе с доходами от внешнеэкономической деятельности они дали 79,7% всех бюджетных поступлений, но пропорционально ВВП они упали до 22,3%. Доля подоходного на-

1 Народное хозяйство ССР в 1988 г. С. 5, 624.

103

лога с физических лиц в доходах бюджета составила, как и ранее, 8%, но лишь 2,2% ВВП.

Изменение структуры бюджетных доходов имело принципиальное значение, особенно в части, касавшейся налога на прибыль. В СССР подавляющая часть прибыли просто изымалась в бюджет сверх определенного минимума, остававшегося предприятиям, но теперь предприятия платили лишь фиксированную ставку налога. Так, в 1992 г. поступление налога на прибыль составило 1567 млрд руб., тогда как общая прибыль по экономике (за вычетом убытка) насчитывала 5623 млрд Иначе говоря, факти- ческая ставка налога на прибыль не превышала 28%, тогда как в последние советские годы из прибыли в бюджет изымалось 50% прибыли и даже больше.

Сокращение налогового бремени должно было облегчить кризисное положение экономики. Но в условиях фактического расстройства и частичного распада хозяйственного механизма это не побуждало предприятия ни поддерживать прежний уровень производства, ни делать новые капиталовложения.

Собирая менее половины прежнего объема налогов в реальном измерении, государство было вынуждено резко сократить свои расходы. К этому вела и необходимость борьбы с гиперинфляцией. Тем не менее, несмотря на дальнейшее падение ВВП и последовательное сокращение реального объема бюджетных доходов, сжатие расходов в 1992—1994 гг. происходило недостаточно быстро, вследствие чего резко вырос бюджетный дефицит — с 3,4% ВВП в 1992 г. до 9,5% в 1994 г. В принципе это должно было бы ослабить действие кризиса, но в действительности только подгоняло инфляцию. В этот первый период правительство не имело сколько-нибудь ясной антиинфляционной программы и, скорее, следовало сложившейся стагфляционной инерции, нежели пыталось бороться с кризисом и стабилизировать цены.

Перелом в бюджетной политике относится к 1995 г. и связан отчасти с хозяйством МВФ, которое стало к этому времени предоставлять России кредиты и ставить определенные условия бюджетной политики. С другой стороны, перемены были связаны с финансовой реформой, проведенной правительством через Госдуму. Суть этих изменений касалась главным образом порядка финансирования бюджетного дефицита.

С 1992 по 1994 г. дефицит федерального бюджета на две трети покрывался прямыми заимствованиями из Центрального банка России, а остаток — размещением в сравнительно скромных масштабах государственных облигаций и небольшими иностранными

104

кредитами. Кредиты Центрального банка правительству практиче- ски осуществлялись посредством эмиссии новых денежных знаков, что считалось мерой, прямо способствующей инфляции.

С 1995 г. Государственная Дума запретила прибегать к этому способу, что привело к коренному изменению порядка финансирования бюджетного дефицита. В 1995 г. 48% федерального дефицита было покрыто выпуском государственных ценных бумаг (главным образом государственных краткосрочных обязательств (ГКО) на срок в три и шесть месяцев) и оставшиеся 52% — кредитами Международного валютного фонда. В последующие годы пропорция между этими источниками менялась мало. В 1995 г. на долю внутренних источников, главным образом ГКО, пришлось 46% финансирования федерального дефицита, в 1996 г. — 55, в 1997 — 43%. Остальное покрывалось внешними источниками, займами МВФ.

Деление источников покрытия дефицита на инфляционные и неинфляционные довольно условно. Центральный банк России продолжал быть одним из главных покупателей ГКО, в обмен на которые мог имитировать банкноты. Конечно, фактическая эмиссия денег зависит от реального спроса на них во внутреннем обращении товаров и услуг. Точно так же, продавая полученные от Валютного фонда доллары Центральному банку, государство опятьтаки способствовало увеличению базы денежного обращения. Поэтому определить, в какой степени перелом в способе финансирования бюджетного дефицита способствовал ослаблению инфляции в эти годы, достаточно трудно.

Можно полагать, что меры по резкому сокращению государственных расходов в реальном выражении в 1995—1996 гг., которые привели к уменьшению бюджетного дефицита пропорционально ВВП, оказали большее влияние на сокращение агрегатного денежного спроса, чем на изменение способов финансирования самого дефицита. Вместе с тем практика бюджетного секвестра, начатая в эти годы, способствовала продлению застоя в экономике. Сосредоточившись на борьбе с инфляцией, правительство под влиянием монетаристов из МВФ затянуло на несколько лет процесс выхода из кризиса производства.

Но и переход к финансированию дефицита за счет выпуска ГКО оказался плохо продуманной мерой, которая в конечном счете способствовала наступлению финансового краха 1998 г. Дело в том, что федеральному правительству приходилось платить по своим обязательствам весьма высокий процент, соответствующий состоянию кредитного рынка в то время. Так, в 1995 г. средняя ставка

105

рыночного дохода по ГКО составила 162% годовых, в 1996 — 85,8. Снизившись до 26% в 1997 г., она в 1998 вновь резко повысилась и к августу, т.е. непосредственно перед кризисом, достигла 135%. Это означало, что правительству приходилось систематически занимать средства не только для покрытия части бюджетного дефицита, но и для выплаты процентов по ранее выпущенным ГКО, причем долгое время выплата процентов существенно превосходила занимаемые суммы.

С одной стороны, это приводило к стремительному нарастанию объема выпущенных ГКО. Их общая стоимость по номиналу (за вычетом погашенных облигаций) составила на конец 1995 г. 74 млрд руб., 1996 — 237 млрд, 1997 — 385 млрд и в июне 1998 г., незадолго до дефолта, — 436 млрд руб. С другой стороны, нарастала и сумма процентов, выплачиваемых по ГКО из того же бюджета. Платежи процентов в 1995 г. составили 19% всей расходной части федерального бюджета, в 1996 г. — 29, в 1997 — 24 и за первые семь месяцев 1998 г. — 34%. Это означало, что все меньшая часть бюджетных средств могла расходоваться на основные статьи. Дальнейшее продолжение этой практики неминуемо вело к государственному банкротству, что произошло в конце августа 1998 г., когда правительство прекратило все платежи по ГКО, включая как проценты, так и погашение по уже выпушеным облигациям.

Почему правительство продолжало выпускать ГКО до самого последнего момента, хотя уже задолго до дефолта было ясно, что он неминуем? Единственное разумное объяснение состоит в том, что вся эта операция с пирамидами ГКО была выгодна олигархам, которые наживались на колоссальных процентах и рыночных спекуляциях с казначейскими бумагами. Полностью учесть прибыли от этой операции невозможно, но одни лишь проценты, выплаченные по ним в 1995—1998 гг. (до дефолта), составили 372 млрд руб., или (по валютному курсу тех лет) 69 млрд долл. О масштабах этой суммы можно судить хотя бы по тому, что она приблизительно ровнялась долларовой выручке России от экспорта нефти и нефтепродуктов за те же годы.

Непосредственный ущерб был нанесен экономике. Как уже отмечалось, государственные расходы представляют собой прямое дополнение к валовому внутреннему продукту, но лишь в том случае, если они истрачены на покупку товаров и услуг оте- чественного производства. Расходы на выплату процентов по государственному долгу не относятся к этой категории, и чем больше их доля в расходах государства, тем больше ресурсов изымается из ВВП.

106

Таблица 4.5. Номинальные и реальные расходы федерального бюджета в 1995—1998 гг.

Таким образом, исключительно благодаря нарастающим процентным платежам по ГКО реальная величина непроцентных расходов федерального бюджета в эти годы постоянно сокращалась, а в 1998 г. резко упала, прибавившись к факторам, обострившим фи- нансово-экономический кризис (табл. 4.5).

В целом анализ бюджетной политики 1992—1998 гг. показывает, что она способствовала углублению затяжного кризиса экономики и стагнации.

Бюджетная политика в 1999—2000 гг. Бюджетная ситуация России после финансового кризиса 1998 г. существенно изменилась. В реальном выражении доходы федерального бюджета теперь росли быстрее валового внутреннего продукта, их доля в ВВП системати- чески увеличивалась: с 11,9% в 1997 г. и 9,8% в 1998 г. до 12,8% в 1999, 16% в 2000 и 19,2% в 2002 г. (табл. 4.6).

Таблица 4.6. Федеральный бюджет в 1997—2002 гг. млрд руб., % ВВП

107

Налоговые ставки в этот период не только не увеличивались, но в отдельных случаях сокращались. Главной причиной роста бюджетных доходов было значительное расширение налоговой базы за счет роста экономики и опережающего роста личных доходов, прибылей и оборота частного сектора. В 2000—2002 гг. существенным дополнительным источником был также рост налогов и экспортных пошлин от добычи и экспорта нефти и нефтепродуктов.

Вместе с тем правительство не использовало увеличение бюджетных доходов для вливания дополнительных средств в экономику. Доля федеральных расходов в ВВП практически не менялась в 1999—2001 гг. — около 14%, оставаясь существенно ниже, чем в 1997 — 19,2%. Этому способствовал отказ государства от обслуживания большей части внутреннего государственного долга в результате дефолта 1998 г. Была сделана и попытка пересмотреть условия выплаты внешней задолженности, но она закончилась неудачей. К тому же в 1999 г. первичный дефицит бюджета впервые сменился небольшим профицитом, а начиная с 2000 г. возник и значительный общий профицит, позволивший выполнять иностранные обязательства. Этому способствовало и активное сальдо платежного баланса, дававшее возможность систематически накапливать резерв иностранной валюты. В правительстве возникла точка зрения, что оплата долгов иностранным кредиторам является приоритетной задачей по сравнению со стимулированием внутреннего развития. В 2000—2002 гг. выплата процентов стабилизировалась на уровне 2,3—2,5% ВВП (в 1997 г., когда государство платило и проценты по ГКО, эти платежи были примерно вдвое больше) Если проценты по внешним долгам технически включа- лись в расходную часть бюджета, то возврат основной части производился теперь из общего бюджетного профицита составляющего 2,5—2,9% ВВП.

Правительство России в 1990-е годы считало, что в интересах стимулирования экономического роста необходимо экономить на непроцентных расходах бюджета и за этот счет снижать налоговое бремя на частный сектор. Противоположная позиция, согласно которой возросшие государственные расходы необходимо тратить на неотложные внутренние нужды страны — социальные и оборонные, была отвергнута.

Тем не менее в эти годы несколько раз проводилось повышение пенсий и заработной платы низкооплачиваемым служащим государственных учреждений — врачам, другому медицинскому персоналу, учителям и другим работникам школ. Поэтому сложилось впечатление, что, во-первых, государство тратит на эти цели значи- тельные средства и, во-вторых, что способствует расширению платежеспособного спроса и тем самым росту экономики.

108

Таблица 4.7. Сопоставление личного потребления и личных доходов в 1997—2002 гг., млрд руб.

109

Статистика заработной платы таит в себе немало загадок. Вернемся к их рассмотрению, пользуясь данными, собранными в табл. 4.7. Самая широкая категория «Оплата труда наемных рабо- чих» включает в себя заработную плату средних и высших менеджеров, которые, строго говоря, к группе трудящихся не относятся. Но если даже отвлечься от этого обстоятельства и исключить «скрытую оплату труда», то остаток, т.е. «открытая оплата труда», намного превосходит начисленную заработную плату. Дело в том, что «оплата труда» включает отчисления предприятий на социальное страхование, которые непосредственно в доходы наемных работников не попадают, хотя с точки зрения нанимателей относятся к затратам на оплату труда и составляют налог на наем рабочей силы. Однако учитывать эти отчисления как часть денежных средств, которые трудящиеся могут использовать на покупку товаров и услуг, было бы не правильно. О динамике этих средств можно судить по категории «Начисленная заработная плата» после вычета из нее налогов и сборов, а также задолженности по заработной плате. Без этих вы- четов начисленная заработная плата в 1990-е годы составляла в целом по России лишь 55% «оплаты труда» 60—62% — в 2000— 2001 гг., а в фонде «открытой оплаты труда» соответственно 73 и 84%. Доля социальных отчислений за это время существенно снизилась — с 27 до 16%.

Очевидно, что относительный рост заработной платы в эти годы способствовал росту экономики. Сопоставление годового прироста фонда начисленной заработной платы с приростом потребления домашних хозяйств показывает, что ее доля хорошо коррелирует с темпом роста экономики. Чем быстрее рос ВВП, тем в больше степени рост личного потребления оплачивался ростом заработной платы. Например, на прирост заработной платы приходилось до 68—70% прироста личного потребления в 2000 и 2001 гг., когда ВВП в 4% и лишь 23% — в кризисном 1998 г.

Отсюда напрашивается вывод, что увеличение заработной платы в эти годы объяснялось не только политикой правительства, сколько спонтанным ходом развития экономики. Обороты и прибыль частного сектора быстро увеличивались, что требовало найма дополнительных рабочих и позволяло повышать им ставки оплаты. Тем более что этот рост шел за счет сокращения безработицы с 13,2% в 1998 г. до 7,7% в 2002 г., в сравнении с весьма низким реальным уровнем кризисного 1998 г. Реальная заработная плата, упавшгая в 1998 г. на 13% и в 1999 — на 22% по сравнению с 1997 г., превысила докризисный уровень лишь в 2002 г. Рост эко-

110