Международные судебные учреждения и внутреннее право Российской Федерации. Монография

наиболее подходящие пути и средства обеспечения того, чтобы международное право применялось на национальном уровне»1.

Важное значение внутреннего права государств для имплементации норм о правах человека зафиксировано в таком важном договоре, как Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, который предусматривает, что участвующие в нем государства обязуются осуществлять провозглашенные в Пакте права лишь в «максимальных пределах имеющихся ресурсов» путем соответствующих «законодательных мер».

Это двойное регулирование, действующее для норм международного права, применяемых во внутренней правовой системе, демонстрирует взаимодействие и взаимозависимость двух правовых систем в современном мире.

Это же двойное регулирование вносит некоторые существенные элементы в деятельность всей государственной системы. В силу полномочий государственных органов по имплементации международного права перед этими органами возникают новые задачи. Органы внешних сношений, в чью компетенцию входит принятие Россией международных обязательств, должны принимать меры к предотвращению возникновения конфликтов между этими обязательствами и внутренним правом.

Законодательные органы несут ответственность за имплементацию международных обязательств в национальный правопорядок и правомочны не допускать принятия таких нормативных актов, которые противоречат международному праву.

Федеральные органы исполнительной власти, в компетенцию которых входят вопросы, регулируемые международными договорами Российской Федерации и международными обычаями, обеспе- чивают выполнение обязательств России и осуществление ею прав, вытекающих из международного права, наблюдают за выполнением другими участниками договоров их обязательств. В сущности, надлежащая правоприменительная практика — это средство обеспече- ния положительной международной репутации нашей страны, предотвращения наступления случаев международной ответственности.

Благодаря имплементационной деятельности государственных органов положения международного права, применяемые внутри Российской Федерации, становятся такими же правовыми регуляторами, как и нормы национального права. Закрепление в Конституции положения о том, что международное право составляет часть правовой системы Российской Федерации, ведет к тому, что сегодня к правовым регуляторам отношений, возникающих в рамках границ Российской Федерации или с участием ее субъектов, наряду

1 Annuaire de l'Institut de Droit International. Vol. 65-II. P. 1994. P. 319.

21

с положениями российского законодательства, отнесены и нормы международного права1.

Международное право становится регулятором отношений внутри Российской Федерации двумя путями.

Âбольшинстве случаев нормы международного права трансформируются в нормы национального права. Их содержание, а иногда и форма воспроизведены в федеральных законах и подзаконных актах. Это происходит в тех случаях, когда государственные органы принимают внутренние акты, необходимые для исполнения международного обязательства. Все эти нормы вводятся во внутреннюю правовую систему потому, что международный нормативный акт обязывает Россию сделать это. Если международный договор или иной международный акт обязывает Россию ввести в ее внутреннее право какую-либо норму, то это значит, что такой акт содержит двоякое обязательство: материальное обязательство действовать определенным образом и процессуальное обязательство ввести данную норму во внутренний правопорядок.

Такие трансформированные нормы международного права уже ничем не отличаются от норм внутреннего права, и даже их происхождение становится неясным. Государственные органы, в частности, суд, используя такую норму, применяют норму национального права, и их не интересует и не может интересовать происхождение этой нормы, поскольку она освящена волей законодателя. По сути государственный орган применяет норму международного права, но по форме — это норма национального права. Международное право как бы «прячется» за национальное право.

Âэтих случаях принятие нормы национального права ничем не отличается от всех других; лишь мотив, побуждающий принять эту норму, лежит во внешней сфере, а не во внутренних отношениях, да и то формально, так как принятие того или иного международного обязательства может быть вызвано чисто внутренними мотивами.

При применении такой нормы судом нет указания на соответствующий международно-правовой акт. В.Н. Соловьев пишет: «В этом случае применение норм международного права в судебной практике происходит как бы в скрытой форме, без прямого указания в решении суда на конкретный международно-правовой акт. В решениях судов излагается содержание, раскрывается смысл соответствующих норм закона Российской Федерации, которые по существу совпадают либо имеют близкое сходство с теми или иными

1 Гаврилов В.В. Развитие концепции правовой системы в отечественной доктрине права: общетеоретический и международно-правовой подходы // Журнал российского права. 2004. № 11. С. 77.

22

международно-правовыми актами. Поэтому истинные масштабы применения судами общей юрисдикции России норм международного права определяются, во-первых, тем, в какой мере эти нормы воспроизведены в российском законодательстве, и, во-вторых, тем количеством дел, при разрешении которых суды в открытой (то есть со ссылкой в решении на международный акт или отдельные его части) либо в скрытой форме руководствуются положениями, закрепленными в международных договорах»1.

Во-вторых, применяются нормы, не трансформированные в национальное законодательство России, но составляющие ее международное обязательство.

Очевидно, именно применение таких норм является предметом регулирования ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации. Смысл ее состоит в том, что в оборот вводятся, наряду с нормами внутреннего российского права, и нормы международного права.

Как уже говорилось, международное право при этом не приобретает свойств национального права, поэтому определение применяемой нормы должно опираться на критерии, устанавливаемые международным правом.

1.2. Порядок имплементации различных частей международного права

Норма, закрепленная в ч. 4 ст. 15 Российской Конституции, выделяет две части международного права в целях применения в российской правовой системе. Это международные договоры Российской Федерации, которые имеют приоритет перед законами России, и общепризнанные принципы и нормы международного права, которым свойство приоритета в данной норме не придано.

Общепризнанные принципы и нормы международного права

Конституция не говорит о преимущественном применении общепризнанных принципов и норм международного права перед национальными нормами в случае коллизии. Но Федеральный закон о международных договорах2 фактически определил равную юриди- ческую силу договорных и иных международных норм: «Международные договоры Российской Федерации наряду с общепризнан-

1 Соловьев В.Н. О некоторых вопросах практики применения норм международного права судами Российской Федерации // Российский ежегодник международного права. 1998—1999. С. 267.

2 Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» (с изм. от 1 декабря 2007 г.)

23

ными принципами и нормами международного права являются, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, составной частью ее правовой системы», — говорится в его преамбуле. Поэтому гражданин вправе ссылаться на эти положения в обоснование своих прав и свобод при отсутствии таких правоустановлений во внутригосударственном законодательстве, а также в случае противоречия международных норм и российского законодательства.

Практика российских судов показывает, что они испытывают определенные трудности в применении общепризнанных принципов и норм международного права. Для эффективного применения международного права российскими государственными органами необходимо выяснить, какие положения могут быть отнесены к общепризнанным принципам и нормам международного права.

Верховный Суд Российской Федерации, который в своих постановлениях стремится облегчить усилия судов общей юрисдикции по поиску необходимой нормы, не дает перечня общепризнанных принципов и норм международного права, а лишь указывает их возможные источники. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. ¹ 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» говорится: «Судам при осуществлении правосудия надлежит исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах (в частности, во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах), … являются составной частью ее правовой системы».

В постановлении от 10 октября 2003 г.1 Верховный Суд России попытался разъяснить судам, что представляют собой общепризнанные принципы и нормы международного права. Верховный Суд выделил отдельно общепризнанные принципы и заявил, что под ними «следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо». В качестве примера общепризнанных принципов приведены принцип всеобщего уважения прав человека и принцип добросовестного выполнения международных обязательств. Эта формула повторяет, с некоторыми отклонениями, статью 53 Венской конвенции о праве международных договоров, где

1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

24

говорится об императивной норме международного права: «Поскольку это касается настоящей Конвенции, императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер». В качестве дополнительного разъяснения Верховный Суд указал на то, что «содержание указанных принципов и норм международного права может раскрываться,

âчастности, в документах Организации Объединенных Наций и ее специализированных учреждений».

Разница между общепризнанным принципом и общепризнанной нормой в приведенном толковании, данном Верховным Судом, состоит в том, что от принципа отклонение недопустимо, в то время как от нормы, очевидно, отклонение допускается. Данное разъяснение делает понятие общепризнанных принципов и норм несколько более ясным для потенциально применяющих их судов, однако вряд ли совершенно ясным, поскольку не сказано, какие юридические факты или события могут расцениваться как отклонение от принципа или от нормы.

Под общепризнанной нормой, согласно постановлению Верховного Суда, следует понимать «правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в каче- стве юридически обязательного».

Однако при решении практических вопросов судопроизводства —

âобзорах судебной практики, в надзорных решениях или в порядке апелляции — Верховный Суд Российской Федерации не ссылается на общепризнанные принципы и нормы, а применяет только меж-

дународные договоры России (см., например, постановление Президиума Верховного Суда РФ от 2 октября 2002 г.1; решения и оп-

ределения судебных коллегий по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17 января 2003 г.2; от 21 февраля 2003 г.3; от 15 апреля 2003 г.4; по уголовным делам от 5 февраля 2003 г.5; постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса РФ»6.

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 6.

2 Там же.

3 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 11.

4 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 3.

5 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 10.

6 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 6.

25

Неоднократно упоминаются общепризнанные принципы и нормы международного права в решениях Конституционного Суда Российской Федерации.

В решении по делу о коллективных трудовых спорах1 Конституционный Суд рассматривал конституционность статьи 12 Закона СССР

«О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)». Суть дела заключалась в правомерности ограничения права на забастовку для работников гражданской авиации. Конституционный Суд проанализировал Конституцию Российской Федерации и заклю- чил, что при определенных условиях право на забастовку может быть ограничено. Далее Суд заявил: «Ограничение права на забастовку не противоречит и общепризнанным принципам и нормам международного права. Так, исходя из положений Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, запрет права на забастовку допустим в отношении лиц, входящих в состав вооруженных сил, полиции и администрации государства (ч. 2 ст. 8), а в отношении других лиц ограничения возможны, если они необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности или общественного порядка или для ограничения прав и свобод других лиц (п. «с» ч. 1 ст. 8)». Таким образом, Конституционный Суд не рассматривал отдельно, что есть общепризнанные принципы и нормы, а его ссылка на Международный пакт должна, очевидно, служить указанием на то, что в этом документе зафиксированы общепризнанные принципы и нормы.

Конституционный Суд опирался на общепризнанные принципы и нормы также в решении по делу о прописке2. Процитировав положение Конституции России о том, что каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства, Конституционный Суд говорит: «Свобода передвижения и выбора места жительства предусмотрена также Международным пактом о гражданских и политических правах (ст. 12), другими международными и международно-правовыми актами, в том числе Протоколом

1 Постановление Конституционного Суда РФ от 17 мая 1995 г. по делу о проверке конституционности статьи 12 Закона СССР «О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)» в части, запрещающей проведение забастовок работниками гражданской авиации // Вестник Конституционного Суда. 1995. № 2/3. Ст. 45.

2 Постановление Конституционного Суда РФ от 4 апреля 1996 г. по делу о проверке конституционности ряда нормативных актов города Москвы и Московской области, Ставропольского края, Воронежской области и города Воронежа, регламентирующих порядок регистрации граждан, прибывающих на постоянное жительство в названные регионы // Вестник Конституционного Суда. 1996. № 16. Ст. 29.

26

¹ 4 к Европейской конвенции по правам человека (ст. 2)». На тот момент Россия не была стороной ни Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, ни Протокола ¹ 4 к этой Конвенции. Тем не менее, Суд счел возможным опираться на эти документы. Такое обращение Конституционного Суда к не действующим для Российской Федерации актам можно оправдать только предположением о том, что Суд считал эти региональные акты свидетельством наличия в международном праве нормы, утверждаемой в качестве общепризнанной.

Не получила точной квалификации категория общепризнанных принципов и норм и в решении Конституционного Суда по делу о положении иностранных граждан1. Суд заявил: «Как по буквальному смыслу ст. 22 и 46 Конституции Российской Федерации, так и по смыслу, вытекающему из взаимосвязи этих статей с другими положениями главы 2 «Права и свободы человека и гражданина» Конституции Российской Федерации, а также с общепризнанными принципами и нормами международного права, право на свободу и личную неприкосновенность и право на судебную защиту являются личными неотчуждаемыми правами каждого человека, вне зависимости от наличия у него гражданства какого-либо государства, и, следовательно, должны гарантироваться иностранным гражданам и лицам без гражданства наравне с гражданами Российской Федерации».

В качестве обоснования такого вывода Конституционный Суд приводит Всеобщую декларацию прав человека 1948 г. и Международный пакт о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. В приведенном решении Конституционный Суд установил наличие противоречия между нормами, содержащимися, с одной стороны, в Законе о положении иностранных граждан, с другой стороны, в Конституции и общепризнанных принципах и нормах международного права. Норма Закона признана Судом неконституционной.

Таким образом, Конституционный Суд применяет положения международного права для аргументации своего решения. Суд не утверждает о недействительности нормы закона на основании противоречия его нормам международного права, однако привлекает данные международного права для уточнения и конкретизации положения, зафиксированного в Конституции Российской Федерации, т.е. для толкования Конституции.

1 Постановление Конституционного Суда РФ от 17 февраля 1998 г. по делу о проверке конституционности положений части 2 статьи 31 Закона СССР от 24 июня 1981 г. «О правовом положении иностранных граждан в СССР» в связи с жалобой Яхья Дашти Гафура // СЗ РФ. 1998. № 9. Ст. 1142.

27

Высший Арбитражный Суд Российской Федерации не ссылается на общепризнанные принципы и нормы международного права, применяя только международные договоры.

Âнормативных международных документах — договорах и соглашениях — определения общепризнанных принципов и норм нет.

ÂДекларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 24 октября 1970 г.1, определения общепризнанных принципов и норм также нет, хотя и сказано, что «каждое государство обязано добросовестно выполнять свои обязательства, вытекающие из общепризнанных принципов и норм международного права», а также что «каждое государство обязано добросовестно выполнять свои обязательства, вытекающие из международных договоров, действительных согласно общепризнанным принципам и нормам международного права».

Однако отметим, что Декларация, имеющая очень высокий моральный авторитет на международной арене, формально юридиче- ски не является нормативным актом и может служить только свидетельством существования такой категории международного права, как общепризнанные принципы и нормы.

Проблема противопоставления договорных норм международного права другим нормам была затронута в решении Международного суда по делу Military and para-military activities in and against Nicaragua2. В данном деле рассматривалась жалоба Никарагуа против Соединенных Штатов Америки, а именно: Никарагуа обвиняла США в оказании содействия вооруженным бандам, действовавшим на территории Никарагуа против законного правительства этой страны.

Суд установил, что в силу оговорки, сделанной Соединенными Штатами, он не мог применять для разбирательства договоры, в которых содержались нормы, в нарушении которых обвинялись США. Тогда Международный суд решил определить, не содержатся ли в международном праве обычно-правовые нормы с тем же содержанием, которое имели договорные нормы. Никакой третьей категории норм международного права Суд не упоминал. Им было решено, что существуют только нормы договорного и обычного права, причем обычно-правовая норма может существовать и применяться в своем обычно-правовом обличии и в тех случаях, когда

1 Действующее международное право. В 3 т. Т. 1. М., 1996. С. 65—70.

2 Military and para-military activities in and against Nicaragua. International Court of Justice Reports. 1986. P. 92—108.

28

она по содержанию совпадает с договорной нормой. Поскольку в задачу Суда входило определить правомерность действий США в одном определенном деле, то судей не занимала проблема общепризнанности; они уделяли внимание исключительно признанию той или иной нормы сторонами в данном споре.

Мнение Международного суда о делении норм международного права на договорные и обычные очень важно. Из этого можно заключить, что отдельной категории общепризнанных норм не существует.

При поиске норм той или иной категории важно выделить основание для категоризации. Для договорных и обычных норм таким основанием является их происхождение, т.е. способ их формирования и признания субъектами международного права. Для общепризнанных норм основание для выделения должно быть другим.

В литературе высказывались различные точки зрения на условия квалификации той или иной нормы в качестве общепризнанной. Так, например, А.Н. Талалаев считает, что общепризнанные нормы — это такие нормы, которые официально признаны всеми или почти всеми государствами независимо от их социального строя в качестве общеобязательных1. И.И. Лукашук полагает, что это нормы, принятые не всеми государствами, а достаточно представительным большинством, причем оно должно быть представительным не только количественно, но и качественно, представляя, по крайней мере, все основные политические, социальноэкономические и правовые системы2. В коллективной монографии, написанной нашими украинскими коллегами и посвященной общепризнанным нормам, также выделяются два их отличительных признака: признание государствами различных социальноэкономических систем и признание всеми или подавляющим большинством государств3.

Таким образом, не был найден ответ на вопрос о том, какими должны быть количество государств и их возможный состав для квалификации той или иной нормы в качестве общепризнанной. О.И. Рабцевич, анализировавшая вопрос о возможности квалификации в качестве нормы jus cogens права на справедливое судебное разбирательство, считает понятие «общепризнанности» условным, и

1 Талалаев А.Н. Соотношение международного и внутригосударственного права в Конституции Российской Федерации // Журнал международного права. 1994. № 4. С. 5.

2 Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе России: Учеб- но-практическое пособие. М., 1997. С. 9.

3 Общепризнанные нормы в современном международном праве. Киев, 1984. С. 25.

29

ее больше привлекает не обобщенное понятие, а возможность конкретного его применения к отдельным нормам1.

Необходимость конкретного подхода можно подкрепить ссылками на Международный суд. В уже упоминавшемся решении по делу Military and paramilitary activities in and against Nicaragua Суд скрупулезно устанавливал наличие обязательности нормы о запрещении применения силы для Никарагуа и США. При этом Суд основывался исключительно на признании данной нормы каждым государством, участвующим в споре (Никарагуа и США), и на совпадении признания, сделанного обоими государствами. При этом Международный суд выделил две части из проблемы признания: признание содержания и выражение согласия на юридическую обязательность нормы, т.е. opinio juris. Суд заявил: «При установлении нормы обычного права недостаточно согласия сторон относительно содержания нормы; необходимо наличие opinio juris. Суд должен убедиться в том, что opinio juris подтверждается практикой». Но если имеет место наличие opinio juris государства в отношении какойлибо конкретной нормы, то нельзя считать эту норму обязательной для государства с точки зрения ее общепризнанности, поскольку уже имеется индивидуальное признание.

Для применения таких норм в правовой системе Российской Федерации важно, очевидно, то, что стоит вопрос о возможности применения таких норм, которые не получили непосредственного признания со стороны России. Если бы Российская Федерация заявила о признании той или иной нормы, зафиксированной в договоре или в обычае, то вопрос о признании этой нормы со стороны международного сообщества не возникал. Значит, можно сделать вывод о том, что «общепризнанные принципы и нормы международного права» в смысле ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации — это те принципы и нормы, которые признаны международным сообществом в целом, но не признаны непосредственно Российской Федерацией.

По методам образования эти положения могут быть как обыч- ными, так и договорными. Если в результате повторяющегося поведения сложилась некая норма, не имеющая письменной формы, и в отношении данной нормы имеется opinio juris международного сообщества, то в такой норме будет содержаться обязательство, действительное для Российской Федерации.

1 Рабцевич О.И. Право на справедливое судебное разбирательство — норма jus cogens общего международного права // Московский журнал международного права. 2004. № 3. С. 86, 87.

30