Международные судебные учреждения и внутреннее право Российской Федерации. Монография

более что п. 2 специально предусматривает осуществление п. 1 «в соответствии с законами и правилами государства пребывания». По мнению Верховного суда США, Международный суд не учел особенностей судебного процесса в США, где главную роль играют стороны, которые и должны вовремя поднимать все вопросы. Не углубляясь подробно в правомерность данного решения, нельзя не отметить лукавство данного решения. Верховный суд США обратил внимание на первую часть п. 2, но опустил окончание фразы: «при условии, однако, что эти законы и правила должны способствовать полному осуществлению целей, для которых предназначены права, предоставляемые в соответствии с настоящей статьей». Это значит, что законы и правила государства не должны препятствовать исполнению государством его международных обязательств, в частности, по Конвенции о консульских сношениях.

Решения международных судебных учреждений особенно эффективно проникают в национальное право в региональных объединениях. Общеизвестно, что решения Суда Европейского Союза и Европейского суда по правам человека служат прецедентами для толкования и применения положений права Европейского Союза и Европейской конвенции по правам человека. Существует мнение, что толкование определенных положений, данное этими судами, выходит за рамки конкретных фактических обстоятельств дел, которые находились на рассмотрении судов, и становятся частью самого положения договора, применяемого ими, и потому эти решения обретают обязательную силу1.

Национальные суды также следуют за указаниями международных судебных учреждений в вопросах распределения юрисдикций между государствами, в частности, при определении территориальных границ. При применении таких решений национальные суды не усматривают препятствия для имплементации2.

3.4.Некоторые особые случаи воздействия актов международных судебных учреждений

на национальное право

Международные суды по правам человека

Международные суды по правам человека создавались с целью предоставить индивидам еще одну возможность оспорить решения,

1 Mosler H. Supra-National Judicial Decisions and National Courts // 4 Hastings International and Comparative Law Review. 1980—81. P. 425—72.

2 Schreuer C.H. Decisions of International Institutions before Domestic Courts London, 1981. Р. 134.

171

принимаемые национальными властями. Вместо разрешения международных юридических споров между государствами они в основном решают споры между индивидом и государством, причем очень часто с тем государством, гражданином которого данный индивид является. Эти суды выносят решения непосредственно о совместимости национального права и практики с международно признанными стандартами прав человека. Ни одному из этих судов не дано полномочие отменять или изменять положения законодательства либо конкретные решения, принятые национальными властями, тем не менее, их решения прямо влияют на действие национального права в государствах — участниках статутов этих судов.

Âсоответствии со ст. 68 Американской конвенции по правам человека решения Межамериканского суда по правам человека, когда он присуждает выплату компенсации, могут быть осуществлены

âсоответствии с национальными процедурами, регулирующими исполнение решений судов, выносимых против органов государственной власти. Этот суд также уполномочен принимать конкретные постановления, относящиеся к иным вопросам, кроме финансового возмещения, как это предусмотрено ст. 63 Американской конвенции о правах человека, и создавать таким образом позитивные обязательства для властей государства. В юриспруденции этого суда имеются постановления, например, о создании трастовых фондов или об открытии школы, закрытой властями1.

Статья 27 Протокола к Африканской хартии о правах человека и народов относительно учреждения Африканского суда по правам человека и народов предоставляет подобные полномочия «издавать надлежащие постановления для исправления нарушения».

Âотсутствие подобных положений в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейский суд по правам человека создал свою юриспруденцию, основанную на общих принципах, применимых в делах об ответственности государств за международно противоправные деяния. В соответствии с его юриспруденцией решение, в котором констатируется факт нарушения Европейской конвенции о защите прав человека, налагает на отве- чающее государство юридическое обязательство положить конец нарушению и произвести возмещение последствий, наступивших вследствие нарушения таким образом, чтобы восстановить, насколько возможно, ситуацию, существовавшую до наступления нарушения. Отвечающее государство не только должно уплатить компенсацию, присужденную Судом по правам человека, но также принять решение о мерах общего или индивидуального характера,

1 Aloeboetoe v Surinam [Judgment] IACtHR Series C No 15 [10 September 1993].

172

которые должны быть приняты в рамках национального правопорядка, с тем чтобы прекратить нарушение, найденное Судом, и сделать все возможное для восстановления ситуации и приведения ее в первоначальное состояние. Суд по правам человека нередко достигает той степени прямого воздействия на внутренний правопорядок, который обычно характерен для решения наднациональных судов: ЕСПЧ требует от государств устранения любых препятствий в их национальных правопорядках, могущих стать на пути имплементации его решений1.

Обязательства прекращения нарушения и возмещения, которые следуют из факта установления Судом нарушения Конвенции о защите прав человека, являются обязательными для властей отве- чающего государства. Федеральный конституционный суд Германии признал, что национальные суды находятся под обязательством соблюдать res iudicata2 решений ЕСПЧ в пределах их персональных, материальных и временных лимитов3. Подобные решения были приняты верховными и конституционными судами других госу- дарств-участников. Национальные суды и административные органы государств обязаны, таким образом, в пределах своих компетенций обеспечивать возмещение жертвам происходящих нарушений и, насколько возможно, возмещать вред прежних нарушений.

Что касается возмещения, то ЕСПЧ признает, что зачастую для отвечающего государства невозможно устранить все последствия судебного решения, которое вступило в силу и приобрело характер res iudicata. В 2000 г. Комитет министров Совета Европы призвал стороны Европейской конвенции пересмотреть их национальные правовые системы с целью удостовериться, что в них существуют адекватные возможности пересмотра дела, в том числе проведения повторного судебного процесса, по тем делам, в которых ЕСПЧ установил нарушение Конвенции4. В настоящее время национальное право большинства европейских стран допускает повторный

1 См. Assanidze v Georgia [ECtHR] Reports 2004-II 155. Р. 198; Maestri v Italy [ECtHR] Reports 2004-I 145. Р. 47.

2 Res iudicata — лат. «решенное дело» — в римском праве положение, в соответствии с которым окончательное решение полномочного суда, которое вступило в силу, является обязательным для сторон спора и не может быть пересмотрено.

3 См.: Görgülü Bundesverfassungsgericht [German Constitutional Court 14 October 2004] (2005) 111 Entscheidungen des Bundesverfassungsgerichts 307, 320.

4 Council of Europe Committee of Ministers Recommendation No R (2000) 2 to Member States on the Re-examination or Reopening of Certain Cases at Domestic Level Following Judgments of the European Court of Human Rights [19 January 2000].

173

судебный пересмотр (хотя бы уголовных дел) вследствие решения ЕСПЧ1.

Положения законодательства, найденные несовместимыми с Европейской конвенцией, должны быть изменены. Многочисленные решения ЕСПЧ дали толчок административным или законодательным реформам в отвечающем государстве либо даже в третьих государствах. С теоретической точки зрения такие изменения можно рассматривать как restitutio in integrum2, особенно в тех случаях, когда несовместимым с Конвенцией считается право государства; а также (что бывает чаще) как гарантия неповторения нарушения в будущем. При рассмотрении индивидуальных обращений, если ка- кая-либо конкретная мера имплементации составляет главный объект жалобы, решения ЕСПЧ часто обнаруживают несоответствия или лакуны в законодательстве или практике государства, лежащих в основе этой конкретной меры. В таких делах Суд призывает к законодательным или административным реформам как к средству предотвращения подобных нарушений Конвенции.

После 2004 г. ЕСПЧ стал уделять еще больше внимания системным проблемам национального права и практики, затрагивающих большое число индивидов, которые выявляются в процессе рассмотрения индивидуальной жалобы. В таких случаях ЕСПЧ стал принимать так называемые «пилотные решения», указывая, что отвечающее государство должно принять меры не только в отношении индивида, подавшего жалобу, но в отношении всех лиц, затронутых этой системной проблемой. Это значит, что власти государства должны принять необходимые административные или законодательные меры — даже придав им обратную силу — с целью избежать повторений данного дела3.

Международные уголовные суды

В настоящее время практика осуществления приговоров, вынесенных международными уголовными трибуналами, очень невели-

1 Christou T.A., Raymond J.P. (eds). European Court of Human Rights: Remedies and Execution of Judgments. The British Institute of International and Comparative Law. London, 2005.

2 Возвращение к прежнему положению производилось претором, если были нравственные основания к тому, чтобы устранить известные лишения, определенные кому-нибудь законом.

3 Broniowski v Poland [ECtHR] 2004-V 1 paras 189—94; см. также: Council of Europe Committee of Ministers Resolution (2004) 3 о судебных решениях, обнаруживающих коренную системную проблему [12 May 2004]; Рекомендации Комитета министров Совета Европы (2004) 6 государствам-членам о совершенствовании национальных гарантий прав личности [12 May 2004].

174

ка. Кроме Международного Нюрнбергского трибунала, приговоры других трибуналов приводятся в исполнение национальными властями. Идея установить полностью международный режим была отвергнута в статутах и Трибунала для Югославии, и Трибунала для Руанды, а также в Римском статуте Международного уголовного суда. Вместо этого данную важную функцию исполняют надлежаще сформированные органы государства на основе соглашения и под контролем компетентного уголовного суда или трибунала.

Следственная палата Трибунала для Югославии так охарактеризовала ограниченную роль государства, исполняющего приговор: «Государство, которое выразило готовность и назначено, исполняет приговор от имени Международного трибунала и путем применения международного, но не национального права». Поэтому это государство не вправе никаким образом, в том числе законодательным путем, преобразовать природу приговора с целью изменить его действительно международный характер1. В режим исполнения наказания, вынесенного Международным уголовным судом, внесены некоторые уточнения данного принципа: исполняющее государство действует в интересах международного сообщества и от имени Международного уголовного суда.

До сих пор не удалось достигнуть единого подхода к взаимоотношениям между правом и решениями международных судебных учреждений и национальным правом. Воздействие решений международных организаций и судов на национальное право зависит от целого ряда факторов, не всегда учитываемых в решениях национальных судов. В многочисленных случаях национальные суды не учитывают юридическую силу решений международных судов.

Имплементация решений международных судов в национальных правопорядках в значительной степени зависит от общего отношения властей того или иного государства к международному праву.

Имплементация решений наднациональных организаций, как и их судов, — это особый случай. Согласно общему международному праву нормы международного права вторгаются во внутренний правопорядок так, как это определено национальным правом, но в наднациональной организации, например, в Европейском Союзе, в этом случае действуют нормы европейского, а не национального права. Наднациональный правопорядок составляет особый правопорядок, в котором нормы международного права могут непосредственно создавать обязательства для индивидов. Тем не менее, опыт

1 Prosecutor v Erdemović [Sentencing Judgment] IT-96-22-T [29 November 1996]. Р. 71.

175

наднациональной организации имеет значение для всего международного права.

3.5. Позиция высших судов Российской Федерации относительно международного права

Общие положения

ÂРоссийской Федерации в соответствии с Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации»1 судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 3 ст. 1). К судам общей юрисдикции относятся Верховный Суд Российской Федерации, верховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды, военные и специализированные суды.

Одним из важных принципов судебной системы Российской Федерации является ее единство. Оно обеспечивается, в частности, единством правовых источников, применяемых судами. Суды обязаны применять: Конституцию Российской Федерации, федеральные конституционные законы, федеральные законы, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, а также конституции (уставы) и другие законы субъектов Российской Федерации.

Âч. 3 ст. 5 вышеназванного Закона говорится, что суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции Российской Федерации, федеральному конституционному закону, федеральному закону, общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору Российской Федерации, конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу.

Поэтому, чтобы судебное решение было законным, суд должен отыскать соответствующую норму права, которая регулирует данное правоотношение, и применить ее к конкретным обстоятельствам, установленным по делу. Применение правовой нормы должно со-

1 В редакции Федеральных конституционных законов от 15 декабря 2001 г.

№5-ФКЗ, от 4 июля 2003 г. № 3-ФКЗ. Принят Государственной Думой 23 октября 1996 г. Одобрен Советом Федерации 26 декабря 1996 г.

176

провождаться проверкой ее действия. При этом суд руководствуется указаниями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. ¹ 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», в котором записано, что судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию Российской Федерации в качестве документа прямого действия.

Закон называет общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры Российской Федерации в числе критериев законности актов того или иного государственного органа. Данное положение, в соответствии с ч. 2 ст. 4 Закона, равно относится к:

•Конституционному Суду Российской Федерации;

•Верховному Суду Российской Федерации, верховным судам республик, краевым и областным судам, судам городов федерального значения, судам автономных областей и автономных округов, районным судам, военным и специализированным судам, составляющим систему федеральных судов общей юрисдикции; а также:

•Высшему Арбитражному Суду Российской Федерации, федеральным арбитражным судам округов (арбитражным кассационным судам), арбитражным апелляционным судам, арбитражным судам субъектов Российской Федерации, составляющим систему федеральных арбитражных судов;

•судам субъектов Российской Федерации — конституционным (уставным) судам субъектов Российской Федерации, мировым судьям, являющимся судьями общей юрисдикции

субъектов Российской Федерации.

Приоритет применяемых источников в приведенной выше ч. 3 ст. 5 не устанавливается. Определение приоритета отдается на усмотрение самого суда. Применительно к международным нормам это означает, что суд должен в каждом конкретном случае разобраться с тем, какое из положений международного или национального права имеет высшую юридическую силу.

Неприменение надлежащего закона имеет место в тех случаях, когда суд в решении не сделал ссылку на норму материального права, подлежащую применению, и дело было разрешено в противоре- чии с законом, или же решение обосновано актами, изданными ненадлежащими органами либо в ненадлежащем порядке.

Неправильное истолкование закона обычно имеет место в слу- чаях, когда суд ошибочно уяснил содержание правовой нормы, ре-

177

гулирующей спорное правоотношение, что повлекло неправильную юридическую квалификацию прав и обязанностей сторон по делу.

В современном праве наиболее эффективным институтом судебной защиты признается конституционное правосудие. В различ- ных государствах оно осуществляется либо специальными конституционными судами, либо квазисудебными органами, обладающими правом на осуществление конституционного контроля1.

Для того чтобы облегчить трудности в применении общепризнанных принципов и норм международного права внутри правовой системы, предусмотрено обращение к конституционному суду. В Законе о Конституционном Суде2 предусмотрено право Суда давать толкование Конституции РФ. Такое толкование будет официальным и обязательным для всех органов государственной власти, местного самоуправления, предприятий и учреждений, должностных лиц, граждан и их объединений (ст. 106 Федерального закона о Конституционном Суде Российской Федерации).

Необходимость толкования правовых норм судом, применяющим российское право, в теории объясняется тремя факторами:

•нормы права имеют общий и обезличенный характер, в то время как реализация правовых предписаний осуществляется в конкретных жизненных ситуациях, содержание которых отчасти не вписывается в рамки правовых моделей;

•правовые нормы представляют собой сложные юридические конструкции, которые построены в соответствии с правилами законодательной техники. Данное обстоятельство вызывает необходимость в профессиональном подходе к содержанию правовых норм и требует использования специальных юридических познаний;

•несовпадение буквального текста норм с подлинным смысловым содержанием правовых предписаний, возникающее

как результат несовершенства юридического языка3. Практически все специалисты по российскому праву выделяют

следующие приемы толкования норм права:

•филологическое (текстовое);

•систематическое;

•логическое;

1 Самович Ю.В. О соотношении российского законодательства в области защиты прав человека с основными международными стандартами // Московский журнал международного права. 2000. № 3.

2 Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» (с изм. и доп.).

3 Назаренко Г.В. Теория государства и права. М., 1999. С. 27.

178

•историко-политическое;

•специально-юридическое.

В отличие от специалистов по российскому праву, И.И. Лукашук на основе опыта судов многих государств изложил следующие этапы применения нормы международного права в конкретном деле:

а) установление фактических обстоятельств дела; б) правовая квалификация фактических обстоятельств, т.е. уста-

новление того, подпадают ли они под действие норм международного права, и если да, то каких именно;

в) определение юридических характеристик относящихся к делу норм, сферы их действия, особенно в отношении данных субъектов. Иными словами, речь идет о специально-юридическом толковании норм;

г) установление содержания нормы, т.е. общее толкование; д) принятие решения о способе применения норм к данным

фактическим обстоятельствам; е) действия по обеспечению реализации принятого решения.

И.И. Лукашук заключает: «Из этого видно, что наибольшая специфика связана со специальным, международно-правовым толкованием норм»1. Сложность толкования международного права национальными судами подчеркивается в одной из немногих специальных работ по толкованию международного права, написанной И.И. Лукашуком в соавторстве с О.И. Лукашук2. «Толкование норм международного права как части права страны представляет весьма сложную проблему, обладающую немалой спецификой и приобретающую все большее практическое значение. В международных отношениях государства и международные органы, включая судебные, выясняют смысл нормы как элемента международно-правовой системы. Органы государства толкуют международную норму с тем, чтобы она могла быть применена как часть национальной правовой системы», — пишут авторы.

Действительно, международная норма не может толковаться в отрыве от международного права, что зафиксировано в международных договорах. В Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. толкованию договоров посвящена статья 31. В ней говорится:

«1. Договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придавать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора.

1 Лукашук И.И. Международное право в судах государств. СПб., 1993. С. 87, 88.

2 Лукашук И.И., Лукашук О.И. Толкование норм международного права. М., 2002. С. 119.

179

2.Для целей толкования договора контекст охватывает, кроме текста, включая преамбулу и приложения:

a) любое соглашение, относящееся к договору, которое было достигнуто между всеми участниками в связи с заключением договора;

б) любой документ, составленный одним или несколькими уча- стниками в связи с заключением договора и принятый другими участниками в качестве документа, относящегося к договору.

3.Наряду с контекстом учитываются:

a) любое последующее соглашение между участниками относительно толкования договора или применения его положений;

б) последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования;

в) любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками».

Отметим, что данная статья приобрела характер обычной нормы международного права и применяется к толкованию не только норм международных договоров, но и иных положений международного права.

В ряде международных договоров специально подчеркивается необходимость учета международного права при их толковании. Например, в соответствии с п. 1 ст. 7 Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. «при толковании настоящей Конвенции надлежит учитывать ее международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в ее применении»1.

Аналогичные положения содержатся в Конвенции о международном финансовом лизинге 1988 г. (п. 1 ст. 6)2, Конвенции о международных переводных и международных простых векселях 1988 г.3

Однако И.И. Лукашук и О.И. Лукашук считают, что в процессе толкования должны сочетаться и международно-правовой, и внутригосударственный подходы. «Первое принципиальное положение для России и многих государств состоит в том, что международные принципы и правила толкования также являются частью права страны и в этом качестве обязательны для всех органов государства. В случае, если они расходятся с правилами толкования, принятыми в национальной правовой системе, они пользуются приоритетом

1 Ведомости СССР. 1990. № 23. Ст. 428.

2 СЗ РФ. 1999. № 32. Ст. 4040.

3 Международное частное право в документах. Т. 1. Финансы. Валюта. Налоги // Сост. К.А. Бекяшев, А.Г. Ходаков. М.: Юристъ, 1996. С. 66—102.

180