Международные судебные учреждения и внутреннее право Российской Федерации. Монография

Различия же происходят из того, что в каждой стране складываются собственная экономическая, политическая и социальная структура, свой уровень культуры и собственные традиции. Некоторые из этих слагаемых, обладая определенной специфичностью и оказывая влияние на свойства правовой системы, придают ей такие черты, которые выделяют ее в особую, только этой стране присущую систему.

Соотношение и взаимодействие международного и внутригосударственного права — это соотношение и взаимодействие явлений надстроечного характера, природа и содержание которых определяются в конечном счете соответствующими базисными общественными отношениями1.

Национальное и международное право — результат проявления воли государства, с тем отличием, что в международном праве государство участвует в выработке норм как один из равноправных субъектов, а в национальном законодательстве внутригосударственные нормы представляют собой продукт волеизъявления самого государства.

Общие свойства названных правовых систем обусловливают возможность рассмотрения проблем их соотношения, а особенные черты дают право говорить об их взаимодействии, понимаемом как всеобщая форма связи тех или иных явлений, выражающаяся в их взаимном влиянии друг на друга и изменении.

Но слияния двух правовых систем никогда не происходит. Будучи включенными в правовую систему страны, международные нормы не утрачивают связи с международно-правовой системой. Они продолжают оставаться элементами международной нормативной системы, однако в силу вышеупомянутого положения Конституции России нормы, содержащиеся в международном договоре Российской Федерации и международном обычае, могут быть применены соответствующими государственными и муниципальными органами2. По мнению С.Ю. Марочкина3, это следствие того, что по своей природе эти нормы занимают обособленное положение в нормативном массиве правовой системы России, функционируют наряду с российским правом, должны толковаться и применяться в свете целей и принципов международного права и конкретного до-

1 Мюллерсон Р.А. Соотношение и взаимодействие международного публичного, международного частного и национального права: Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. М., 1985. С. 45.

2 Зимненко Б.Л. Указ. соч. С. 105.

3 Марочкин С.Ю. Применение судами России норм международного права // РЕМП. 2003. С. 64.

11

говора, с установленными в нем временными, пространственными

èсубъектными пределами действия, в контексте значения используемых в нем терминов, а не с точки зрения соответствующих ориентиров внутреннего права. А это, в свою очередь, предопределяет

èособые правила соотношения юридической силы норм российского и международного права. Эти правила не ограничиваются только установленным в ч. 4 ст. 15 Конституции приоритетом договоров над законами.

Уже в конце XIX в. — начале XX в. некоторые русские ученые — М.Н. Коркунов, П.Е. Казанский, Л.А. Камаровский — начали не только рассматривать взаимодействие и взаимное влияние двух правовых систем, но и отмечали особую роль международного права. Л.А. Камаровский указывал, что задача международного права заключается в том, чтобы жизнь и отношения отдельных государств, на которые распадается человечество, поставить на юриди- ческую почву, отыскать нормы права для их урегулирования и посредством этого обеспечить возможно прочный мир на земле: не вечный мир, о котором мечтают идеалисты, но мир юридически организованный и охраняемый1.

Е.Т. Усенко утверждает, что связь международного и национального права не имеет характера господства и подчинения. Связь эта характеризуется координацией, взаимосогласованностью, взаимодополняемостью рассматриваемых объектов в сфере их взаимодействия2. Е.Т. Усенко приводит некоторые положения международного права как пример взаимодействия международного и национального права. «Типичный пример такого взаимодействия — заключение международного договора, — пишет он. — Оно регулируется нормами как международного, так и внутригосударственного (национального) права, которые дополняют друг друга. Без одновременного соблюдения существенных норм обоих правопорядков заключить действительный международный договор невозможно».

Кроме того, международное право прямо запрещает превалирование национального права над международным. Так, в ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.3 указано, что национальное право не может иметь примата над международ-

1 Камаровский Л.А. Основные вопросы науки международного права. М., 1892. С. 65.

2 Усенко Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и российская Конституция // Московский журнал международного права. 1995. № 2. С. 13.

3 И.И. Лукашук называет эту конвенцию «своеобразным процессуальным кодексом современного международного права». См.: Лукашук И.И. Международное право в судах государств. СПб., 1993. С. 88.

12

ным, что государство не может своим законом освободить себя от принятых им обязательств по международному договору. Тем самым отвергаются доктрина и практика тех государств, которые пытаются ставить свой закон выше своих международных обязательств.

Но отрицание примата национального права не служит утверждением примата международного права. В ст. 271 Венской конвенции о праве международных договоров содержится отсылка к ст. 462 той же Конвенции, из которой следует, что международный договор является недействительным, если он заключен в явное нарушение нормы внутреннего права договаривающейся стороны особо важного значения. Это также не означает примата национального права над международным.

Оба приведенных положения Конвенции о праве международных договоров направлены отнюдь не на утверждение примата той или иной правовой системы, а на их координированное, согласованное взаимодействие.

Заключая международный договор, государство обязано учи- тывать свои внутренние правовые нормы, наличие внутригосударственной возможности для их изменения в случае необходимости в целях выполнения своего международного обязательства. Поэтому в международном праве существует презумпция: если для выполнения международного обязательства государства необходимо осуществить определенные законодательные меры, то они должны быть им осуществлены, даже если это прямо не предусматривается договором. Данная презумпция, как и приведенные статьи из Венской конвенции о праве международных договоров, направлена на обеспечение согласованного взаимодействия обеих правовых систем.

1 Статья называется «Внутреннее право и соблюдение договоров»: «Участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора. Это правило действует без ущерба для статьи 46».

2 Статья называется «Положения внутреннего права, касающиеся компетенции заключать договоры»: «1. Государство не вправе ссылаться на то обстоятельство, что его согласие на обязательность для него договора было выражено в нарушение того или иного положения его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, как на основе недействительности его согласия, если только данное нарушение не было явным и не касалось нормы его внутреннего права особо важного значения.

2. Нарушение является важным, если оно будет объективно очевидным для любого государства, действующего в этом вопросе добросовестно и в соответствии с обычной практикой».

13

Рост взаимозависимости государств и народов и обусловленная этим потребность в расширении сферы и повышении интенсивности взаимодействия международного и национального права побуждают государства использовать правовые методы и формы, облег- чающие и упрощающие сам механизм этого взаимодействия, что, однако, не ведет ни к интеграции взаимодействующих систем, ни к стиранию граней между ними. Ни то, ни другое не имеет места быть, поскольку сохраняется сам принцип взаимодействия, объективно обусловленный самостоятельностью систем международного и национального права.

Принципиальный момент, определяющий все параметры воздействия международного права на национальное, заключается в том, что оно осуществляется не непосредственно, а опосредуется волей государства, которое одновременно является и участником международноправового отношения, и территориальным сувереном.

В силу суверенитета государства на его территории может действовать только его воля. Суверенитет государства в принципе исключает возможность действия в пределах его территории государственной воли других государств, в том числе согласованной воли, заключенной в норме международного права.

Международное право на территории государства не имеет собственной юридической силы. Для того чтобы правило, представляющее собой норму международного права, приобрело юридиче- скую силу в пределах действия национального права, оно должно приобрести силу национально-правовой нормы. Но придать такую силу может только территориальный суверен, издав соответствующий национально-правовой акт.

С появлением каждой новой нормы международного права возникают два вида разнопорядковых отношений: с одной стороны, правоотношения между субъектами международного права относительно зафиксированных в ней прав и обязанностей; с другой — между соответствующими органами государств по поводу осуществления вытекающих из такой нормы международно-правовых обязательств1. Правоотношения первого вида регулируются непосредственно международным правом, а второго вида — правом национальным. Международно-правовая норма выступает в данном слу- чае, как правило, лишь в качестве юридического факта, вызывающего необходимость внутригосударственного правотворчества и установления внутригосударственных правоотношений. Это касается, конечно, только тех норм международного права, которые направ-

1 Гавердовский А.С. Имплементация норм международного права. Киев, 1980. С. 47, 48.

14

лены на регулирование отношений с участием субъектов национального права и не являются самоисполнимыми. К ним относится подавляющее большинство норм, регулирующих вопросы прав че- ловека1.

Некоторые ученые высказывают мысль о том, что в настоящее время можно констатировать признание приоритета международного права большинством государств, которое вытекает, во-первых, из признания приоритета общечеловеческих ценностей над всеми другими, во-вторых, из экономических факторов: создания мирового рынка с международным разделением труда и возможности дальнейшей жизни на планете вообще лишь при приложении усилий всеми государствами, так как наличие средств массового уничтожения и существование угрозы реальной экологической катастрофы ставят под вопрос само существование человека2. Действительно, внутригосударственная нормативная база, взаимодействуя с нормами международного права, испытывает все более возрастающее влияние с его стороны на различные аспекты функционирования государственного аппарата и его деятельность.

Важным фактором развития взаимодействия международного и национального права является концепция господства права. Если государство стремится к внедрению господства права в своих международных отношениях, то в своем внутреннем правопорядке ему легче настаивать на внедрении концепции господства права.

Суды — это органы, нацеленные на решение чисто правовых вопросов, поэтому судам проще применять международное право, основанное на концепции господства права. Кроме того, практика показывает, что в демократических обществах, основанных на господстве права, гораздо выше степень готовности к восприятию международного права, и исполнительным органам предоставляется большая степень свободы в выборе средств исполнения международных обязательств3. Такая политика — одна из форм воплощения в жизнь убеждения в том, что господство права в международных отношениях в противовес господству силы отвечает интересам всего международного сообщества.

1 Гаврилов В.В. Международный механизм контроля за имплементацией универсальных актов о правах человека // Московский журнал международного права. 1995. № 4. С. 25, 26.

2 Ляхов Е.Г., Кузьмина М.Н. Деятельность органов внутренних дел Российской Федерации и международное право // Московский журнал международного права. 1997. № 2. С. 102.

3 Benvenisti E. Judicial Misgivings Regarding the Application of International Norms: an Analysis of Attitudes of National Courts // European Journal of International Law. 1993. P. 174.

15

С другой стороны, господство права в международных отношениях не может существовать без господства права внутри государств. Если внутренний правопорядок подвержен волюнтаристским воздействиям политических органов, это будет отрицательно сказываться и на международных позициях государства.

Âанализе проблемы положения международного права в российской правовой системе нередко проявляется иерархический подход. Многие авторы стремятся выяснить, какие нормы (международного или национального права) занимают более высокое положение, обладают большей юридической силой. Это объясняется, скорее всего, общим принципом правосудия в Российской Федерации: коллизия нормативных актов решается применением акта, занимающего более высокое иерархическое положение.

Но это не уникально российское явление. Такой подход проявляется судами многих государств. Известный английский ученый К. Шрейер писал: «Сознательно или бессознательно национальные суды проявляют склонность следовать своим собственным прецедентам и доктринам, даже в тех случаях, когда им приходится применять норму, созданную вне их национальной правовой системы»1.

Правда, отмечается тенденция судов не сосредоточиваться на вопросах иерархии, а подходить к выбору нормы с позиций координации, т.е. равного положения двух систем.

Необходимо также осознавать, что абстрактное превалирование международного права над национальным в иерархии норм только тогда способствует процессу имплементации, когда суд обладает компетенцией выносить суждение о соответствии национального права международным обязательствам; в ином случае превалирование международного права остается мертвой буквой.

Поэтому вполне закономерен вопрос о правомерности самой проблемы иерархии. Бесспорно только высшее место норм jus cogens, которые в любом случае делают ничтожными противореча- щие им нормы национального права. Во всем остальном соотношение международного и национального права должно основываться на идее равенства норм, которые должны применяться так, чтобы в национальном правопорядке создавалось как можно меньше противоречий, с одной стороны, и наиболее полно были бы исполнены международные обязательства, с другой.

Âсовременных условиях развивается идея необходимости достижения возможно большей гибкости во взаимодействии международного и национального права. Это требует независимости судеб-

1 Schreuer Ch.H. The Interpretation of Treaties by Domestic Courts // British Yearbook of International Law. 1971. P. 264.

16

ной власти от исполнительной, потому что возможно только в условиях господства права как внутри государства, так и на международной арене. Национальным судам приходится децентрализованным порядком применять одно и то же международное право. Возможное вмешательство политических органов в деятельность судов ведет к фрагментации международного права. В этом случае происходит то, что можно назвать «национализацией международного права», хотя такая национализация — меньшее зло, чем неисполнение международных обязательств.

Даже в случае отказа от иерархического подхода перед судами остается две сложных задачи.

Во-первых, Конституция как высший источник права государства требует признания ее норм превалирующими над всеми остальными, включая нормы международного права.

Во-вторых, если законодатель намеренно вторгается в сферу международных обязательств, суд не может игнорировать это намеренное вторжение. Если в конституции государства нет ясных директив относительно действий судов, то суды проявляют тенденцию не считаться с международным правом.

Приходится признать, что и в будущем, очевидно, это положение будет продолжать существовать, а потому будет сохраняться противоречие между правопорядком внутри государства и правом, действующим в международных отношениях: во внутреннем правопорядке превалирует конституционный порядок, вне государства продолжают оставаться действительными обязательства по международному праву, которые ведут к наступлению международной ответственности государства. Способы разрешить этот конфликт очень ограничены: для изменения какого-либо соглашения, в котором зафиксировано международное обязательство, требуется согласие всех других участников; для изменения конституционного порядка требуется соблюдение многих очень жестких условий, так что эту возможность можно считать скорее теоретической.

Среди отечественных ученых до сих пор отсутствует единое и четкое представление о месте и роли международно-правовых норм в российской правовой системе. Некоторые их них (в основном представители отраслевых юридических наук) относят международные договоры и обычаи к источникам права России. Так, по мнению В.В. Вандышева и Д.В. Дерновой, источниками гражданского процессуального права нужно считать международные договоры и соглашения, определяющие взаимную правовую помощь государств по гражданским делам1. Однако такая позиция ведет к признанию правомер-

1 Вандышев В.В., Дернова Д.В. Гражданский процесс. М., 2003. С. 15.

17

ности слияния международного права с национальным правом и отказу от идеи их автономного существования.

Большинство юристов-международников заявляют о недопустимости отнесения международно-правовых актов к источникам российского права. «Нормы международного права, — подчеркивает, в частности, С.Ю. Марочкин, — в рамках правовой системы Российской Федерации не становятся нормами российского права, а источники международного права — источниками права российского. По своей природе эти нормы занимают обособленное положение в правовой системе России, функционируют наряду с российским правом, должны толковаться и применяться в свете целей и принципов международного права и конкретного договора, … а не с точки зрения соответствующих ориентиров внутреннего права»1.

Такая позиция находит отклик и среди зарубежных правоведов. Известный немецкий ученый Д. Раушнинг2 пишет: «Выражение «нормы международного права являются составной частью права Федерации» может ввести в заблуждение. Это положение не означает, что нормы международного права становятся нормами национального права ФРГ. Они остаются нормами международного права. Смысл данной статьи Конституции в том, что она предписывает применять такие нормы в рамках правовой системы ФРГ». Возможна аналогия с применением иностранного права: «Мы применяем подобную конструкцию и в международном частном праве. Если норма, регулирующая конфликт права, предписывает немецкому судье применять иностранное право, применяемая норма не становится нормой немецкого права. Немецкий закон предписывает применять нормы иностранного права без изменения национального характера последнего». Статья 25 Основного Закона Германии устанавливает соответствующие правила для немецких правоприменителей: международные обычаи применяются непосредственно. Но эти нормы применяются как нормы международного публичного права, и нет необходимости в их трансформации или инкорпорации в немецкое право.

Другие специалисты (преимущественно юристы-международ- ники) говорят о непосредственном обязывающем воздействии между- народно-правовых норм на поведение субъектов внутреннего права

1 Марочкин С.Ю. Материальные и процессуальные вопросы применения норм международного права в судебной практике // Российский юридический журнал. 2003. № 1. С. 43.

2 Раушнинг Д. Применение норм международного публичного права в рамках национальной правовой системы // РЕМП. 1998—1999. С. 279.

18

без изменения их системной принадлежности. Третьи утверждают, что действие норм международного права внутри России невозможно без их трансформации во внутригосударственные правовые нормы.

Обобщающий подход к проблеме соотношения международного и национального права внутри государства был выражен в советской литературе еще в середине ХХ века. Известный ученый Л.А. Лунц писал: «…нормы эти становятся внутригосударственными

âтом смысле, что они должны применяться и соблюдаться при регулировании определенных внутренних отношений, но они сохраняют автономность в отношении к внутренней системе в целом»1.

Âроссийской юридической литературе сегодня принято разграничивать два понятия: «право государства» как совокупность создаваемых его органами правовых актов и норм и «право, применяемое в государстве» как совокупность всех нормативных предписаний, подлежащих реализации в сфере внутригосударственных отношений и (или) действующих в пределах юрисдикции государства и компетенции его органов. Р.А. Мюллерсон писал о том, что понятие «право, применяемое в государстве», шире понятия «система права данного государства», поскольку на территории государства применяются не только нормы национального права своего государства, но и нормы иностранного права, а также положения норм международного права2.

Âкатегорию «право, применяемое в государстве», входит и международное право. Оставаясь отдельной правовой системой, оно, будучи санкционировано волей Российского государства, применяется для регулирования отношений, входящих во внутренний правопорядок.

Та часть международного права, которая может применяться в российской правовой системе, подлежит двойному регулированию —

âматериальном и процессуальном аспектах.

Международное право уделяет внимание содержательной стороне тех норм, которые вводятся в национальное право. Для примера приведем Итоговый документ Венской встречи представителей государств — участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. В нем выделяется несколько правовых способов влияния на национальное государственно-правовое развитие. Они различаются по характеру и степени воздействия, по возможной реакции государств, по сфере. Это:

1 Лунц Л.А. Соотношение международного договора и внутригосударственного закона в гражданском и трудовом праве // Ученые записки ВНИИСЗ. 1968. № 14. С. 223, 226.

2 Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права. М., 1982. С. 61.

19

а) подтверждение приверженности всем 10 принципам, изложенным в Хельсинкском Заключительном акте 1975 г.;

б) нормативная ориентация на те уровни правового регулирования в области прав человека, экономики, науки и техники, образования и др., которые отвечают общим интересам;

в) признание конституционных рамок и процедур государств и роли их законов в регулировании тех или иных вопросов;

г) соблюдение в практике государств принятых в ООН правовых стандартов и модельных актов (Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, Минимальных стандартных правил обращения с заключенными, типового Закона о международном торговом арбитраже и т.д.);

д) обеспечение правильного и эффективного применения норм международного и внутреннего права, получение полной правовой информации и обмена ею, использование средств правовой защиты;

е) изучение и совместное рассмотрение правовых проблем, требующих разрешения1.

Методы осуществления всех этих мероприятий не указаны. Однако четко обозначены границы действия международного права. Это «конституционные рамки и процедуры государства».

Âданном документе отражен общепринятый подход к методам имплементации международного права во внутренней правовой системе: эти методы определяются национальным правом. Иными словами, международное право диктует, что должно быть сделано, а внутреннее право государств диктует, как это должно быть сделано.

Âодной из первых в отечественной литературе работ о международном праве в российской правовой системе И.И. Лукашук писал, что, несмотря на углубляющуюся взаимосвязь международной

èнациональной жизни, остается непререкаемым принцип, согласно которому государство в силу суверенитета свободно выбирать свою политическую, социальную и культурную систему, а также устанавливать законы. Закрепив право государства определять свою правовую систему, международное право вместе с тем установило, что при осуществлении суверенных прав, включая право создавать

собственный правопорядок, государства сообразуются со своими обязательствами по международному праву2.

И.И. Лукашук ссылался на резолюцию Института международного права, принятую в 1993 г., в которой говорилось, что «в прин-

ципе именно правовая система каждого государства определяет

1 Тихомиров Ю.А. Согласованность и коллизии норм // Московский журнал международного права. 1996. № 2. С. 158.

2 Лукашук И.И. Конституция России и международное право // Московский журнал международного права. 1995. № 2.

20