Международные судебные учреждения и внутреннее право Российской Федерации. Монография

1998 г., так как таких дел просто нет. Конституционный Суд сослался на прецеденты Европейского суда по делам против других стран, решения по которым принимались задолго до 5 мая 1998 г.

Âпостановлении Конституционного Суда говорилось: «Доступ

êадвокату как неотъемлемая гарантия права на защиту в случае уголовного обвинения предусмотрен статьей 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статьями 5 и 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которым каждому арестованному или задержанному сообщаются незамедлительно причины ареста и предъявляемое обвинение и обеспечивается право на безотлагательное решение судом вопроса о законности задержания и справедливое публичное разбирательство дела при предоставлении возможности защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника».

Рассматривая право обвиняемого на получение помощи адвоката как распространяющееся на досудебные стадии производства (решение от 24 мая 1991 г. по делу Quaranta, Series A, No. 205, para 36; решение от 24 ноября 1993 г. по делу Imbriosa, Series A, No. 275, para 36), Европейский суд по правам человека сформулировал ряд положений, согласно которым отказ задержанному в доступе к адвокату в течение первых часов допросов полицией в ситуации, когда праву на защиту мог быть нанесен невосполнимый ущерб, является — каким бы ни было основание такого отказа — несовместимым с правами обвиняемого, предусмотренными ст. 6 (п. 3 с) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решение от 8 февраля 1996 г. по делу Murray, 1996—1, para 66). При этом под обвинением в смысле ст. 6 Конвенции Европейский суд по правам человека понимает не только официальное уведомление об обвинении, но и иные меры, связанные с подозрением в совершении преступления, которые влекут серьезные последствия или существенным образом сказываются на положении подозреваемого (решение от 27 февраля 1980 г. по делу Deweer, Series A, No. 35, paras 44, 46; решение от 15 июля 1982 г. по делу Eckle, Series A, No. 51, para 73; решение от 10 декабря 1982 г. по делу Foti, Series A, No. 56, para 52), т.е. считает необходимым исходить из содержательного, а не формального понимания обвинения».

Второй пример — это постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. ¹ 8-П по жалобе компании «Timbers Holdings International Limited».

Âданном деле Конституционный Суд России применил такую же процедуру, как и по делу Маслова, сославшись на прецеденты Европейского суда в отношении других стран, состоявшихся до 5 мая 1998 г. В своем постановлении Конституционный Суд указал следую-

191

щее: «Положения пункта 4 статьи 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» представляют собой чрезмерное, не пропорциональное конституционно значимым целям, а потому произвольное ограничение права собственности должника и, следовательно, конкурсного кредитора, в конкурсном производстве, и умаляют конституционное право частной собственности, т.е. противоречат статье 55 (ч. 2 и 3) Конституции Российской Федерации. В связи с этим законодателю надлежит, исходя из принципов правового государства, регламентировать условия перехода права собственности, в частности, его утраты, на основе юридического равенства и справедливости, в соответствии с Конституцией Российской Федерации.

Данные требования распространяются и на предоставление компенсации должнику — собственнику имущества в процедуре конкурсного производства, — такая компенсация должна быть соразмерной с точки зрения обеспечения справедливого баланса между публичными и частными интересами. Аналогичную правовую позицию сформулировал Европейский суд по правам человека, который исходит из того, что компенсация за вмешательство в осуществление права собственности вытекает из ст. 1 Протокола ¹ 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающей, в частности, что «никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права» (решение от 23 сентября 1982 г. по делу Sporrong and Lonnroth, Series A No. 52, para 69; решение от 21 февраля 1986 г. по делу James and others, Series A No. 98, paras 50, 54; решение от 8 июля 1986 г. по делу Lithgow and others, Series A No. 102, paras 109, 122).

Верховный Суд Российской Федерации

Согласно ст. 126 Конституции Российской Федерации «Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики».

В соответствии с Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 г. «О судебной системе Российской Федерации» Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции (ч. 1 ст. 19) и осущест-

192

вляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью судов общей юрисдикции, включая военные и специализированные федеральные суды (ч. 2 ст. 19). Немаловажно также и то, что «Верховный Суд Российской Федерации дает разъяснения по вопросам судебной практики» (ч. 5 ст. 19).

1. Общее руководство применением международного права судами Российской Федерации

Верховный Суд Российской Федерации уже неоднократно издавал инструктивные документы для помощи судам общей юрисдикции в применении международного права. Одним из первых следует назвать постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. ¹ 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»1. В нем говорилось: «Судам при осуществлении правосудия надлежит исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах (в частности, во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах), и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью ее правовой системы».

Далее Пленум еще раз обращается к Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах, подчеркивая, что «государства, участвующие в этом Пакте, приняли на себя обязанность обеспечить право на забастовку при условии его осуществления в соответствии с национальным законодательством».

В принятом через четыре года постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 1999 г. ¹ 79 «О ходе выполнения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 1993 г. ¹ 7 «О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами Российской Федерации»2 Пленум также обращается к международным договорам о правах человека. В постановлении, в частности, говорится: «…пункт 1 статьи 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод закрепляет право каждого

1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия».

2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 1999 г. № 79 «О ходе выполнения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 1993 г. № 7 «О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами Российской Федерации».

193

при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении уголовного обвинения на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. С учетом требований этой нормы, а также п. 3 «с» ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах судопроизводство по уголовным и гражданским делам должно осуществляться без неоправданной задержки, в сроки, позволяющие оптимально обеспечить право граждан на судебную защиту».

Âрезолютивной части Пленум подчеркивает: «Судам при осуществлении правосудия необходимо исходить из того, что несоблюдение установленных законом сроков производства по уголовным и гражданским делам существенно нарушает конституционные права граждан на судебную защиту, а также противоречит общепризнанным принципам и нормам международного права, которые закреплены, в частности, в ст. 10 Всеобщей декларации прав человека, в

ï.1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, в п. 3 «с» ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. В связи с этим обратить внимание судей судов общей юрисдикции на необходимость строгого соблюдения процессуальных сроков разрешения дел, а также на недопустимость волокиты при производстве по судебным делам».

К некоторым из своих постановлений Верховный Суд возвращался и вносил в них изменения. Например, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г. ¹ 10 «О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан» подвергалось изменениям четыре раза: в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 25 октября 1996 г. ¹ 10, от 14 февраля 2000 г. ¹ 9; от 25 мая 2000 г. ¹ 19 и от 24 апреля 2002 г. ¹ 8.

Âназванных постановлениях Верховный Суд Российской Федерации в довольно общем виде обращал внимание судов на то, что в соответствии с Конституцией Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации, а в случае расхождений между постановлениями закона Российской Федерации и международного договора Российской Федерации применению подлежат правила международного договора.

Наиболее полное обобщение практика судов общей юрисдикции, а также самого Верховного Суда Российской Федерации полу- чила в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. ¹ 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных

194

принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»1.

Данное постановление имеет большое значение для совершенствования применения судами международного права, так как в нем обобщен десятилетний опыт судов в этой области. Пленум называет два основания для применения международного права в Российской Федерации. Это, во-первых, ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, согласно которой общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации. Во-вторых, это Федеральный закон от 15 июля 1995 г. ¹ 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации», которым установлено, что Российская Федерация, выступая за соблюдение договорных и обычных норм, подтверждает свою приверженность основополагающему принципу международного права — принципу добросовестного выполнения международных обязательств. Здесь следует отметить, что Верховный Суд трактует принцип добросовестного выполнения международных обязательств не в качестве общепризнанной императивной нормы международного права, обязательной для всех субъектов международного права, независимо от признания, а как норму российского законодательства.

Обязательность применения судами Российской Федерации норм международного права обосновывается также ссылкой на ч. 1 ст. 17, ч. 1 ст. 46, а также на положения ч. 4 ст. 15, ч. 1 ст. 17 и ст. 18. В постановлении дается определение термина «общепризнанные принципы международного права» и «общепризнанные нормы международного права».

В п. 2 постановления дается понятие международного договора Российской Федерации, в п. 3 указывается, какие из международных договоров Российской Федерации могут применяться непосредственно, а какие — не могут. В п. 4 постановления говорится о том, что дата вступления в силу международного договора определяется участниками договора. Очень важное для перспектив международного права в Российской Федерации положение содержится в п. 9 постановления: неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может служить основанием к отмене или изменению судебного акта.

1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

195

Âп. 10 судам дается разъяснение о том, что «толкование международного договора должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.» и отмечается, что «согласно пункту «b» статьи 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования».

Âэтом же пункте постановления Верховный Суд указывает судам, что при рассмотрении дел, связанных с предполагаемыми нарушениями Российской Федерацией Конвенции о защите прав и основных свобод человека 1950 г., суды должны учитывать практику Европейского суда по правам человека.

17 марта 2004 г. Пленумом Верховного Суда Российской Федерации принято постановление ¹ 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»1. В этом постановлении Верховный Суд дает судам некоторые конкретные указания по поводу применения международного права.

Âпостановлении, в частности, говорится (п. 9) о том, что при рассмотрении трудовых дел суду следует учитывать, что в силу ч. 1

è4 ст. 15, ст. 120 Конституции РФ, ст. 5 Трудового кодекса РФ, ч. 1 ст. 11 Гражданско-процессуального кодекса РФ суд обязан разрешать дела на основании Конституции РФ, Трудового кодекса РФ, других федеральных законов, иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, а также на основании общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, являющихся составной частью ее правовой системы.

Если суд при разрешении трудового спора установит, что нормативный правовой акт, подлежащий применению, не соответствует нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, он принимает решение в соответствии с нормативным правовым актом, имеющим наибольшую юридическую силу (ч. 2 ст. 120 Конституции РФ, ч. 2 ст. 11 ГПК РФ, ст. 5 ТК РФ). При этом необходимо иметь в виду, что если международным договором Российской Федерации, регулирующим трудовые отношения, установлены иные правила, чем предусмотренные законами или другими нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, то суд применяет правила международного договора (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ч. 2 ст. 10 ТК РФ, ч. 4 ст. 11 ГПК РФ).

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. № 6. С. 3—7.

196

При разрешении трудовых споров судам необходимо учитывать разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, данные в постановлениях от 31 октября 1995 г. ¹ 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» и от 10 октября 2003 г. ¹ 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

В этом же постановлении есть и более конкретные указания на международный договор. Верховный Суд указывает (п. 17), что при применении ст. 74 Трудового кодекса, допускающей временный перевод работника по инициативе работодателя на не обусловленную трудовым договором работу в той же организации в случае производственной необходимости, следует иметь в виду, что в соответствии с п. 1 ст. 1 Конвенции МОТ от 1930 г. ¹ 29 о принудительном или обязательном труде (ратифицирована Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1956 г.) Российская Федерация обязалась упразднить применение принудительного или обязательного труда во всех его формах, т.е. всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, и для которой это лицо не предложило добровольно своих услуг (п. 1 ст. 2 Конвенции). При этом в силу подп. «д» п. 2 ст. 2 названной Конвенции, а также ч. 4 ст. 4 Кодекса не является принудительным трудом всякая работа или служба, требуемая в условиях чрезвычайных обстоятельств, т.е. в случаях объявления чрезвычайного или военного положения, бедствия или угрозы бедствия, как то: пожары, наводнения, голод, землетрясения, сильные эпидемии или эпизоотии, нашествия вредных животных, насекомых или паразитов растений, а также в иных случаях, ставящих под угрозу или могущих поставить под угрозу жизнь или нормальные жизненные условия всего или части населения.

Учитывая названные положения, работодатель вправе переводить работника на не обусловленную трудовым договором работу для предотвращения катастрофы, производственной аварии или устранения последствий катастрофы, аварии или стихийного бедствия; для предотвращения несчастных случаев (ч. 1 ст. 74 ТК РФ).

Вместе с тем, исходя из указанных положений Конвенции МОТ о принудительном или обязательном труде, предусмотренный ч. 1 ст. 74 Кодекса временный перевод работника без его согласия на не обусловленную трудовым договором работу для предотвращения простоя (временной приостановки работы по при- чинам экономического, технологического, технического или организационного характера), уничтожения или порчи имущества,

197

а также для замещения отсутствующего работника может быть признан обоснованным при условии, что это было вызвано чрезвычайными обстоятельствами (подп. «д» п. 4 Конвенции, ч. 4 ст. 4 ТК РФ), или когда непринятие указанных мер могло привести к катастрофе, производственной аварии, стихийному бедствию, несчастному случаю и подобным последствиям.

2. Самостоятельное применение международного права при рассмотрении отдельных дел

Верховный Суд неоднократно применял нормы международного права в процессе осуществления своих надзорных и апелляционных функций.

Одним из таких случаев было рассмотрение Судебной коллегией по гражданским делам протеста заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, который касался иска, связанного с Федеральным законом от 15 апреля 1998 г. ¹ 64-ФЗ «О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации»1. В этом деле Верховный Суд считал необходимым применить Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотреблений властью (принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г.) и постановил о необходимости отмены состоявшихся судебных постановлений.

Однако Суд не дал толкования нормы, заключенной в Декларации. Между тем Декларация Генеральной Ассамблеи ООН — это не юриди- ческий документ, и его положение может быть признано нормой международного права только при наличии определенных условий.

В другом деле, рассмотренном Верховным Судом, было отказано в удовлетворении протеста заместителя Генерального прокурора РФ со ссылкой на нарушение рекомендаций Международной Организации Труда (МОТ). Рекомендации МОТ не являются источ- ником международного права, но Верховный Суд считал возможным их применение для обеспечения социальной защиты российских моряков на том основании, что «положение Рекомендации МОТ подписано Госкомитетом Российской Федерации по рыболовству». Как видим, и в данном деле нет обоснования вхождения данной нормы в правовую систему Российской Федерации.

Еще одно гражданское дело было отправлено Верховным Судом для пересмотра на основании Таможенной конвенции о временном ввозе частных дорожных перевозочных средств (Нью-Йорк, 4 июня 1954 г.), вступившей в силу для России 15 ноября 1959 г.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 6. С. 7, 8.

198

В данном деле Верховный Суд указал: «В силу ч. 2 ст. 253 ГПК РФ, установив, что оспариваемый нормативный правовой акт или его часть противоречит федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, суд признает нормативный правовой акт недействующим полностью или в части со дня его принятия или иного указанного судом времени». Однако отметим, что применение нормы международного договора в приоритетном порядке не отменяет и не делает недействующей норму национального права, а только делает ее неприменимой в конкретном деле.

Верховный Суд считает возможным применение международного права к уголовным делам, несмотря на сохраняющееся до настоящего времени положение Уголовного кодекса о том, что источником российского права является Уголовный кодекс (и не указывающее международное право в качестве источника).

Например, в постановлении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда по делу гражданина Республики Казахстан Губарева была применена Конвенция от 22 января 1993 г. «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам», хотя основания действительности данного договора для Российской Федерации приведены не были.

Международное право послужило нормативной базой для решения также одного уголовно-процессуального дела1. Рассматривая в порядке надзора дело о праве задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления, пользоваться помощью адвоката (защитника), Верховный Суд сослался на Международный пакт о гражданских и политических правах и Конвенцию о защите прав человека и основных свобод.

Высший Арбитражный Суд

Высший Арбитражный Суд Российской Федерации — это высший судебный орган по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами. Высший Арбитражный Суд осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Его решения и методы работы имеют большое значение для правильного правоприменения системой арбитражных судов. Главной задачей Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации является обеспече- ние единообразного понимания и применения всеми арбитражны-

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 8. С. 3, 4.

199

ми судами законодательства, регулирующего экономические отношения. В этих целях Высший Арбитражный Суд РФ осуществляет обобщение судебной практики и дает разъяснения Пленумом или Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Остановимся на двух формах работы Высшего Арбитражного Суда: на разъяснениях по поводу применения новых федеральных законов, которое может потребовать опоры на международное право, и на его постановления по отдельным делам.

Особый интерес в плане разъяснения по вопросам применения нового законодательства представляют два информационных письма Высшего Арбитражного Суда. Первое из них —Информационное письмо от 22 января 2004 г. ¹ С5-7/УЗ-60 о Федеральном законе «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности». В этом письме Высший Арбитражный Суд Российской Федерации информирует о принятии Государственной Думой Федерального закона «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности», который подписан Президентом Российской Федерации 8 декабря 2003 г.1

Торговая политика, говорится в письме, строится на основе соблюдения общепризнанных принципов и норм международного права, а также обязательств, вытекающих из международных договоров Российской Федерации. Далее обращается внимание на то, что государственное регулирование внешнеторговой деятельности осуществляется в соответствии с международными договорами Российской Федерации, настоящим Законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В другом информационном письме, от 29 января 2004 г.2, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации информирует о принятии Государственной Думой Федерального закона «О валютном регулировании и валютном контроле», который подписан Президентом Российской Федерации 10 декабря 2003 г.

Положения, относящиеся к международному праву, включены в п. 2 письма: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены настоящим Законом, применяются правила указанного международного договора».

Среди других документов Высшего Арбитражного Суда обратим внимание прежде всего на постановление Президиума Высшего

1 Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2004. № 4. С. 38, 39. 2 Там же. С. 41, 42.

200