Международные судебные учреждения и внутреннее право Российской Федерации. Монография

ного права. Международное сообщество уполномочивает организации создавать эту часть права, и его важность и обязательная сила принимаются действующими лицами на международной арене. В той степени, в какой учредительный договор организации и ее продолжающаяся практика не содержат ясных ответов, много юриди- ческих вопросов еще предстоит решить. Решения международных судов и развитие обычного права внесут ясность.

Вклад международных судебных учреждений в развитие международного права

Ни в одном из международных документов нет нормативных постановлений, которые отводили бы международным судебным учреждениям фиксированную роль в развитии международного права или уполномочивали бы их на создание новых норм международного права. Однако среди ученых давно распространено мнение о том, что решения судебных учреждений, подкрепленные авторитетной аргументацией, оказывают влияние на состояние и развитие права. Сами судьи обычно утверждают, что они лишь находят необходимую норму и никогда не создают ее. Тем не менее, почти все они нередко цитируют свои собственные ранее принятые решения или решения других международных судов в поддержку своей аргументации в более позднем деле. Ни международные суды, ни их члены не соглашаются с концепцией stare decisis1, но судебные решения — это часть обычно-правового развития международного права: судьи опираются на юриспруденцию и на ранее приведенную аргументацию. Судья Международного суда М. Шахабуддин подчеркивает, что Суд использует свои собственные решения именно как прецеденты, несмотря на то, что формально в его учредительных документах не заложена концепция stare decisis, и отме- чает, что и адвокаты сторон в судебном присутствии также факти- чески опираются на прецедент2. Практика государств также показывает множество цитат и ссылок на международные прецеденты.

Степень опоры на собственные решения и решения других судов бывает очень разной, и часто зависит от развернутости аргументации, но если такая опора имеет место, то это всегда используется как доказательство наличия права.

Высказываются различные мнения относительно того, почему международные судебные учреждения прибегают к прецедентам.

1 Stare decisis — стоять на решённом (принцип правосудия в англосаксонских правовых системах, означающий, что при выработке решения судом господствующая сила принадлежит прецеденту).

2 Shahabuddeen M. Precedent in the World Court. N.-Y., 1996. Р. 107—76.

131

Некоторые утверждают, что неизбежно развивается общая международная юриспруденция, поскольку международное право опирается на неписаные принципы и нормы, или потому что международному праву необходимы некие связующие элементы в мире, где действуют центробежные силы1. Этот поиск объединяющей, хотя формально и отсутствующей, иерархии международных судов может объяснить, почему так часто цитируются труды Международного суда как некий авторитетный источник, или почему сам Международный суд, напротив, так редко цитирует труды других судов.

Иногда эту позицию Международного суда объясняют, исходя из ст. 38 его Статута. Отсылка к «вспомогательным средствам» подтверждает, что решение, вынесенное в ходе судебного разбирательства, может служить доказательством того, в чем смысл толкуемого договора, чего требует обычай, или какие общие принципы права признаны государствами. Однако ни старания позитивистов обосновать международное обязательство согласием государств, ни ограничения, налагаемые положениями ст. 38 (в общем так и не проясненными), не предотвратят использования решений, вынесенных судебными и квазисудебными органами. Вечные усилия юристовмеждународников найти юридические решения для спорных проблем, особенно которые были бы вынесены органом, претендующим на беспристрастность, привели к тому, что многие суждения, вынесенные такими органами, стали такой же частью правовой материи, как и другие доказательства существования норм, как, например, обобщение практики государств и мнения «самых квалифицированных авторов». Конечно, учитывая трудность выяснения действительной практики государств, выборочные примеры из этой практики, мнения судей, которые становятся все более доступными благодаря Интернету, цитируются теперь чаще, чем юридические факты, исходящие от государств. При этом решения, достигнутые в результате разрешения международных споров, принимаются во внимание учеными чаще в том случае, если они приняты именно судами, а не дипломатическими средствами. Конечно, нельзя не принимать во внимание результаты урегулирования, достигнутые Генеральной Ассамблеей или Советом Безопасности ООН, но в плане влияния на развитие международного права эти результаты имеют гораздо меньшее значение, чем решения судов2. Традиционно роль судов подчеркивается в развитии правопорядка в странах common law, однако в наше время пример Европейского Союза с его

1 Shahabudeen. М. Op. cit. P. 8, 9.

2 Lauterpacht H. (ed). The Development of International Law by the International Court. Cambridge, 1982. Р. 155.

132

судами показывает, что этот феномен возможен и между странами с разными правовыми системами1.

Авторы, исследовавшие практику международных судов, отме- чают, что в подавляющем большинстве случаев международного судебного разбирательства, только в редких, совершенно очевидных ситуациях применение права судом к определенному набору фактов бывает простым. В большинстве же случаев такое применение невозможно без сложной и затратной по времени работы по установлению и логическому выстраиванию фактов. Со временем, пишет, например, Л. Фуллер, такая работа неизбежно ведет к развитию правовых норм, хотя бы уже потому, что ведет к установлению тех фактов, которые можно считать относящимися к делу и которые составляют материальную основу применения правовой нормы. Вообще, как считает Л. Фуллер, судебная аргументация — это поиск и формулирование тех общих целей, которые заложены в соответствующем договоре, и этот процесс может привести не просто к демонстрации того, что следует из этих общих целей, но и разъяснению самих этих целей2.

Вся проблема развития международными судами международного права проистекает из того, что любой суд ищет норму, наиболее подходящую для разрешения спора. Анализируя поиск подходящей нормы в судебном процессе ВТО, Дж. Трахтман выделяет следующие стадии: 1) определение того, какое право или комплекс норм применимы к представленным фактам; 2) определение того значе- ния, которое должно быть придано этим нормам; 3) определение порядка конструирования той нормы, которая не точно соответствует предлагаемой ситуации, но предназначена для этого; 4) определение порядка заполнения лакуны, если очевидно применимой нормы нет; 5) выбор нормы в случае наличия нескольких конфликтующих норм; 6) установление иерархии конфликтующих норм3.

Одна из трудностей анализируемой проблемы — отсутствие методики фиксации влияния судебных решений на развитие международного права. Оно может быть совсем не очевидным в течение долгого времени, поскольку ни стороны в решенном споре, ни законодатели, ни те, кто принимает договоры, обычно не ссылаются напрямую ни на какие судебные решения, и только в последующих

1 Weiler J.H.H. The Transformation of Europe // Yale Law Journal. V. 100. 1991. P. 2425—28.

2 Fuller L.L. The Forms and Limits of Adjudication // Harvard International Law Review 1978. V. 92. P. 380, 381.

3 Trachtman J. The Domain of WTO Dispute Resolution// Harvard International Law Review. V. 40. 1999. P. 338—41.

133

судебных решениях можно увидеть соответствующие ссылки. Анализ такого влияния делают чаще всего авторы книг1, а также адвокаты в документах, которые они готовят для суда. Правда, появление международных уголовных трибуналов по бывшей Югославии и Руанде привлекло такое большое внимание, что стал даже издаваться специальный журнал по международному уголовному праву, анализирующий все, что в нем происходит2. Тем не менее, доктринальная разработка этих проблем в наше время настолько обширна, что позволяет утверждать, что судебные решения оказывают влияние на: 1) материальное содержание обязательств, включаемых в договоры, в тех случаях, когда соответствующий суд специально занимается таким договором (например, Международный трибунал по морскому праву в отношении Конвенции ООН по морскому праву 1982 г.); 2) общее международное право, в том числе договоры, не входящие прямо в компетенцию международного судебного учреждения, обычное международное право, общие принципы права и право международных организаций; 3) иные источники международных обязательств (например, решения международных организаций); 4) национальное право, относящееся к спору, представленному на разрешение.

Проанализируем вкратце каждую из этих ситуаций.

1. Воздействие судов на материальное содержание обязательств, включаемых в договоры, для контроля исполнения которых создается специальный суд.

Европейский Союз

Известный американский ученый Э. Штайн в статье с красноречивым названием «Юристы, судьи и создание транснациональной конституции» писал: «Суд европейских сообществ сконструировал конституционные рамки Европы федеративного типа»3. Дж. Уайлер квалифицировал известные решения Суда европейских сообществ Van Gend4 и Costa v. ENEL как создающие взаимосвязь между пра-

1 Rosenne Sh. The Law and Practice of the International Court, 1920—1996 (The Hague and Boston: M. Nijhoff, 3rd edn., 1997; Bowett D.W. et al. The International Court of Justice: Process, Practice and Procedure (London: B.I.I.C.L., 1997; Fitzmaurice G. The Law and Procedure of the International Court of Justice (Cambridge, U.K.: Grotius, 1986) 2 vols.

2 См.: Journal of International Criminal Justice.

3 Stein E. Lawyers, Judges and the Making of a Transnational Constitution//American Journal of International Law, v. 751981, №1. P. 87.

4 Case 26/62, Van Gend en Loos v. Nederlandse Adminstratie der Belastingen [1963] ECR 1, at 12 Case 6/64, Costa v. ENEL [1964] ECR 585, at 594.

134

вом Сообщества и национальным правом государств-членов, неотличимую от аналогичной связи в федеративных государствах1. В решениях по этим делам Суд установил, что «право Сообщества — это нечто большее, чем соглашение, создающее взаимные обязательства договаривающихся государств» и что «создается новый правопорядок».

Нет сомнений в том, что Суд европейского сообщества, созданный как международное судебное учреждение для содействия имплементации Договора об учреждении Европейского сообщества, занимался именно развитием отдельного, специального права в рамках режима, созданного отдельным договором, а не толкованием или применением общего международного права, и делал это, по утверждению Дж. Уайлера, путем последовательного применения принципа приоритета коммунитарного права2. Отметим, что по Договору об учреждении Европейского сообщества прямого уполномочия у Суда на такие действия не было.

Большинство исследователей согласны в том, что полномочия Суда основаны на целях Договора, а именно достижении четырех свобод: свободы движения товаров, людей, капитала и услуг; а инструментом стала ст. 177 Договора о Сообществе, которая предусматривала, в частности, что если перед национальным судом возникает вопрос о толковании права Сообщества, национальный суд должен приостановить разбирательство и обратиться к Суду европейского сообщества с просьбой о вынесении предварительного постановления о надлежащем толковании. Некоторые авторы под- черкивают, что это стало возможно благодаря совпадению субъективных стремлений юридических лиц, национальных судей и Суда к расширению коммунитарного права и проникновению его в национальные правопорядки3.

После вынесения предварительного постановления Суда Сообщества дело возвращается в национальный суд, который доводит разбирательство до конца. Таким образом, отмечает Дж. Уайлер, этот метод толкования учредительных документов Сообщества, в соединении с принципом прямого действия коммунитарного права, превращает национальные суды, а также органы государств и граждан, в исполнителей учредительного договора4.

1 Weiler J.H.H. The Transformation of Europe // Yale Law Journal. V. 100. 1991. P. 2425—28.

2 Weiler J.H.H. Op. cit. P. 2426.

3 Burley A.-M., Mattli W. Europe Before the Court: A Political Theory of Legal Integration//International Organizations. V. 47. 1993. P. 41.

4 Weiler J.H.H. Op. cit. P. 2415—19.

135

Пока никакой другой правовой режим, созданный договором, не опирается в такой степени на развитие судебными средствами, но он показывает некую траекторию развития. Авторы, исследовавшие другие образования, подобные Европейскому Союзу, указывают на повторение, пусть и в не столь большой степени, этой же тенденции.

Орган по разрешению споров ВТО

По свидетельству Э.-У. Петерсмана, определенные аналогии можно найти с процессами, происходящими в связи с разрешением споров в системе Всемирной торговой организации1, хотя здесь имеются некоторые особенности: круг участников не ограничен, как в Европейском Союзе, поскольку ВТО — универсальная организация; право ВТО не обладает свойствами приоритета и прямого действия, как право Европейского Союза; праву ВТО не придан прецедентный характер. В литературе отмечается, что органы разрешения споров ВТО внесли значительный вклад в формирование принципов торгового права, в том числе: возможность внесения исков, основанных на нарушении торговых прав партнеров вне зависимости от нарушения нормы ГАТТ2; исков, касающихся нарушений ГАТТ, произведенных юридическими лицами, а не государствами3; уточнение ряда терминов торгового права, как, например, «подобный товар»4 или «санитарные меры»5; введение до принятия Марракешского пакета понятий, которые еще не были нормативно закреплены, например, «инвестиционные меры в торговле»6; допус-

1 Petersmann E.-U. Constitutionalism and International Adjudication: How to Constitutionalize the U.N. Dispute Settlement System? // New-York University Journal of International Law and Policy. V. 31. 1999. P. 753.

2 Trachtman J. Op. cit.

3 Решение Органа по разрешению споров ВТО: Japan—Measures Affecting Consumer Photographic Film and Paper, WT/DS44/R, Panel Report adopted by the DSB on April 22, 1998.

4 Решение Органа по разрешению споров ВТО по делу: European Committee Measures Affecting Asbestos and Asbestos-Containing Products, (WT/DS135/R (September 18, 2000) and WT/DS135/AB/R (March 12, 2001)).

5 Решение по делу: EC—Measures Concerning Meat and Meat Products (Hormones), Report of the Appellate Body, WT/DS26/AB/R, January 16, 1998.

6 Решение арбитража ГАТТ по делу: Canada—Administration of the Foreign Investment Review Act, GATT Panel, L/5504, February 7, 1984.

136

тимость изъятий из торгового режима ГАТТ1; а также природа мер, которые допустимы в ограничении свободы торговли2.

Отмечается также значительное развитие самого судебного процесса в рамках ВТО, в частности, в том, что касается исчерпания местных средств, бремени доказывания, объема доказательств и т.п. Примечательно то, что как Международный суд продолжает развитие юриспруденции, сформированной Постоянной палатой международного правосудия, так и Орган по разрешению споров ВТО продолжает труды существовавшего в рамках ГАТТ-47 своеобразной формы арбитража. Р. Бхала, посвятивший много работ исследованию проблем разрешения споров в ГАТТ-ВТО, считает, что в рамках ВТО вполне сложился принцип Stare Decisis3.

Нормотворческую роль судов ВТО отмечает и международная общественная организация под названием «Гражданин общества»4, широко известная на западе своим критическим отношением к ВТО. Данная организация в своем комментарии по решению Органа по разрешению споров ВТО О запрете импорта креветок5 заявила: Апелляционный суд решил, что введенный США запрет на импорт продуктов из креветки, выловленной с помощью технологий, способных нанести вред популяции морских черепах, является нарушением правил ГАТТ и не может быть оправдан как намерение ввести охрану исчерпаемых природных ресурсов. Для принятия такого решения Апелляционному суду было необходимо определить:

1) основаны ли меры, принятые США, на положениях ст. III ГАТТ (позволяющей введение запретов через национальное законодательство);

1 Решение по делу: US—Importation of Countervailing Duties on Certain Hot-Rolled Lead and Bismuth Carbon Steel Products Originating in the United Kingdom, WT/DS138/R (December 23, 1999) and WT/DS138/AB/R (May 10, 2000).

2 Weiss F. The WTO and the Progressive Development of International Trade Law // Netherlands Yearbook of International Law, v. XXIX 1998. P. 71; Mavroidis P.C. Remedies in the WTO Legal System: Between a Rock and a Hard Place // European Journal of International Law. V. 11. 2000. P. 763.

3 Bhala R. The Myth About Stare Decisis and International Trade Law (Part One of a Trilogy)//Michigan University of International Law Review. V. 14. 1999. P. 845; in WTO Adjudication (Part Two of a Trilogy) // New-York University Journal of International Law and Policy. V. 1. 1999. P. 232; Bhala R. The Power of the Past: Towards De Jure Stare Decisis in WTO Adjudication (Part Three of a Trilogy) // George Washington University International Law Review. V. 33. 2001. P. 873.

4 Это приблизительный перевод аутентичного названия «Public Citizen».

5 WTO Appellate Body Report: United States — Import Prohibition of Certain Shrimp and Shrimp Products, AB-1998—4, WT/DS58/AB/R (98—3899) (October 12, 1998).

137

2)если да, то можно ли их считать изъятием из сферы действия ст. XI, запрещающей эмбарго;

3)если тоже да, то можно ли их, тем не менее, считать оправданными теми исключениями, которые предусмотрены ст. XX.

Жюри, которое первоначально рассматривало спор1, решило, что США не смогли доказать соответствие своих действий ст. XX(g) ГАТТ-94. По мнению Апелляционного суда, США справились с бременем доказывания, и их меры действительно имели целью охрану исчерпаемых природных ресурсов, и соответствовали ограни- чениям, налагаемым ст. ХХ.

Различия в позициях жюри и Апелляционного суда впоследствии не раз становились объектом рассмотрения жюри и суда в других делах2. Постепенно стало ясно, что Апелляционный суд в решении по делу о креветках несколько изменил направленность торгового права, признав необходимость более внимательно относиться к вопросам охраны окружающей среды. Действительно, строгие правоохранительные меры идут вразрез с основным требованием ВТО — развитие через торговлю и не учитывают разные потребности государств, однако Апелляционный суд решил, что Соглашения ВТО не преследуют единственной цели и единственного объекта, имеющих приоритет перед абсолютно всеми положениями ГАТТ, которые, как ст. XX(g), отражают озабоченность составителей не только либерализацией торговли3. Для характеристики черепах как угрожаемого природного ресурса Апелляционный суд применил Конвенцию о международной торговле угрожаемыми видами дикой

1 В соответствии с одним из основных соглашений Марракешского пакета, которое называется «Взаимопонимание по вопросу о правилах и процедурах разрешения споров» государство, которое считает, что его хозяйствующие субъекты пострадали от запретительных мер, введенных другим участником ВТО, обращается в Орган по разрешению споров ВТО, который формирует Жюри, соединяющее функции следственной и согласительной процедур. Если одна из сторон в споре не принимает предложенных жюри рекомендаций, она может обратиться в Апелляционный орган, который фактически является судом, хотя его решение становится обязательным после утверждения его Генеральным советом ВТО. См.: Uruguay Round Trade Agreement, Statement of Administrative Action, Understanding on Rules and Procedures Governing the Settlement of Disputes, H.R. Doc. № 316, 103d Cong., 2d Sess., Vol. 1, 1008—22 (September 27, 1994).

2 WTO Panel Report: United States — Restrictions on Imports of Tuna, GATT BISD (39th Supp.) at 155, 204. Рara 6.3 (1993), reprinted in 30 ILM 1594 (1991); WTO Panel Report: United States — Restrictions on Imports of Tuna, DS29/R (1994), reprinted in 33 ILM 839 (1994).

3 В ст. XX(g) ГАТТ допускается введение ограничительных мер в тех случаях, когда это может нанести вред исчерпаемым природным ресурсам, к которым животных обычно не причисляют.

138

фауны и флоры1. Суд отказался решать вопрос о наличии территориальных или юрисдикционных ограничений в отношении мер, допускаемых ст. ХХ ГАТТ, и не заявил о том, что «экстерриториальный» характер мер, введенных США, делает их не соответствующими ГАТТ.

Принимая такое решение, Апелляционный орган, конечно, зна- чительно расширил свои собственные полномочия, и согласие сторон, а также других участников ВТО с этим решением легализует это расширение. Как отмечалось многими, данное решение определяет будущие решения, касающиеся отграничения права на регулирование природоохранных мер от тех мер национального законодательства, которые являются недопустимо протекционистскими. Апелляционный орган как будто наполнил смыслом малозначимое положение ст. XX ГАТТ2.

Выход Апелляционного суда за пределы функции разрешения спора можно обосновать тем, что толкование ст. ХХ было необходимо ему именно для разрешения спора, т.е. толкование есть часть процесса разрешения спора. Конечно, в Соглашении ГАТТ-94 нет прямого указания на право толкования и на методы, которые должны при этом применяться. Однако смысл судебного урегулирования в рамках ВТО состоит именно в том, чтобы избежать чрезвычайно затратного согласования интересов сторон вне суда, но само внесудебное урегулирование не исключается; если стороны опасаются выхода суда за рамки его функций, они могут избежать обращения к нему.

Кроме того, к данной ситуации можно также применить понятия нормы и стандарта. В силу неясности тех отношений, которые предстояло регулировать правилами ВТО, создатели ГАТТ могли намеренно заложить в него стандарты, которые всегда отличаются меньшей точностью, чем нормы, и указывают прежде всего основные направления деятельности. Допускают ли они судебное развитие созданного правового режима, зависит от конкретных обстоятельств дальнейшего развития самого режима.

Совет Европы

Значительное влияние суда на развитие правового режима имеет место в Европе в области прав человека. Деятельность Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) содействовала преобразованию

1 Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения. Подписана 3 марта 1973 г. в Вашингтоне (США) и вступила в силу с 1 июля 1975 г.

2 См., напр.: Trachtman J. Op. cit. P. 344.

139

регионального права прав человека и значительно конкретизировала довольно абстрактные формулировки в Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и последующих протоколах, а также на соответствующие области национального права. Однако некоторые авторы отмечают, что решения ЕСПЧ повлияли и на общее международное право, поскольку решения Страсбургского суда во всем мире признаются авторитетным источником прецедентов: каждое решение — это не изолированный эпизод, а вклад в юриспруденцию Европейской конвенции; в каждом решении Суд не только определяет обязательства государства, замешанного в отдельном споре. Суд также толкует Конвенцию для всех государств- участников, и каждое государство должно быть в курсе новостей1.

Как и другие суды, ЕСПЧ в случае, когда он развивает свои прежние решения, все равно опирается на них, хотя такого требования в его учредительных документах нет; но эти его прежние решения несут в себе юридический опыт, и это создает определенность и стабильность, которые необходимы для нормального осуществления правосудия. Нужно сказать, что еще в своем первом деле, когда жалоба была подана гражданином против своего государства, Суд допустил гражданку Ирландии к разбирательству и дал ей principle’s слово в суде, а также решил опираться на Венскую конвенцию по праву международных договоров для определения методов толкования Конвенции по правам человека2.

При сравнении процессов в двух судах очевидно, что оба суда приняли расширенное понятие ответственности государства с целью уточнить круг лиц, действующих от имени государства. Но ЕСПЧ пошел дальше: он счел возможным расширить рамки оцениваемых фактов для того, чтобы провести более четкую грань между суверенными правами государств — участников Европейской конвенции и правами индивидов. Дело в том, что, сравнивая сумму фактов, относящихся к делу, в разных ситуациях, ЕСПЧ не смог составить обобщенную формулу, применимую к любым случаям отбора необходимых фактов, а среди государств — участников Конвенции не наблюдается единства мнений относительно тех фактов, которые должны исследоваться в случае обвинения в нарушении той или иной статьи Конвенции3. Столкнувшись с этой проблемой,

1 Merrills J.G. The Development of International Law by the European Court of Human Rights at 12 (Manchester, U.K. and New-York: Manchester University Press, 1988). Р. 12.

2 ECHR, Lawless V Ireland (1961).

3 MacDonald R.St.J. The Margin of Appreciation // MacDonald R.St.J. et al. eds. The European System for the Protection of Human Rights (Dordrecht, Boston: Nijhoff, 1993). P. 83.

140