Медиация в правовой культуре диалог государства и общества. Коллективная монография

экономикой, образованием и прочими, и проявляется через соответствие поведения институциональным требованиям и ответную реакцию обозначенных нами институтов. Поэтому разрушение или резкое содержательное изменение институтов, в которых были социализированы индивиды, вызывает массовую утрату идентификации, значимую в масштабах всего общества.

Индивид начинает осознавать, что мир перестает реагировать на его действия адекватным образом. Проявляются так называемые коммуникативные барьеры, которые отделяют его от членов группы, к которой он принадлежал или стремится принадлежать. Это приводит к потере самоидентификации и к стремлению принадлежать такой группе, в которой бы он «узнавал» сам себя, которая отвечала бы его критериям идентификации, определения своих границ.

Именно поэтому так тяжело отразились на российском обществе события 90-х гг. ХХ в., когда в результате потери социокультурных ориентиров люди стали объединяться в группы, которые нередко оказывались маргинальными и даже преступными.

При этом также важно отметить и то, что принадлежность к маргинальной субкультуре может быть как осознанно сделанным выбором, так и выбором неосознанным. Если у человека имелись определённые культурные установки, то он примыкает к такой группе, которая даже будучи маргинальной, предлагает ему обретение определённого смысла. В противном случае, если человеку достаточно обрести самоидентификацию, то есть понятие того, что он существует, и существует в определённые границах, в определённой структуре, что он не одинок, то ему может быть не столь важен смысл того, чем эта группа занимается или проповедует, какие у неё цели и социокультурные модели.

Чаще всего для маргинализированных индивидов, стремящихся найти выход из их неопределенного и неустойчивого положения, которое вызывает чувство неудовлетворённости, тревоги и может вызвать состояние психоза, обретение внешних признаков идентификации является сигналами того, что социокультурные неудачи преодолены. Как уже говорилось выше, это может быть иллюзией,

Эта группа молодежи наиболее социально «трудная», но при этом нельзя забывать, тот факт, что к жизни ее вызывает все тот же социум. Будучи отвергаемыми, не принятыми ни в какие другие (более интеллектуальные и менее социально-опасные) объединения, они, переживая вынужденный этап маргинальности, «находят себя» в противопоставлении существующему социуму через антикультуру (точнее, в ее самых крайних формах).

Особую подгруппу составляют криминальные субкультуры, которые опасны не только сами по себе, но и потому, что имеют ореол таинственного романтичного сплочённого «братства», что привлекает одиноких людей, которые разочаровались в социальных коммуникациях. Попытка присоединиться к криминальной группе кажется способом компенсации и даже суперкомпенсации неудач.

Сюда же можно отнести экстремистские группировки разного толка (скинхеды, другие ультраправые и фашистские группировки — кстати, ряд исследователей относит к этой же группе антифашистские движения, которые в борьбе с соответствующей идеологий предпринимают сходные акции, например, антифа).

Экстремизм сравнивают с инфантилизмом, что показывает причины присоединения индивидов к подобным движениям. Это импульсивность, внутренняя напряжённость, конфликтность, деструктивность, косность, ограниченность нравственно-этических установок, нетерпение и нетерпимость, мифологичность сознания, отсутствие стремления к адекватному восприятию действительности.

На «нулевом» полюсе можно выделить асоциальные, ретристские группы, которых объединяет пассивные уход от «непринявшего их» общества (например, наркоманы, алкоголики, бродяги). К такой категории маргиналов относят так называемых «застрявших», которые строят свою жизнь на основе социокультурных неудач, интегрируются в какие-либо субкультуры, а потом разочаровываются, но уже не могут вернуться назад.

Втом случае, когда расхождение между неформальным идеалом

иреальностью оказывается неустранимым барьером, члены такой маргинальной группы понимают, что они в тупике. Инерционность образа жизни в сочетании с осознанием его бесперспективности дает

попытку компенсировать усиленным воспроизведением значимых цитат, утверждений или ролевых шаблонов. Но не дает и не может дать перспективы. Он уже «вписан» в эту среду, приспособился

кжизни в ней, а осваивать большой социум не желает и не может, так как все придется начинать заново: восстанавливать привычку

кволевым усилиям, приобретать трудовые навыки, учиться. Рассматривая этот феномен, можно выделить основные причины

«застревания» внутри такой маргинальной группы54:

1.«Сожженные мосты»: некоторые представители маргинальной субкультуры к моменту разочарования в своем образе жизни уже не имеют физических и социальных возможностей для самостоятельного возвращения в социум. Препятствием может выступать привязанность к наркотикам, развитие психических аномалий, отсутствие документов и т. д. Еще одно серьезное препятствие — интериоризация самой идеологии движения, иными словами, погружение в контркультуру, которое требует «сжигать мосты» за собой,

икогда наступает разочарование, такой индивид не видит реальных возможностей адекватной социализации.

2.«Ничего-не-делание» как альтернативная идеология: даже, разочаровываясь в своем образе жизни, человек понимает, что, стремясь следовать путем отречения от обычной жизни, он не достиг ожидаемого «райского сада» и возрождения, контркультурная идеология подсказывает суррогат выхода (своеобразное продление моратория): перестань стремиться, ожидать, успокойся, существуй. Пусть человеку уже не по нраву в среде «собратьев по контркультуре», пусть у него наступило разочарование в ее ценностях, среда, тем не менее, удерживает его, предлагая в качестве альтернативы активному участию в маргинальной группе пассивную позицию, дополненную иронично-снисходительным отношением ко всему обществу

ивсем его структурам и подструктурам, в том числе маргинальным. Другими словами такой человек уже не видит выхода из создавшегося положения и не верит, что смена группы принесёт в его жизнь что-то новое. Это в целом характерно для представителей любых

54См.: Шабанов Л. В. Указ соч. С. 114.

маргинальных субкультур, но особенно для тех, кто попадает в категорию ретристских культур.

Другую грань представляют собой интеллектуальные (или — чаще — квазиинтеллектуальные) группы, которые свой уход от общества мотивируют тем, что они «выше», духовнее, образованнее (например, неоязычники). В данном случае некоторые круги (так называемые «внутренние субкультуры» или «субкультуры в субкультуре») данной группы действительно могут объединяться и создавать ядро на основе некоторых духовных или интеллектуальных установок, но по мере расширения и вербовки «адептов» происходит нивелирование изначально заявленных ценностей.

Привлечение сторонников в данные группы будет основываться именно на том факте, что основой деятельности будут некие интеллектуальные разработки, не принимаемые «косной» «официальной» наукой, или виды творчества, которые не признаются «академической» средой. Такие декларации не только помогают обрести утерянную идентификацию, но предоставляет возможности для суперкомпенсации ряда комплексов, поскольку позволяют чувствовать себя «избранными», теми, кто понимает недоступное окружающим, а, следовательно, опережающими своё время.

Действительно, основой таких социокультурных установок, как правило, являются научные или высокохудожетсвенные образцы. Но в последующем, когда появляется необходимость донести эти мысли или идеи до всех индивидов, входящих в эту группу, из научных работ формируются научно-популярные, а затем их содержание пересказывается «простым» языком для широких слоёв населения.

Если говорить об упомянутых неоязычниках, то основой их идеологии изначально являлись труды академика Б. А. Рыбакова о язычестве древних славян, а также творчество таких выдающихся художников, как К. Васильев и И. Глазунов. Людьми, играющими основную роль в создании такого рода социокультурных движений, используются неоднозначные моменты в трактовке указанных произведений, что позволяет создать целую мифологию, которая становится основой для этих субкультур. В дальнейшем основанные

В целом они не носят маргинального характера, если только не приобретают характерные для маргиналов черты, в частности, протестность. Например, движение сторонников учения Карлоса Кастанеды, хотя и близко индеанистам, но носит протестный и зачастую деструктивный характер, хотя их идеология и неагрессивна, как таковая, но может привести к саморазрушению, если сторонники этой идеологии начинают употреблять наркотические вещества с целью «самопознания».

Внутри этих групп также можно выделить различные подгруппы, которые высказывают социальный протест различными способами, что может определять их принадлежность к иным субкультурам, характеризующимся как «меньшинства» (сексуальные меньшинства, феминистки и пр.). Они близки таким интеллектуальным (или псевдоинтеллектуальным) формам маргинальности, как богемность или «underground», которые, в частности, проповедуют «аморальный» с точки зрения доминирующей культуры образ жизни (сексуальные извращения, алкоголизм, наркоманию). В эту группу можно отнести также некоторые художественные течения в искусстве.

Отдельно можно выделить политические субкультуры, которые в силу требований официальной культуры могут оказаться маргинальными. Например, это могут быть оппозиционные молодёжные политические движения (если ещё десять дет назад это были националистические группировки разной степени экстремальности, то сегодня их место занимают так называемые либеральные движения).

Положительной стороной влияния субкультуры (в том числе, маргинальной, если она не носит криминального характера и её деятельность не носит агрессивный разрушительный характер) на человека является не только то, что индивид получает альтернативную возможность самоидентификации и социализации, которые по каким-либо причинам стали невозможными в конкретном обществе, к которому человек принадлежит.

Большое число субкультур (в том числе и маргинальных, что касается третьей описанной нами группы, то есть маргинальных субкультур с положительной направленностью) побуждают своих

членов к творчеству, изучению какого-либо вопроса, чтению книг и получению информации другими путями.

Даже если изначально определённая информация поступала к членам группы в адаптированном для «широкого потребления» виде, то человек творческий может получить новую мотивацию для изучения каких-либо вопросов на основе серьёзной литературы, источников, заслуживающих доверия. Отрицательной — деструктивизм, увод от жизни, лишение шанса нормальной социализации, порождение новых социокультурных конфликтов и невозможность решения уже существующих.

2.3.МОЛОДЁЖНАЯ

ИПОДРОСТКОВАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

Изучением молодежи занимается целый комплекс наук соци- ально-гуманитарного и естественнонаучного характера. Для того, чтобы понять вектор развития молодежи в положительном, а особенно отрицательном ключе, требуется осмысление ряда тенденций развития молодежи как социальной группы.

Пристальное внимание ученых к молодежи и молодежной политике в нашей стране свидетельствует о том, что эта категория населения, в силу своего бурного развития, обладает постоянной динамикой, изменчивостью интересов, подверженностью определенным рискам, а, следовательно, является, на постоянной основе, малоизученным объектом для науки.

В силу того, что молодежь только открывает для себя мир взрослых, является одной из самых незащищенных и уязвимых групп, попадающих под влияние негативных (в крайних формах проявления девиантных и преступных) факторов и сюжетов социальной жизни. «…молодежь — это не просто будущее. Специфично, что оно уже в настоящем активно проявляет себя. Оно актуализировано в виде многочисленной реальной малоуправляемой молодежи. И отцы, то есть «настоящее», «взрослое общество», сегодня вынуждены

заниматься молодежью отнюдь не в заботе о том, чего еще нет (как это часто пытаются представить, говоря красивыми словами о будущем), а боясь ходить по улицам и спасая собственную жизнь. Даже практически и реально заботясь о молодежи, они на самом деле заботятся не о ее будущем, а о собственном настоящем. Потому что это будущее существует в буйной активности несоциализированной молодежи не завтра, а сегодня»56.

Слова из монографии, опубликованной несколько лет назад, не теряют своей актуальности и на сегодняшний день. Исследователей феномена молодежи как социальной группы интересует образ молодежи, особенно когда речь заходит о проблеме ее криминализации. На повестке дня возникают вопросы: что способствует приобщению к криминальной субкультуре и криминальному поведению? какие субъекты социализации, в целом, и воспитание, в частности, способствуют формированию девиантного поведения (криминального)? как уберечь молодежь от рокового поворота в их судьбе? какие превентивные меры существуют по профилактике данного поведения?

В исследованиях, проведенных в недавнем прошлом и современных работах, отмечается схожая тенденция. «Идет неслыханное разжигание потребительской жажды благ любой ценой. При этом, практически не просматривается хотя бы робкая попытка формирования новой этики, в которой утверждалась бы творческая личность, способная максимально эффективно использовать свой и представленный ей обществом ресурс в интересах общества, с ориентацией на будущее. Господствует и в невероятных масштабах процветает сиюминутный интерес проедания будущего»57.

Основополагающими областями жизни и деятельности людей выступают труд, учеба, взаимодействие с ближайшим окружением, отдых и т. д. Эти сферы оказывают принципиальное влияние на формирование личности, неся в себе как позитивный, так и негативный потенциал.

56Иваненков С. П. Проблемы социализации современной молодежи. СПб.: Архей, 2008. С. 43.

57Там же. С. Ц17.