Идея права. Учебное пособие

меры против ответчика: например, истец может быть вправе требовать возмещения убытка или судебного запрета противо* правных действий.

Так, признается, что любой собственник обладает закон* ным правом совершать различные виды действий по использо* ванию и распоряжению своей собственностью в отношении всех и каждого, в то время как остальные лица обязаны воздержи* ваться от каких*либо действий, нарушающих его права собствен* ника. Точно так же водитель транспортного средства обязан принимать разумные меры предосторожности по отношению к другим, находящимся на той же автотрассе. Но до тех пор, пока он соблюдает эти правила безопасности или пока не произошел дорожно*транспортный инцидент, никто (из числа других нахо* дящихся на дороге) не вправе требовать мер принуждения в отношении этого водителя в судебном порядке. Иными словами, право создает всеобъемлющий институт прав и обязанностей, которые вполне справедливо могут рассматриваться как основ* ные, поскольку имеют своей целью контролировать поведение и взаимоотношения людей в общем и целом, разграничивая кате* гории действий, которые они должны совершать и от которых они должны воздерживаться в повседневной жизни. Существу* ют все основания — логики, здравого смысла и практичности, — для того чтобы квалифицировать эти базовые взаимоотношения в терминах прав и обязанностей, отличных, хотя и тесно свя* занных, от последующих прав на судебную защиту и соответ* ствующих обязанностей процессуального характера, которые возникают только после правонарушения, в результате которого потерпевшая сторона может привести в действие правовой ме* ханизм для осуществления своих требований.

Это разделение между основными правами и обязанностя* ми и правом на судебную защиту и связанными с ним соответ* ствующими обязанностями несколько затушевывается теми, кто придерживается крайних взглядов на роль санкций в праве и считает, что правовой обязанностью может быть только та, кото* рая сопровождается санкцией, то есть постановлением суда, на* лагающим на ответчика наказание или штраф. Такая позиция, однако, весьма сомнительна, не только потому, что многие обя* занности фактически не предусматривают принудительного ис* полнения (например, когда ответчик исчез или не имеет средств), но и потому, что существует масса случаев, когда право прово*

дит различие между запретом по существу и процедурным за* претом на получение решения о принудительном исполнения законного права. Примерами последнего являются запрещае* мые законом долги, некоторые виды договоров, которые долж* ны быть засвидетельствованы в письменном виде, а также иски против лиц, обладающих дипломатическим иммунитетом. В та* ких случаях право вполне обоснованно рассматривает основное обязательство, как существующее, но подпадающее в данный момент под процессуальный запрет. Так, если ответчик покида* ет дипломатическую службу, он тем самым утрачивает и имму* нитет от судебных исков, и в таком случае против него может быть начато судебное дело с иском по существу. Еще следует упомянуть о том, что суды зачастую выносят постановления в форме заявления о законных правах и обязанностях сторон, хотя никакой другой помощи может и не предусматриваться в данных конкретных обстоятельствах. Суд может заявить, что кто*то является или не является членом профсоюза (21) или что кого*то незаконно лишили его права на конкретную работу или занятие (22), и ограничиться только этим, поскольку никакого другого средства судебной защиты, например, возмещения убыт* ков или постановления о запрете не может или не должно быть предусмотрено в данном конкретном случае.

Анализ Хофельдом понятий прав и обязанностей

Правовой анализ не ограничивается, однако, разграничени* ем основных и процессуальных прав. Важный вклад в современ* ную теорию права внес американский юрист Хофельд, который показал, что традиционный правовой подход к правам и обязан* ностям не учитывает многочисленных ситуаций, которые как раз должны быть тщательно выявлены и дифференцированы в процессе правового анализа. Хофельд заметил, что существую* щая правовая терминология уже содержит большинство, если не все необходимые термины для проведения такой дифферен* циации, но что ее следует применять с большей степенью точ* ности.

Одним словом, Хофельд подразделяет традиционный кор* релят — «право*обязанность» — на четыре четко выраженные пары: право*обязанность, свобода*бесправие, власть*ответствен*

ность и иммунитет*ограничение в правах. Из этих терминов лишь бесправие является неологизмом (в английском языке — Прим. пер.), поскольку до тех пор правовой язык не изобрел термина для точного обозначения этого понятия.

Предложение Хофельда ограничить коррелятивную пару «право*обязанность» ситуацией, когда одно лицо вправе посред* ством законной процедуры заставить другое лицо действовать определенным образом, например, когда Робинсон может до* биться принудительной выплаты Джонсом его долга. Однако мно* гие из так называемых законных «прав» не аналогичны данному случаю. Например, землевладелец может иметь право ходить по собственной земле или любой человек может иметь право сде* лать завещание с распоряжением о наследовании его имуще* ства. В обеих ситуациях у прав нет соответствующих им обязан* ностей, налагаемых на какое*то лицо в том смысле, что оно может быть принуждено обладателем права действовать опреде* ленным образом. В первом случае праву хозяина расхаживать по своей земле соответствует правовое последствие «бесправия» остальных разделять эту привилегию собственника. Следователь* но, дихотомия, «свобода*бесправие», применяется, как правовое выражение данной ситуации. Что касается права любого челове* ка распоряжаться своим имуществом после смерти посредством завещания, то оно по существу представляет собой законное властное полномочие внести изменения в правоотношения тре* тьих лиц, которые вследствие этого несут «ответственность» за изменение своих правоотношений именно указанным в завеща* нии образом. Поэтому Хофельд, соответственно, определяет это как отношение «власти*ответственности». И, наконец, четвертая пара предназначена определять те случаи и ситуации, при кото* рых какое*то лицо освобождается от обязательств по существу* ющим правоотношениям в результате действий другого лица. Например, делая в ходе парламентских дебатов какое*то заявле* ние, оратор обладает абсолютным иммунитетом от судебного преследования, независимо от того, насколько правдивы или лживы его утверждения. Такой «иммунитет» от преследования в законном порядке сопровождается «ограничением в правах» ок* леветанного лица, поскольку оно действительно лишено права на законном основании возбудить надлежащий иск.

Гипотетические примеры

Главным аргументом в пользу такого изменения термино* логии является то, что это помогает проводить более точный юридический анализ и не смешивать между собой различные правовые ситуации, которые могут иметь совершенно различ* ные юридические последствия. С этой целью разберем два гипо* тетических примера.

1. Безотзывная лицензия: Предположим, Смит покупает би* лет на определенное заранее зарезервированное место на пред* ставление в театре Брауна. Если Браун с точки зрения права не может не дать Смиту занять указанное в билете место, такая ситуация на юридическом языке равнозначна предоставлению «безотзывной лицензии». В этом случае Смит свободен прийти в театр и занять свое место, а Браун «бесправен» помешать этой свободе Смита. Предположим, однако, что перед представлени* ем Браун неправомерно вознамерился лишить Смита разреше* ния на вход. Несмотря на эти противоправные действия, Смит не может законным образом заставить Брауна пустить его в театр. Так что у Смита остается единственное средство защиты своих законных прав — обращение в суд с иском о возмещении убытков в связи с нарушением договора. Это означает, что Смит не обладает свободой посещения театра. У него есть лишь право на иск о возмещении убытков.

Предположим далее, что Смит все же пришел в театр и занял свое место, но во время спектакля, по какой*то неизвест* ной причине, Браун просит его покинуть театр, и после совер* шенно справедливого отказа Смита последнего насильно выдво* ряют из помещения. Очевидно, что и в этом случае Смит может подавать иск о возмещении убытков в связи с нарушением дого* вора. Но может ли он потребовать возмещения ущерба в связи с применением физического насилия и получить в этом случае возможно значительно более крупную компенсацию? Здесь по* зиция права такова: Смит имеет право не подвергаться физичес* кому насилию, а Браун соответственно обязан не оказывать или провоцировать такое насилие в отношении Смита. Действитель* но, Смит находился в театре лишь потому, что имел лицензию Брауна. Но поскольку последний «бесправен» отозвать эту ли* цензию, то и не может, пытаясь неправомерно лишить Смита этой лицензии, обращаться со Смитом, как с правонарушите* лем, незаконно вторгшимся в чужое владение. Соответственно

можно утверждать, что Браун, отдав распоряжение о принуди* тельном выдворении силой Смита из театра, нарушил тем самым право Смита не подвергаться физическому насилию, которое самым явным образом отличается от его свободы использовать театральный билет для посещения представления, и равносиль* но неисполнению обязанности, правонарушению, за которое по* лагается отдельная компенсация, не совпадающая с возмещени* ем убытков за нарушение договора, последовавшего в результа* те незаконного лишения Смита его театрального билета до начала спектакля.

Следует заметить, что все вышесказанное относится к анг* лийскому праву. (23) Но подобный результат на практике может быть сопряжен со значительными трудностями, поскольку Смит располагает единственным «правом» обратиться в суд в связи с нарушением договора, если его неправомерно лишают билета. Поэтому можно усомниться в том, что точная аналитическая терминология, которая позволяет провести разграничительную линию между лицензией Смита, то есть его «свободой» посетить театральное представление, и его отдельным «правом» не быть подвергнутым насилию, помогает решению затронутых проблем в большей мере, чем традиционный метод рассмотрения всех стадий взаимоотношений сторон посредством установления их прав и соответствующих им обязанностей.

2. Право принудительного отчуждения: Другой, и не столь пространный пример можно привести, чтобы показать, насколь* ко разительно могут отличаться правоотношения сторон на раз* ных стадиях совершения сделки или при разных условиях. Если все свести к общей классификации прав и обязанностей, легко может возникнуть путаница, в результате которой анализ будет содержать ошибки, а судебное решение, возможно, окажется даже несправедливым. Примером тому служит право принуди* тельного отчуждения частной земельной собственности от име* ни некоторых органов исполнительной власти. Обычно началом процедуры такого рода является вручение органом власти так называемого «уведомления о переговорах». В случае, когда име* ет место подобная процедура, государственный орган, прежде чем вручить соответствующее уведомление, обладает «властью» осуществить принудительное отчуждение определенного участ* ка земли, а собственник этой земли несет «ответственность» как объект возможного применения этой власти. Если затем эта

власть действительно осуществляется и выполняются все необ* ходимые формальности (которые здесь можно опустить), госу* дарственный орган получает «право» на передачу (ему) земли, а на ее собственника налагается «обязанность» осуществить эту передачу. С другой стороны, если собственник докажет, что за* конные властные полномочия государственного органа не рас* пространяются на данный земельный участок, то можно будет сказать, что он обладает «иммунитетом», освобождающим его от этой процедуры, а государственный орган соответственно — коррелятивной «недееспособностью» в отношении подобной сделки.

Пересмотр традиционного подхода встречает в Англии дос* таточно сильное сопротивление по сравнению с США. Так что доводы в пользу введения более точной аналитической термино* логии по образцу, предложенному Хофельдом, не нашли откли* ка у британских юристов. В Америке же прорыв был весьма ощутим. Самым важным достижением в этой связи было, несом* ненно, использование новой терминологии в Сводах права по различным отраслям (Restatements), изданным Американским ин* ститутом права. Эти Своды, хотя и не обладают формально юридической силой, о чем говорилось выше (24), пользуются большим влиянием, и на них часто ссылаются в американских судах. Поэтому вполне можно сказать, что они оказывают посто* янное влияние на развитие права не только посредством содер* жащихся в них материальных норм, но и своей аналитической формой, задавая определенные стандарты и образцы.

Юристы, мыслящие в социологических категориях, утверж* дают, что основополагающим элементом прав и обязанностей является признание и классификация «интересов» человека, ко* торые эти понятия (то есть права и обязанности) призваны за* щищать. (25) Можно, к примеру, сказать, что простой формаль* ный анализ бессилен дать ключ к выявлению или признанию интересов, которые нуждаются в защите, и в частности, не в состоянии предоставить критерии признания новых интересов, таких как право на неприкосновенность частной жизни. (26) Несомненно, эти доводы обладают достаточной степенью убеди* тельности, но всегда следует помнить, что социологические фак* торы, как бы важны они ни были, должны, в правовых целях, быть опосредствованы юридическим понятийным аппаратом, без чего они теряют всякий смысл в качестве элементов правовой системы. Этот понятийный аппарат выполняет тройную функ*

цию: позволяет наполнить содержанием действующие правовые нормы; обеспечивает механизм формирования правового про* странства для рационального развития этих норм или создания новых; а также служит средством направления человеческих поступков в определенное русло, создавая у людей устойчивый поведенческий рефлекс в отношении правомерности или непра* вомерности совершаемых ими действий или воздержания от них, предъявления определенных требований и претензий и т. д. Таким образом, значение и важность понятийного аспекта пра* вовых норм не ограничивается лишь ссылкой на него, как на простую юридическую формальность. Поскольку именно благо* даря процессу взаимодействия формальной структуры юриди* ческой мысли и языка с социальными фактами жизнедеятельно* сти человека живой организм права наделяется смыслом и зна* чением.

III. ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ, СОБСТВЕННОСТЬ И ВЛАДЕНИЕ

Правовые системы уделяют исключительно важное внима* ние защите собственности. Поэтому нет ничего удивительного в том, что понятие права собственности играет ключевую роль среди других разнообразных прав, признаваемых законом. Но даже самый тщательный и доскональный анализ оказался не в состоянии разработать критерии, с помощью которых можно было бы точно определить понятие права собственности, хотя очень многое было сделано для того, чтобы устранить опреде* ленные ошибки, заблуждения и неточности.

Право собственности и собственность

Прежде всего необходимо отличать само право собственно* сти от объекта этого права. В этой связи использование термина «собственность» внесло некоторую путаницу. Так, земельный участок, книга, автомобиль рассматриваются обычным челове* ком и юристом как формы собственности и в смысле материаль* ных объектов, в отношении которых можно осуществлять право собственности, и как часть наследства конкретных собственни* ков, а следовательно, как совокупность прав на входящие в него

вещи. Следует, однако, иметь в виду, что хотя термин «собствен* ность» часто используется в этом довольно широком смысле, как для обозначения самой вещи, так и прав на нее, само понятие права собственности весьма отличается от любой материальной вещи, к которой оно может относиться, поскольку является все* го лишь выражением правоотношения, возникшего в результате действия целого ряда правовых норм. Это становится очевид* ным при осознании того, что в современном праве существует множество типов «собственности», которую можно было бы со* отнести непосредственно с определенным материальным объек* том. Примерами такой собственности являются патенты и автор* ские права, которые представляют собой просто право первого изобретателя или автора на производство своего изобретения или публикацию книги (право собственности на любой конкрет* ный продукт такого производства или на публикацию является, конечно, совершенно отдельным вопросом). И еще. Сертификат о праве собственности на акции какой*либо компании можно рассматривать как объект права собственности на лист бумаги. Но фактически те важные права, которыми он наделяет с фи* нансовой точки зрения, относятся к совершенно неосязаемым предметам, таким как возможность получения время от времени части прибылей в виде дивидендов, а в конечном итоге доли в потенциально возможном разделе стоимости активов компании за вычетом ее долгов. И тем не менее не следует забывать, что право собственности на материальную вещь, такую как земель* ный участок или товары, столь же «неосязаемо» как и право собственности на патент, поскольку и то и другое представляет собой просто разновидность законных прав, независимо от со* ответствующего объекта, на который распространяется их дей* ствие.

Право собственности на «права»

В равной степени вводит в заблуждение и понятие права собственности в применении к любым другим видам прав. Так, о любом праве, будь то право собственности или какое*то другое право, можно сказать, что это право является «собственностью» конкретного лица или что его передают от одного лица к друго* му. Например, о долге, обусловленном договором, или лицензии на издание книги, выданной собственником авторских прав, мож*

но сказать, что они являются собственностью кредитора или лицензиата и могут быть переданы ими в собственность другим лицам. Это не означает, что все так называемые законные права могут передаваться другим лицам, так как некоторые права в силу своей природы явно непередаваемы, как скажем, право на собственную репутацию. Часто также права не могут переда* ваться в силу оговорки о публичном порядке или каких*то иных причин, например, в случае с правом требовать возмещения ущерба в результате правонарушения (в частности, деликтный иск о возмещении вреда за нанесение телесных повреждений по небрежности). Оставив в стороне непередаваемые права, к которым обычно не применяется понятие права собственности (27), можно вполне справедливо утверждать, что в целом права сами по себе способны быть объектами собственности. Это, од* нако, означает всего лишь, что права осуществляются опреде* ленными лицами, и, соответственно, они могут быть названы собственниками этих прав. (28) Ссылка на собственника в этом общем смысле ничего не говорит о природе полученного конк* ретного права, и его не следует путать с теми конкретными видами права собственности, которое рассматривается, как «пра* во собственности» и о котором здесь идет речь. Действительно, путаница, возникающая при использовании термина «собствен* ник» в таком двойном смысле, обнаруживается сразу, когда осоз* наешь, что, если применять этот термин универсально, то следу* ет говорить о собственнике вещного права (owner of a proprietary right) как о «собственнике» «права собственности». Эту абсурд* ность обычно обходят, но трудности остаются, поскольку в анг* лийском языке нет подходящего эквивалента для обозначения лица, которое наделено полномочием осуществлять любое конк* ретное право. Иногда его называют «держателем» или «облада* телем», но с лингвистической точки зрения термин «собствен* ник» часто представляется более естественным обозначением для выражения требуемого смысла.

Если теперь отвлечься от всей этой путаницы, возникаю* щей из*за попыток рассматривать право собственности всего лишь как неосязаемое право на вполне осязаемую вещь, или как определение отношения любого лица к любому праву, которое оно может осуществлять, то останется проблема определения специфических критериев этой категории вещных прав, кото* рые более правильно было бы назвать «формами права соб* ственности».

Является ли право собственности абсолютным правом на «вещь»?

Одним из подходов к данной проблеме является отношение к праву собственности как абсолютному праву на определенную вещь, которая может быть как материальной, так и нематериаль* ной. Сразу же возникают два возражения. Во*первых, идея не* материальной вещи как объекта права собственности является всего лишь попыткой обойти трудности, возникающие в связи с правом собственности на патенты или авторскими правами. Од* нако фактически, как уже было показано выше, в подобных ситуациях не существует других поддающихся идентификации объектов собственности, кроме самих законных прав. И поэто* му данное определение равнозначно всего лишь утверждению, что существует абсолютное право на законные права, а это, в свою очередь, тождественно выражению «абсолютные закон* ные права». Во*вторых, понятие абсолютности вводится для того, чтобы подчеркнуть неограниченный характер прав собственни* ка (он может делать все что захочет со своей вещью). (29) Этот критерий непригоден в силу двух причин, а именно: потому что право собственности может быть полностью лишено элементов пользования и контроля и все же оставаться таковым, и еще потому, что в праве не существует такой вещи, как неограничен* ные права, и закон обязательно наложит ограничения на пользо* вание и распоряжение собственностью. Ранее в правовых систе* мах основные ограничения исходили из сферы уголовного пра* ва, но в наши дни бурное развитие публично*правового аспекта собственности ограничило достаточно узкими рамками потен* циальные свободы собственников. Можно привести всего один пример того, до какой степени земельный собственник ограни* чен в отношении способа использования, контроля и распоря* жения своим участком как в настоящем, так и в будущем, всей совокупностью правил и принципов городского планирования, строительных норм и стандартов, а также возможностью прину* дительной покупки земли со стороны различных государствен* ных органов. Но он убедительно свидетельствует о том, что пра* во собственности не столько является в общем и целом личной свободой человека делать все что угодно с принадлежащей ему собственностью, сколько в силу самой своей природы представ* ляет собой скорее своего рода остаточное право, которое остает*